В трансляционной комнате воцарилась редкая, звенящая тишина. Зрители онемели — и не столько от очередного безумного финта Се Сяочжоу, сколько от той абсолютной, безапелляционной наглости, с которой он сыграл роль ветреного изменника. Парень даже глазом не моргнул. Складывалось ощущение, будто он напрочь забыл, как в прошлом выпуске с нежной тоской заглядывал в глаза Цинь Юаню, а теперь без тени сомнений вознамерился выскочить замуж за Бога реки.
[ «Ы-ы-ы, Чжоучжоу, у тебя совсем нет сердца! Ты хоть помнишь Цинь Юаня из прошлого выпуска?!»]
[ «Цинь Юань: "Но ведь я был первым... Я ведь..."»]
[ «У-у-у, фанаты пейринга ЦинЧжоу снова проливают слёзы! Чжоучжоу — бессовестный предатель!»]
[ «Пусть Бог реки ещё даже не явился, но, по-моему, лодочке самое место на глади реки. Река и Лодочка — идеальная пара!»]
[ «Кстати, я помню, как кто-то уже загадывал желание Богу реки. Этот Бог — сакральный злой дух, и прошения он исполняет весьма извращённым образом. Одному участнику безумно хотелось покинуть "Шоу ужасов" и больше не сниматься в выпусках — так он едва успел шагнуть за порог храма, как тут же испустил дух. Тоже своего рода "покинул" шоу!»]
[ «Интересно, каково же будет воплощение желания нашего Чжоучжоу?»]
* * *
Се Сяочжоу и сам задумывался над этим вопросом.
Статуя Бога реки пряталась за плотным алым полотнищем — явный признак того, что здешнее божество не слишком-то любит выставлять себя намозолившим глаза смертным. Неужели подобная сущность и впрямь способна исполнить прошение?
Сомнения одолевали его, однако на внешности это никак не отразилось. Се Сяочжоу благоговейно опустил пушистые ресницы, укрыв тёмные, влажно блестевшие зрачки, а на лице его проступило искреннее, глубокое смирение.
Святилище простояло здесь не одно столетие. Веками жившие неподалёку люди стекались сюда со своими мольбами: одни жаждали несметных богатств, другие — долголетия, третьи молили об избавлении от бесплодия и рождении наследников.
И какова бы ни была просьба, божество исполняло её — правда, с изрядной долей кровавой иронии.
Так, искатели наживы гибли под завалами свалившегося с неба золота; молившие о долголетии доживали до ста лет парализованными, лишёнными всяких чувств и разума брёвнами; а женщины, мечтавшие о дитяти, гибли в муках, рождая призрачных младенцев...
Но ещё ни один смертный за всю историю храма не обращался к Нему с подобным — стать Его невестой.
Как исполнить такое?
Божество, привыкшее взирать на суетливых муравьёв свысока, впервые погрузилось в замешательство.
В конце концов Относящийся к смертным с пренебрежением Владыка опустил тёмный взор.
Юноша стоял, молитвенно сложив ладони и слегка наклонив голову. Мягкие тёмные пряди спадали на лоб, прикрывая изящные брови. Во всём его облике сквозила трепетная преданность. Изящный изгиб переносицы, сочные, алые губы, а ниже, вдоль тонкой, точно точёная фарфоровая ваза, шеи — безупречно чистая, белая кожа.
«Непорочный», — такова была первая мысль Бога реки.
Пожалуй, стоит вознаградить его за смелость и исполнить это желание.
По залу пронёсся сырой, отдающий речной тиной порыв ветра.
Густой аромат благовоний растворился, и в храме снова воцарилось привычное безмолвие.
Се Сяочжоу своевременно «очнулся от забытья». Он разлепил растерянные глаза и тихо, словно про себя, прошептал:
— Что... что только что произошло? Я... неужели я и впрямь загадал это перед Богом реки?
Он изобразил смущение от собственных слов, и на его щеках проступил лёгкий, едва заметный румянец — точь-в-точь как на сочном, наливном яблоке, которое так и манит сорвать его с ветки.
