Се Сяочжоу прижал спину к холодной стене. От влажного камня по позвоночнику медленно пополз липкий ледяной холодок.
Он не шевелился, замер во тьме и молча ждал, пока приблизятся шаги.
Где-то наверху, казалось, прошлепали крыльями птицы, но едва он вскинул голову, как взгляд уперся лишь в клубящуюся пелену тумана.
Юноша пошевелил изящными длинными пальцами, разминая кисть, а затем вновь крепко сжал рукоять клинка.
Кто там шныряет?
Живой человек?
Или ссохшийся мертвец?
В его темных, чистых глазах вспыхнул азартный интерес. Пальцы размеренно поглаживали шероховатый древесный ком.
Шаги становились отчетливее.
Прикрыв глаза, Сяочжоу прислушался. Поступи различались: одна тяжелее, другая легче, с разным ритмом — значит, идет не один человек, у них разный рост и комплекция.
Один, два, три...
Трое.
Они на виду, а он — в тени. Разумнее разящим ударом мгновенно устранить самого опасного, а с оставшейся парочкой не спеша разобраться потом.
Сяочжоу приоткрыл веки, равнодушно прикидывая расклад. Он и сам не замечал, как легкомысленно стал относиться к чужим жизням — словно жестокий ребенок, наблюдающий за копошением муравьев свысока.
Аура карты «Мальчик-Роза» захватила его слишком сильно. С тех пор как прозвучал первый дубль, юноша ушел в роль с головой.
К лучшему эта перемена или к худшему — бог весть.
Сяочжоу мысленно отсчитывал секунды. Как только внутренний таймер дошел до нуля, его рука взвилась. Холодное лезвие со свистом рассекло туман, устремляясь прямо в грудь тому, чей шаг был самым тяжелым.
Удар был стремительным и беспощадным.
— Осторожно! — внезапно рявкнул кто-то из наступающих.
Сяочжоу уловил человеческую речь.
Живые.
На долю мгновения он замер — и этого короткого промедления незнакомцу хватило. Тот кувырнулся по полу, едва увернувшись от смертоносной стали.
На землю плавно опустилась срезанная прядь волос.
Хлынувшая от броска волна воздуха слегка разогнала молочную взвесь.
Перед ним стояли трое участников шоу, притом один из них оказался знакомым.
Лилия моментально узнал Сяочжоу и пораженно воскликнул:
— Ты?!
Сяочжоу ловким движением спрятал нож за спину, а затем вскинул взор, в котором еще тлели искры опасного азарта.
Казалось, в его представлении живые игроки ничем не отличались от оборотней или вампиров. К счастью, глубоко в подсознании еще теплился остаток разума, удерживавший его от окончательного безумия.
Лилия уже встречал Сяочжоу прежде, но едва их взгляды пересеклись, его сердце ёкнуло. Лицо вроде бы то же, но почему-то юноша перед ним казался... смертельно опасным.
Впрочем, наваждение длилось лишь миг.
Сяочжоу дрогнул длинными ресницами, мгновенно скрыв порыв ярости, и его выражение вновь стало безмятежным и кротким.
Лилия подумал, что ему попросту померещилось.
Тем временем поднялся с пола Агава. Отряхнув одежду от пыли, он выдавил фальшивую усмешку:
— А ты не промах, сразу на поражение бьешь.
Сяочжоу ослепительно улыбнулся в ответ:
— Я принял вас за ходячие мумии. Не думал, что встречу живых людей.
Он незаметно отвел руку с ножом подальше за спину.
Лилия смущенно нахмурился:
— Мумии? Каких еще мумий?
Пока они поднимались сюда, путь был чист. Завод стоял тихий, словно разграбленный склеп, затаивший в себе лишь белесый туман.
Приставленный к группе Ночной цветок не сводил с Сяочжоу пристального взгляда. Вдруг он произнес:
— И кого же еще, кроме мумий, ты встретил по дороге?
