В изоляторе царили мрак и пронизывающий холод.
Маленький крёстный отец будто вовсе не замечал этой стужи. Он всё так же стоял лицом к стене, храня безупречно прямую выправку, сколько бы времени ни прошло.
Се Сяочжоу, сообразив, что от скуки сходит с ума, зашёл мальчику за спину и аккуратно ткнул его пальцем между лопаток.
Тот даже не шелохнулся.
Оказавшись в детском теле, Се Сяочжоу с трудом контролировал собственные порывы: разум то и дело уступал место ребячеству. Мысленно ругая себя за детское поведение, он тем не менее снова ткнул мальчика в спину. Если тот продолжит игнорировать его, он так и будет донимать его без конца.
Маленький крёстный отец, судя по всему, тоже это понял. Он медленно повернулся и с недетской серьезностью спросил:
— Что-то случилось?
Се Сяочжоу склонил голову набок:
— А чем ты занят?
— Молюсь, — коротко ответил тот.
— Кому? — не отступал Сяочжоу.
Этот вопрос заставил мальчика замешкаться. Поколебавшись, он произнёс:
— Богам.
— А они тебя слышат?
Маленький крёстный отец и сам не знал ответа. Он лишь следовал заведенным в приюте правилам, день за днём вознося молитвы, пока это не превратилось в бессознательную привычку.
Се Сяочжоу оглядел его с ног до головы, после чего бесцеремонно схватил за руку и потянул за собой:
— Боги вовсе не обязательно тебя слышат. Неужели не устал так стоять? Иди лучше отдохни.
Мальчик насупился, явно намереваясь отказаться.
Но Се Сяочжоу, уперев руки в бока, выдвинул ультиматум:
— Не послушаешься — поцелую!
Маленькому крёстному отцу пришлось уступить:
—…Ладно.
Условий для отдыха в изоляторе, впрочем, не водилось. Се Сяочжоу подвёл его к крошечному окошку — единственному источнику света в этой угрюмой камере.
Сяочжоу цеплялся за подоконник и, вытянув шею, любовался уличным видом. Мальчик стоял рядом; в линзе его монокля преломлялся тусклый солнечный блик.
Се Сяочжоу невольно улыбнулся, и у уголка его губ мелькнул острый тигриный клычок. Холодная строгость на лице его спутника тоже заметно смягчилась. В лучах дневного света два пушистых детских затылка склонились друг к другу.
【Какая милота!】
【Так привычку носить монокль ему внушил Сяочжоу?!】
【Знаете, я ждал какого-то остросюжетного поворота, но сейчас хочу просто смотреть на будни этих двоих!】
【Думаете, всё так просто?.. Неужели Ангел вернул Сяочжоу в прошлое только ради того, чтобы тот вырастил себе Крёстного отца?】
【Да Ангел тут буквально главный сваха! Настоящий благодетель!】
Се Сяочжоу всматривался в пространство за окном. Сквозь холодные железные прутья решётки виднелось, как по двору приюта суетливо снуют воспитанники. Все были поглощены хлопотами, готовясь к приближающемуся Празднику Сошествия Святого Духа, и на каждом лице играла предвкушающая улыбка.
За время заключения Короткостриженая девушка улучила момент и проникла к изолятору, чтобы доработать их план побега.
Праздник Сошествия Святого Духа — событие грандиозное. Все обитатели приюта, включая Матушку-монахиню, соберутся в церкви на молитву, чтобы принять омовение святым светом. Именно тогда появится шанс выскользнуть, пробраться в комнаты Матушки за ключами и сбежать из этого проклятого места.
Се Сяочжоу не знал, зачтётся ли такой побег как успешное завершение съёмок, но иного пути у них не оставалось. Приходилось рисковать.
* * *
Два дня заточения пролетели как один миг.
День освобождения из карцера совпал с началом праздника. Чтобы не нарушать ход торжества, Матушка-монахиня отперла тяжелую дверь изолятора едва затеплился рассвет.
Застыв на пороге, она окинула находящихся внутри детей ледяным взглядом:
— Выходите.
Маленький крёстный отец шагнул первым. Се Сяочжоу поторопился вслед за ним. Воспитанникам приюта полагались балахоны с широкими рукавами, и Сяочжоу, воспользовавшись этим, незаметно под тканью сжал ладонь мальчика.