Изваяние Бога реки, укрытое алым покрывалом, оставалось недвижным и величественным.
Поняв, что отыграл свою роль до конца, а четыре палочки благовоний в курильнице почти истлели, Се Сяочжоу ещё раз сотворил ниспосланный поклон и с видом непередаваемой тоски покинул святилище.
* * *
Староста всё это время дежурил у входа. Увидев, что Се Сяочжоу выскочил наружу целостным и невредимым, он сначала обомлел от изумления, но в следующее мгновение на его сморщенном лице просияло осознание.
Оказывается, Бог реки так долго не мог выбрать невесту лишь потому, что Ему приелись прежние вкусы, и Он захотел разнообразия!
Старик одарил юношу взглядом, полным нежной, едва ли не отцовской заботы.
Вот она — последняя надежда всей их деревни!
Се Сяочжоу от этого взгляда стало не по себе — по спине побежал липкий холодок. Стараясь держаться от старика подальше, он поспешил к группе участников.
Девушка в очках тут же шагнула ему навстречу и вполголоса спросила:
— Ну как? Ты что-нибудь заметил внутри?
Се Сяочжоу вознамерился предупредить остальных, что «прошения», о которых говорил староста, таят в себе смертельную опасность:
— Там... внутри всё довольно...
Не успел он договорить, как спиной почувствовал чужой тяжело-въедливый взор. Юноша скользнул взглядом по сторонам и наткнулся на немигающие глаза старосты, застывшего неподалёку.
Внутреннее чутьё подсказывало: стоит ему сболтнуть лишнее, и расплата не заставит себя ждать.
Язык придётся держать за зубами.
Если Бог реки услышит его откровения, то разгадает его спектакль, и вся сыгранная в храме драма пойдёт насмарку!
К тому же Се Сяочжоу вовсе не был альтруистом, готовым жертвовать собственной жизнью ради посторонних людей. Да и загадывание желания не обязательно обернётся катастрофой — сам-то он прошение подал!
Поэтому юноша мгновенно сменил тон и невинно похлопал ресницами:
— Да ничего особенного. Разве что холодно очень.
Девушка с двумя хвостиками смерила его недоверчивым взглядом и фыркнула:
— Напустил туману! — Впрочем, рассудив про себя, она добавила: — Новичок, одно слово. Будь там реальная угроза, он бы оттуда ноги не унёс.
Не желая вступать в бессмысленные перепалки, Се Сяочжоу вынул из кармана жёлтый талисман и вернул его длинноногой сестре в коже, слабо улыбнувшись:
— Не пригодилось. Спасибо.
Сестра в коже молча приняла оберег обратно, не проронив ни слова.
Видя, что юноша вернул талисман неиспользованным, девушка с хвостиками окончательно убедилась, что в святилище нет никакой опасности. Она пренебрежительно хмыкнула и размашистым шагом направилась внутрь.
Пока они ждали, Се Сяочжоу словно бы невзначай бросил:
— Только дух там какой-то странный... Будто дышать тяжело. Наверное, эти благовония вредны для здоровья, лучше не вдыхать их глубоко.
Он выразительно посмотрел на длинноногую сестру. Та задумчиво кивнула, приняв к сведению его слова.
Вскоре девушка с хвостиками выскочила наружу. От неё густо разило всё тем же сладковато-тяжёлым ароматом благовоний, а глаза странно поблёскивали. Похоже, она тоже озвучила своё прошение.
Однако делиться своими впечатлениями с теми, кто стоял в очереди за ней, она не стала — лишь отошла в сторону и принялась что-то шептать себе под нос.
Следующей в храм вошла Цю Юэ.
Остальные участники тоже действовали споро, так что процедура поклонения не заняла много времени.
Едва последний человек переступил порог храма и вернулся к группе, как Цю Юэ неожиданно пошла в атаку:
— Вы ведь все загадали желания, верно?
Девушка с хвостиками заметно поджала губы.