Прежде чем Сяочжоу успел вымолвить слово, лик Мальчика-Эпифиллума вспыхнул мягким, жемчужным светом, прорезавшим мрак подобно маяку.
Но сияние пролилось лишь на мгновение: откуда-то снизу взвилась угольно-черная гарь, вмиг поглотившая мягкий свет.
Ночной цветок смертельно побледнел и тяжело сплюнул кровью:
— Я вижу на тебе... тень рока, смерть и моровую язву.
Эти слова заставили спутников мгновенно насторожиться.
В прошлых сезонах шоу уже бывали случаи, когда злые духи принимали облик участников, заманивая живых в ловушку.
Сяочжоу и сам взглянул на свои кисти.
Кожа гладкая, фарфорово-белая, без малейшего изъяна или скверны.
Проклятие и смерть... Неужели предсказание связано с тем, что он однажды погиб и вернулся к жизни?
А что значит моровая язва? Едва в голове промелькнуло слово «чума», перед глазами тут же возник зловещий облик Чумного доктора.
Суждено ли ему пасть от рук этого врачевателя?
«А ведь это... чертовски интригует».
Запястье за спиной едва заметно дрогнуло от прилива возбуждения. Сбавив тон, Сяочжоу проговорил как можно более невозмутимо:
— На нижних этажах я столкнулся с доктором. На нем была птичья маска. Сразу почувствовав от него смертельную угрозу, я решил не искушать судьбу и держался подальше.
Ложь, щедро разбавленная правдой, всегда звучит убедительнее всего.
Лилия кивнул:
— Я тоже видел этого лекаря. От него и впрямь веет жутью.
Агава призадумался, восстанавливая в памяти детали:
— Ходят слухи о докторе в клювастой маске. Говорят, он страстно увлечен врачеванием, да только все его пациенты бесследно исчезают прямо с операционного стола.
Ночной цветок, обессиленный после кровавого приступа, тихо добавил:
— Не исключено... что именно этот доктор — секретный объект для метки.
Глаза Агавы вспыхнули азартом:
— Найти скрытую цель... Отличный шанс. Я обязан забрать эту метку.
Сяочжоу стоял в стороне, едва заметно усмехаясь, но не проронил ни слова.
Агава повернулся к нему:
— Ты знаешь о нем что-нибудь еще?
Сяочжоу опустил веки, пряча притаившийся блеск в глазах, и сокрушенно вздохнул:
— Увы, нет. Пересекся с ним лишь мельком, так что толком ничего не знаю.
[Вот уж «не знаю» так «не знаю»!]
[Чжоучжоу: «Доктор? Какой доктор? Первый раз слышу!»]
[Уже и в одной постели побывали, а всё твердит, что «толком не знает»!]
[А остальные-то каковы! Серьезно надеются поставить метку на Чумном докторе?]
Агава въедливо всматривался в лицо Сяочжоу, пытаясь разгадать, лукавит тот или говорит искренне.
Сяочжоу спокойным взором выдержал этот испытательный взгляд.
Наконец Агава отвернулся.
Тут вмешался Лилия, вовремя предложив:
— Ты ведь тоже ищешь Туманную баньши? Может, объединим усилия?
Сейчас интересы участников не пересекались: цель у всех одна, так что союз напрашивался сам собой.
Отказ вызвал бы ненужные подозрения.
Сяочжоу не стал отпираться и легко согласился.
Отряд пополнился четвертым бойцом.
Сквозь густой туман за ними словно наблюдала чья-то незримая пара глаз, прикованная в особенности к Сяочжоу.
На экране прямой трансляции, благодаря объединению четырех участников, ракурс камер тоже сводился воедино: зрители сверху вниз наблюдали за удаляющимися спинами игроков.
[Неужели доктор так и не появится?]
[Да ладно! Раз Чжоучжоу здесь, врач ни за что не упустит шанс явиться!]