Тот на мгновение замер. В его представлении ходить за руку было против правил. Он попытался высвободить пальцы, но хватка Сяочжоу оказалась неожиданно крепкой.
Маленький крёстный отец чуть поджал губы и с видом обречённой покорности позволил ему делать всё, что вздумается.
Се Сяочжоу лукаво ухмыльнулся и переплёл свои пальцы с его. Из-за демонической природы тело мальчика хранило непривычно высокое, почти обжигающее тепло.
Матушка привела их в гардеробную, швырнула им две парадные мантии и бросила:
— Переоденетесь — сразу в церковь. Живее.
С этими словами она вышла, оставив детей одних.
Одеяния оказались совершенно новыми, молочно-белого цвета, с витиеватым золотым шитьём по подолу и рукавам — специальный наряд для священного торжества.
Се Сяочжоу уже расстёгивал пуговицы, когда заметил, что его спутник отошёл за ширму.
«Мы же оба мальчишки, чего стесняться?» — подумал Сяочжоу, но ноги сами понесли его вслед за спутником.
Маленький крёстный отец уже почти переоделся и как раз набрасывал на плечи верхнее одеяние. В этот момент на его бледной коже мелькнули длинные, ужасные шрамы. Старые, въевшиеся в тело рубцы явственно указывали на то, что их оставляли годами.
— Это откуда? — вырвалось у Се Сяочжоу.
Мальчик обернулся. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.
Се Сяочжоу смутился, но, вспомнив свой текущий возраст, немедленно состряпал невинное выражение лица:
— Твоё тело…
Маленький крёстный отец опустил край ткани, разглаживая складки:
— Это наказание.
Каждый раз, когда демоническая суть рвалась наружу и он терял над собой контроль, мальчик оставлял на собственном теле новый рубец — в назидание и укрощение духа.
Се Сяочжоу всё понял:
— Ты сам это с собой сделал?
Мальчик кивнул с абсолютным бесстрашием и попытался пройти мимо.
Но Се Сяочжоу мёртвой хваткой вцепился в его рукав:
— Нельзя. — Он запнулся, подбирая слова. — Больше так делать нельзя!
Он и сам не знал, как толком объяснить свою мысль, а потому лишь уставился на собеседника своими ясными, темными глазами.
Сяочжоу отлично знал: этот ребёнок — будущий главный Босс этого мира. Но сейчас он никому не причинил вреда. Да и в будущем, по убеждениям Сяочжоу, не совершил ничего, за что стоило бы обрекать себя на пытки. Он просто не мог равнодушно смотреть, как ребёнок истязает сам себя. На взгляд Се Сяочжоу, это было следствием искалеченного детства и эмоциональной глухоты, а значит — поддавалось исправлению.
— Праздник скоро начнётся, — напомнил мальчик.
— Пообещай мне, что больше никогда не причинишь себе вреда, — потребовал Се Сяочжоу.
Маленький крёстный отец на мгновение задумался:
— Почему?
— Что значит «почему»?
Он опустил веки:
— Если я не буду калечить себя, то пострадают другие.
Се Сяочжоу упрямо поджал губы:
— Тогда спрячься. Или приди ко мне.
— К тебе?..
Се Сяочжоу произнёс четко, выделяя каждое слово:
— Я могу связать тебя. Или оглушить. И тогда тебе не придётся калечить ни себя, ни кого-то ещё. Если не пообещаешь… — он выпалил первое, что пришло в голову, — я просто не пущу тебя в церковь!
Ему еще никто и никогда не говорил ничего подобного. В глазах мальчика мелькнула сложная гамма чувств, но в конце концов он тихо произнёс:
—…Хорошо.
Се Сяочжоу знал его характер: если этот человек дал слово, он его не нарушит. Торжествующе улыбнувшись, Сяочжоу обнял его за руку:
— Тогда пошли в церковь!
Из-за задержки, когда они наконец вышли на улицу, во дворе уже никого не было. Они поспешили к храму.
Внутри яблоку негде было упасть, так что мальчикам пришлось встать у самых дверей.
Святилище сияло чистотой. Белоснежные колонны уходили под самый купол, где из цветного витражного стекла складывались искусные узоры. Солнечные лучи, проходя сквозь них, затапливали залу золотистым маревом, придавая всему происходящему сакральное величие.