Цю Юэ продолжила вкрадчиво:
— И с каждым из вас там произошло нечто странное, я угадала?
Поскольку она сформулировала мысль в форме вопроса, правила шоу и системные ограничения не были нарушены, а потому староста, стоявший рядом, лишь неторопливо пыхтел своей трубкой.
Участники переглянулись и сдержанно кивнули.
Тогда взгляд Цю Юэ впился в Се Сяочжоу:
— В таком случае, Се Сяочжоу, почему ты не предупредил нас заранее?
Се Сяочжоу аж обомлел:
«А я-то тут при чём?»
Те, кто выходил после него, тоже молчали как рыбы!
Цю Юэ же продолжала гнуть свою линию с ядовитой ухмылкой:
— Я знаю, между нами есть некие разногласия. Но делать из-за этого подлянку всем остальным — не слишком ли низко?
За пару коротких фраз она умудрилась выставить Се Сяочжоу врагом всей группы. Действовала тонко и безжалостно — сразу видно опытного игрока.
Но Се Сяочжоу не собирался подставлять другую щёку. Он прямо отчеканил:
— Ты заходила третьей. Что-то я не слышал, чтобы ты кого-то предупреждала.
Цю Юэ на мгновение смешалась, но тут же попыталась выкрутиться:
— Это совсем другое...
— Если верить твоей логике, — перебил её Се Сяочжоу, — моё молчание — это попытка вас подставить. Тогда твоё молчание — это сознательное вредительство тем, кто шёл за тобой? — Он сделал небольшую паузу и с наивным видом добавил: — Что же до «разногласий» между нами... Ты о том несъеденном кирпиче, что ли?
Цю Юэ окончательно подавилась словами:
* * *
На съёмках «Семнадцати ночных историй школы» Се Сяочжоу не произвёл на неё сильного впечатления — он лишь прятался за спиной босса Цинь Юаня, а все конфликты принимал на себя Хэ Лянь.
Потому Цю Юэ опрометчиво решила, будто с этим новичком расправиться — раз плюнуть. Покровителя в текущем выпуске у него нет, повесь на него пару обвинений — он и заикаться от страха начнёт.
Но реальность нанесла ответный удар: Се Сяочжоу не просто не растерялся, а с лёгкостью раскатал её аргументы в пух и прах.
* * *
[ «Ха-ха-ха-ха, Чжоучжоу просто красавчик! Каков отпор!»]
[ «Почему эта Цю Юэ постоянно цепляется к новичку? У них что, давние счёты?»]
[ «Счётов как таковых нет, просто Цю Юэ до сих пор не съела свой обещанный кирпич... Подробности смотрите в арке "Семь ночных историй школы"!»]
[ «А вам не кажется, что Чжоучжоу в этом выпуске держится совсем по-другому? Неужели в прошлый раз он всё от начала до конца сыграл? Вот это актёрская игра, даже Босс ничего не заподозрил!»]
[ «Жду не дождусь, когда Чжоучжоу соблазнит Бога реки!»]
[ «Плюсую! Занимаю место в первом ряду!»]
* * *
Присутствие единственного парня среди девушек-участниц, да ещё и его дерзкие выходки привлекли в трансляционную комнату толпы зрителей.
Рейтинг популярности Се Сяочжоу стремительно взлетел, ворвавшись в тройку лидеров, уступая лишь самой Цю Юэ.
Атмосфера в группе окончательно испортилась.
К счастью, разрядить обстановку взялась длинноногая сестра в коже. Она здраво рассудила:
— Мы только начали прохождение, у нас нет никаких причин делиться на лагеря и ссориться. Вполне возможно, это очередная уловка организаторов, чтобы стравить нас. Давайте сохранять хладнокровие.
Выражение лица Цю Юэ на миг сделалось крайне досадованным.
Пока Се Сяочжоу находился в святилище, она ненавязчиво распускала о нём грязные слухи, рассчитывая настроить всех против него, но среди присутствующих всё же оказались сообразительные люди.