Из-за спин взрослых Се Сяочжоу мог разглядеть лишь возвышающуюся впереди статую. Это был лик Бога, высеченный из белого мрамора: склонив голову, небесный владыка с кроткой нежностью взирал на своё земное стадо.
В толпе стояла абсолютная, звенящая тишина.
Минут через десять человек у алтаря произнёс первые слова, и все присутствующие склонили головы. Сложив ладони перед грудью, они истово запели хвалебный гимн.
Густой хор голосов, набирая силу, раскатился под сводами.
Не желая привлекать к себе внимания, Се Сяочжоу притворно прикрыл глаза и стал невпопад размыкать губы. Лишённый зрения, Сяочжоу почувствовал, как его слух обострился, и вскоре из общего потока песнопений он смог вычленить голос своего спутника.
Голос маленького крёстного отца звучал чисто, по-детски звонко и в то же время удивительно отрешённо. Эта мелодия возносилась к самому куполу, улетая далеко в поднебесье.
Пока Се Сяочжоу вслушивался в этот певучий звук, кто-то ощутимо толкнул его в плечо.
Он опомнулся и разомкнул веки.
Рядом стояла Короткостриженая девушка. Она беззвучно жестом показала на выход.
Сяочжоу не сразу пошёл за ней — сначала он бросил взгляд на мальчика. Тот стоял с закрытыми глазами, не замечая происходящего вокруг. На его щеках играли мягкие отсветы витражного света.
Он казался невероятно чистым и возвышенным.
Се Сяочжоу завороженно смотрел на него, медленно отступая к выходу, пока не перешагнул порог. Едва фигура мальчика скрылась из виду, он развернулся и бросился догонять спутницу.
Все были настолько поглощены пением гимнов, что никто не заметил исчезновения двоих детей.
Снаружи царил полный покой, лишь из глубины здания глухо доносились отголоски хора.
Чтобы не терять времени, Се Сяочжоу бежал за девушкой во весь опор, так что его щеки вспыхнули румянцем.
Она замерла перед одной из дверей и перевела дыхание:
— Здесь. Это комната Матушки.
Се Сяочжоу, тяжело дыша и взъерошив тёмные челки, кивнул и надавил на дверную ручку.
Заперто.
Они обменялись взглядами. Девушка указала на окошко под самым потолком:
— Лезь через окно.
Дверь была заперта наглухо, зато оконная рама оказалась распахнута. Правда, проём перегораживала решётка, оставлявшая лишь узкий зазор.
Девушка прикинула размеры и произнесла:
— Я не пролезу. А вот ты должен.
Хотя им обоим на вид было лет по семь-восемь, девочки в этом возрасте развиваются быстрее, и она была заметно выше Сяочжоу.
Девушка присела, подставив сцепленные ладони:
— Вставай мне на руки.
Се Сяочжоу не стал тратить время на разговоры и сразу ступил ей на ладони. Девушка с коротким выдохом резко подалась вверх, выталкивая его к подоконнику.
Се Сяочжоу удержался на узком карнизе, ухватился за железный прут и попытался протиснуться внутрь. Благодаря хрупкому телосложению он без труда скользнул между прутьями, встал ногами на письменный стол и спрыгнул на пол.
Оглядевшись, он сразу заметил висящий на стене массивный латунный ключ размером с предплечье взрослого человека.
Се Сяочжоу потянулся к нему… и замер.
Слишком высоко. Не достать.
Быстро прикинув расстояние, он подтащил тяжелый стул, забрался на него и наконец сжал в руках вожделенный металл.
Спрятав ключ за пазуху, Се Сяочжоу отомкнул дверь изнутри. Едва он высунул голову, девушка с тревогой спросила:
— Нашёл?
Он достал латунный ключ и звякнул им:
— Нашёл.
Девушка не ожидала, что всё пройдёт так гладко:
— Тогда бежим! Теперь мы сможем выбраться!
При этих словах Се Сяочжоу запнулся. Он повернул голову к церкви. Из-за деревьев виднелась молочно-белая крыша, на которой, кажется, сидел одинокий белый голубь.
Он упадёт отсюда. А тот мальчик останется.
Не услышав шагов за спиной, девушка обернулась и с недоумением спросила:
— Ты чего застыл?
Се Сяочжоу постарался скрыть смятенье:
— Ничего.
— Тогда идём!
Они поспешили к главным воротам приюта. Вскоре впереди показался массивный замок на решётке. До свободы оставалось буквально пару метров.
【Сяочжоу вот так просто уйдёт?】
【Но маленький крёстный отец всё ещё там…】
【Вы всё ещё не привыкли? Сяочжоу — настоящий бессердечный ловкач~】
【Но этот Босс отличается от остальных!】
Се Сяочжоу подбежал к воротам, но не успел вставить ключ в скважину, как небеса содрогнулись.
Хотя утро только вступало в свои права и свет был мягким, внезапно небо вспыхнуло нестерпимым, слепящим сиянием, будто прямо над ними зажгли гигантский прожектор.
Се Сяочжоу зажмурился от резкой боли, но даже сквозь сомкнутые веки этот свет жёг глаза, выбивая слёзы.
Лишившись зрения, он остро ощутил, как обострились остальные чувства.
В воздухе разлилась неземная мелодия. Это не было звучанием рукотворных инструментов — над приютом плыл неземной, святой мотив, заставляющий забыть о любых земных тревогах.
Вместе с музыкой с неба хлынул дождь из белоснежных лепестков. Один из них опустился на лоб Сяочжоу, принеся с собой непередаваемый благоуханный аромат.
Се Сяочжоу почувствовал, как во всём теле разливается истома. Он словно забыл, где находится и кто он такой, желая лишь одного — раствориться в этом ласковом белом свете.
Но в самый последний момент, когда сознание уже готово было угаснуть, из глубины души поднялась волна дикого протеста.
«Нет!»
Он не может сдаться здесь. У него есть дела поважнее.
Се Сяочжоу с трудом очнулся и увидел, что его спутница тоже застыла с блаженной улыбкой. Он изо всех сил тряхнул её за плечи, приводя в чувство.
— Что произошло?.. — с трудом пробормотала она.
Се Сяочжоу уставился туда, откуда доносилась музыка.
Свет и божественные звуки исходили из пространства прямо над храмом. Там, из ничего, возникло ослепительно белое облако, на котором смутно прорисовывался полупрозрачный силуэт.
Фигуру окаймляло настолько яркое сияние, что разглядеть черты было невозможно, но раскинутые за спиной крылья не оставляли сомнений — перед ними явился настоящий Ангел.
Впрочем, у участников проекта сложилось крайне скверное впечатление о подобной братии. Девушка лишь бросила беглый взгляд на небо и прошипела:
— Быстрее отпирай! Уходим!
Се Сяочжоу поднял латунный ключ. Металл звонко ударился о дужку замка. Собравшись с духом, он наставил ключ на замочную скважину.
Но не успел он вставить его, как над приютом раскатился мягкий, иллюзорный голос:
— Послушное стадо агнцев… — Однако за этой мягкостью отчетливо угадывалось надменное презрение.
Се Сяочжоу замер. Даже отсюда до него долетали отголоски доносившихся из церкви молитв.
— Молим о небесной благодати! — сливались сотни голосов в единый вопль.
Ангел опустил взор.
В храме все пали ниц. Люди были потрясены явлением небесного лика, ведь Праздник Сошествия Святого Духа всегда оставался лишь традицией — никогда прежде высшие силы не подавали им знака.
«Неужели мы избраны?» — пронеслось в умах многих.
Но радость длилась недолго.
Едва Ангел всмотрелся в толпу, как светлое небо в мгновение ока заволокли свинцовые тучи. Порывистый, ледяной ветер закружил по двору, сбивая с ног.
Се Сяочжоу с его детским весом едва удержался на ногах, а тяжелый ключ выскользнул из пальцев и отлетел в сторону.
Голос Ангела гремел подобно раскатам грома:
— Как смеете вы просить о благодати?! Омерзительные, грешные создания! Кабы не моё явление, доколе бы вы продолжали свой обман?!
Из церкви донеслись испуганные возгласы:
— О Господи! В чём же наша вина?!
Ангел изрёк:
— Среди вас укрылась скверна.
Народ замер:
— Скверна?..
— Кто среди нас несёт грех?
— О Всевышний, мы же твои самые верные рабы…
У Се Сяочжоу больно сжалось сердце.
Скверна… Он же говорит о маленьком крёстном отце!
Не успел он осмыслить это, как в ладонь уткнулось что-то холодное. Девушка подобрала ключ и вложила ему в руку:
— Открывай!