После слов девушки в коже напряжение слегка спало, хотя на Се Сяочжоу всё ещё поглядывали с опаской.
Лишь девушка с хвостиками не удержалась от колкости:
— Вы тут так слаженно друг другу подпеваете, будто заранее сговорились!
Се Сяочжоу даже оправдываться не стал, лишь бросил холодный взгляд:
— Мы все — участники одной команды. Или ты уже переметнулась к местным монстрам?
Отрезанная от ответа, девушка лихорадочно топнула ножкой и замолчала.
Тем временем староста, наблюдавший за перепалкой со стороны, выбил пепел из трубки и прокаркал:
— Хватит лясы точить. Пора возвращаться. А не то как стемнеет... хе-хе.
От его скрипучего смешка у всех присутствующих пробежал мороз по коже.
Оглядевшись, они заметили, что небо затянуло свинцовыми тучами, а солнце неумолимо клонилось к закату.
Отбросив разногласия, участники поспешили вслед за стариком.
В угасающих лучах заката Приречная деревня выглядела мёртвой и блёклой, выкрашенной в грязно-серые тона. Единственным ярким пятном оставались алые полотнища, прикрывавшие придорожные алтари.
Из-за религиозных предрассудков подобные святилища натыканы были буквально на каждом шагу — через каждые пять-десять метров. С наступлением темноты они смотрелись жутко.
В деревне не было электричества. Жители подстраивались под природные ритмы — вставали с рассветом и ложились с закатом. Стоило тьме опуститься на землю, как улицы вымирали, и лишь чёрные силуэты замкнутых домов давили со всех сторон тяжёлой, гнетущей тишиной.
Атмосфера была настолько душной, что даже участники не смели проронить ни слова, в полном молчании продвигаясь к усадьбе сихэюань.
Староста затянулся, и тусклый огонёк на дне чашечки ненадолго осветил его иссохшее, похожее на мумию лицо:
— Ночью из комнат не выходить. К воде не приближаться. Запомнили? — Он уже повернулся, собираясь уйти во тьму, но внезапно замер и, обернувшись через плечо, добавил: — Готовьтесь как следует. Только через семь дней в нашей деревне состоится Великое Жертвоприношение. Хе-хе.
С этими словами он медленно растворился в ночной тени, но его дребезжащий смешок ещё долго висел в воздухе.
Семь дней.
Бог весть, что случится за эту неделю.
После визита в храм и провокаций Цю Юэ участники держались настороженно. Да и беспросветная тьма, окутавшая двор, не располагала к долгим прогулкам. Перепуганные люди поспешили закрыться в своих комнатах.
* * *
Ни света, ни привычных развлечений.
Се Сяочжоу нащупал путь в темноте и, ориентируясь по бледным лунным бликам на полу, добрался до кровати. Опустившись на матрас, он прикрыл глаза, восстанавливая в памяти события дня.
«Бог реки до сих пор не явил лик. Судя по названию "Невеста Бога реки", именно Он выступает главным боссом этого выпуска, и недооценивать Его смертельно опасно. Ему нужно выбрать невесту... Интересно, сработает ли то импровизированное прошение перед алтарём?
Цю Юэ явно точит на меня зуб и будет искать удобный момент для подлянки — тут надо держать ухо востро.
И главное — само Жертвоприношение. Задание требует пробраться на обряд и сделать снимки. Это условие нужно выполнить любой ценой. Завтра стоит выведать побольше подробностей.
Что до остальных... Девушка с хвостиками — слишком самоуверенная дура, а вот с длинноногой сестрой в коже вполне можно иметь дело...»
Завершив мысленный разбор, Се Сяочжоу вознамерился улечься спать, как вдруг сквозь закрытые веки пробился странный алый отблеск. Он невольно разлепил глаза и вгляделся в темноту.
И тут же почувствовал, как внутри всё похолодело.
Этот алтарь... Он ведь не стоял здесь раньше?
В густом мраке комнаты маленький алтарь молча возвышался прямо напротив кровати. Сквозь полупрозрачное алое полотнище проступали очертания скрытой внутри статуэтки.
Внезапно ткань дрогнула без единого дуновения ветра, издавая сухой, режущий слух шорох. Казалось, ещё секунда — и покров спадёт.
Се Сяочжоу не знал, что произойдёт, если открыть лик божества, но точно понимал: ничего хорошего это не посулит.
Нужно действовать. И главное — ни в коем случае не показывать страха.
Справившись с замиранием сердца, юноша выдавил из себя самую невинную, кроткую улыбку, в которой не было ни капли испуга:
— Бог реки... Вы пришли навестить меня? — Он слегка сморщил носик, выказывая наигранное смущение: — Но... по традиции наших мест невеста и жених не должны видеть друг друга до свадьбы.
«Говорят, если нарушить этот обычай, совместная жизнь не принесёт счастья»
Се Сяочжоу опустился на колени прямо на постели:
— Впрочем, Вы — великое божество, и мирские правила Вам не указ! Если Вы так хотите взглянуть на меня... что ж, смотрите!
Он послушно зажмурился и слегка запрокинул голову, уподобившись кроткому агнцу, полностью вверившему себя чужой воле.
Ночь хранила мёртвое молчание.
Се Сяочжоу уловил дохнувший на него сыростью порыв воздуха и, ничем не выдав своего ведения, изобразил лёгкую краску смущения на ланитах:
— Я ведь даже не знаю, как Вы выглядите... Статный ли Вы, зрелый ли, худой или могучий... Но это не имеет значения. Каким бы Вы ни были, я от всего сердца жажду стать Вашей невестой.
Запах речной тины замер прямо перед его лицом.
Стоило юноше договорить, как он ощутил прикосновение — ледяное, невесомое, слегка влажное касание к щеке.
Се Сяочжоу не только не отстранился, но, напротив, с наивным доверием прижался к этой невидимой ладони, а в его голосе прозвучало искреннее трепетное ожидание:
— Могу я взглянуть на Вас?
Ответа не последовало.
Се Сяочжоу осторожно приоткрыл один глаз. Алое полотнище всё так же неподвижно укрывало алтарную статуэтку. В комнате никого не было.
Однако юноша поднёс пальцы к щеке и ощутил влажный след. Будто... кто-то только что действительно касался его кожи.
Помявшись пару мгновений в тишине, Се Сяочжоу прошептал:
— Бог реки... Вы всё ещё здесь?
Изваяние промолчало.
Ноги у Се Сяочжоу окончательно затекли. Он чуть изменил позу и невинно похлопал ресницами:
— Вы так и будете смотреть на меня? Что ж... смотрите. В комнате так темно, но пока Вы рядом, мне совсем не страшно.
Се Сяочжоу улёгся на подушку и тихим голосом произнёс:
— Доброй ночи.
После чего со спокойной совестью зажмурился.
Дыхание в комнате постепенно выровнялось, став глубоким и мерным.
Се Сяочжоу уснул — безмятежно и крепко.
Кап.
Кап...
С алтарной статуэтки сорвалась тяжёлая капля воды. На деревянных половицах, один за другим, начали проступать мокрые следки, медленно приближаясь к изголовью кровати.
Невидимые шаги замерли у самого подголовья.
Кап.
Водяная капля упала прямо на губы Се Сяочжоу, разбившись на мелкие брызги.
Спящий юноша на мгновение наморщил нос, слизнул влагу и издал неясный тихий звук.
Похожий на нежное капризное воркование.
Бог реки впервые встретил столь бескорыстную, нетребовательную невесту, чьё сердце было наполнено лишь чистым обожанием.
Ему и в голову не пришло задумываться, за что именно смертный мальчишка так страстно Его полюбил.
Он — Бог. А значит, поклонение и любовь смертных принадлежат Ему по праву.
И всё же... этот порыв пришёлся Ему по душе.
Такой невестой Он остался абсолютно доволен.