Но небесный вестник продолжал:
— Зло затаилось подле вас. Оно обманывало и плело чары, а вы не замечали этого! Вы все повинны!
«Нет. Так нельзя».
Се Сяочжоу переправил ключ девушке:
— Открывай сама и беги. А мне надо вернуться.
Она попыталась схватить его за руку, но не успела:
— Зачем ты возвращаешься?!
— Я должен сделать то, что обязан! — крикнул он на бегу.
— Из-за этого мальчишки?! Он же просто персонаж, виртуальный кусок кода! Се Сяочжоу, ты что, реально привязался к скрипту?!
Не только из-за этого.
В глазах Се Сяочжоу играла абсолютная ясность. Это не было спонтанной глупостью или эмоциональным порывом. Он чувствовал: если он спасёт этого ребёнка сейчас, всё изменится. И они смогут завершить этот этап съёмок.
Хотя, конечно, были и другие причины.
Глядя на его удаляющуюся спину, девушка стиснула зубы и крикнула вслед:
— Я жду тебя здесь! Если через двадцать минут не вернёшься, я уйду одна!
Ветер донёс короткое: «Понял».
Девушка сжала латунный ключ и осталась у ворот, намереваясь держать оборону до последнего.
* * *
В церкви царила гробовая тишина.
Се Сяочжоу, распахнув двери, застал страшную картину.
Столб ослепительного света падал прямо с потолка, заковав маленького крёстного отца в огненный кокон.
Священный свет выжигал всё нечистое.
Лицо мальчика стало мертвенно-бледным, он корчился от нестерпимой боли. Под ужасающее шкворчание его тело на глазах менялось: из лба пробились и устремились вверх изогнутые иссиня-чёрные бараньи рога, а в зрачках вспыхнул багровый отсвет кровавой луны. Под палящим святым светом от его тела со шкворчанием повалили струйки тёмной скверны, пытавшейся защитить своего хозяина.
Толпа взорвалась криками:
— Это… это демон!
— Боже мой! С нами рядом всё это время жил настоящий демон!
— Что же нам делать?!
Ангел дал ответ. Его голос звучал ласково и безжалостно:
— Убейте его. И тем смоете свой грех.
Эти слова стали искрой в сухой траве. Один за другим раздались яростные вопли:
— Убить его!
— Мы не убиваем человека, мы истребляем зло!
Маленький крёстный отец, давно привыкший к боли, лишь тихо поднял голову. Он смотрел на людей, которые ещё вчера учили его смирению и доброте, а теперь их лица исказила зверская ярость.
В его душе поднялась глухая растерянность.
Он ведь никогда и никому не причинял вреда. Он всегда следовал правилам, усмирял свою природу, давил свои инстинкты. Он думал, этого достаточно. Так почему?.. Почему они смотрят на него с такой ненавистью?
В их глазах читалось отвращение, злоба и… жажда крови.
Все те чувства, которые ему строго-настрого запрещали испытывать.
Почему?
И когда озверевшая толпа уже была готова ринуться вперёд, Се Сяочжоу рванулся сквозь ряды людей, схватил мальчика за руку и закричал:
— За мной!
Маленький крёстный отец оступился и, не успев ничего сообразить, слепо покорно побежал вслед за ним.
Лишь спустя пару секунд толпа опомнилась и с диким рёвом устремилась в погоню.
Ангел с нескрываемым интересом наблюдал за этой мышиной вознёй.
Как любопытно. Человеческая доброта и порочность прочно сплетены в их ничтожной крови — этого не смыть и не простить.
* * *
Се Сяочжоу ничего не объяснял. Он лишь сжимал тонкие пальцы мальчика и мчался к выходу.
Ещё немного. Ещё чуть-чуть!
Едва они выскочат за ворота, всё закончится.
Краем глаза Сяочжоу заметил застывший в глазах спутника дикий, детский ужас. Возможно, именно так всё и было в его настоящем прошлом. Тогда никто не протянул ему руку. Никто не защитил его.
Но то было раньше.
Сейчас… Се Сяочжоу ни за что не разомкнёт пальцев.
Резкий порыв ветра взметнул тёмную ёлку волос на лбу Сяочжоу, открыв его решительный, сияющий взгляд.
Они наконец выскочили к воротам.
Превозмогая кровавую гарь в горле, Се Сяочжоу закричал во весь голос:
— ОТКРЫВАЙ ДВЕРЬ!..