[Без доктора совсем не та атмосфера! Чем смотреть на эту мышиную возню игроков, лучше дайте дуэль Чжоучжоу и Доктора! Требую перевести Чжоучжоу на романтическое шоу!]
[Поддерживаю! Вторую подпись кровью от призраков!]
[Третью!]
[Хочу романтическое шоу!]
Чат мгновенно захлестнула волна сообщений: зрители наперебой требовали отправить Се Сяочжоу в куда более пикантную и будоражащую программу.
* * *
Группа поднималась по лестничным пролетам.
То ли из недоверия, то ли по какой иной причине Сяочжоу пустили вперед, а сами пристроились следом.
Однако спустя некоторое время стало ясно, что они кружат на одном месте.
Агава перемахнул через пару ступеней и, поравнявшись с Сяочжоу, спросил:
— Что ты видел внизу? И откуда взялись мысли о ходячих мумиях?
Сяочжоу не стал ничего утаивать и без утайки выложил все, с чем столкнулся в заводском корпусе.
— А дневник ты забрал? — перебил его Агава.
Сяочжоу лишь руками развел:
— Тяжелый он, не стал таскать. Так и лежит на втором этаже.
Агава недовольно поморщился.
Оставить на месте ценную улику... Этот парень вообще соображает или выезжает на чистом везении?
Прежняя настороженность Агавы быстро сменилась легким пренебрежением.
Лилия озвучил главный вопрос:
— А на каком мы вообще этаже?
В здании было четыре яруса. Однако туман обступил их со всех сторон, оставив лишь крошечный пятачок видимости, и сориентироваться было невозможно.
По идее, прошагав столько ступеней, они давно должны были оказаться на крыше, но в действительности лишь повторяли блуждания, в которые до этого попал Сяочжоу.
Тут вперед выступил Ночной цветок:
— Второй этаж, говоришь? Понял.
Особый навык карты SR-ранга «Мальчик-Эпифиллум» оказался как нельзя кстати. Закрыв глаза, юноша уверенно шагнул вперед.
Там, где пролегал его путь, туман расступался сам собой, отмыкая скрытую дорогу.
Остальные поспешили следом.
Хоть Ночной цветок и шел с закрытыми глазами, путь его был безошибочен. Очень скоро Сяочжоу узнал знакомые очертания заводских станков.
Они вернулись на второй этаж.
Гулкие агрегаты к этому моменту замерли. Тяжелое грохотание смолкло, уступив место безмолвному колыханию туманных клубов.
Подавленный гнетущей тишиной, Лилия понизил голос:
— Где тот дневник?
Сяочжоу неопределенно указал пальцем.
Участники посмотрели в указанную сторону, но разглядели лишь холодные металлические туши станков.
Агава остался на месте и бросил Сяочжоу:
— Принеси его. Мы подождем здесь.
Сяочжоу сразу понял: спутники все еще остерегаются подвоха.
Тетрадь лежала на прежнем месте.
Подняв ее, юноша ощутил тяжесть плотного переплета. Постучав пальцем по кожаной обложке, он внезапно поймал себя на одной мысли.
Когда он сам листал записи, казалось, вот-вот случится нечто дурное, но тогда пронесло.
А что, если теперь, попав в руки к другим игрокам, дневник спровоцирует появление Туманной баньши?
Рискованно.
Но... чертовски заманчиво.
Сяочжоу вернулся к группе с фолиантом в руках.
По пути ничего странного не произошло, будто заброшенный завод действительно заснул непробудным сном.
Убедившись, что Сяочжоу невредим, Агава забрал у него дневник и торопливо пролистал густо исписанные страницы.
Вчитываясь в мелкие строчки, он добрался до конца и уже собирался захлопнуть обложку, как вдруг споткнулся взглядом о пугающий, хаотичный бредовый текст:
* «Она здесь...»*
* «Она пришла...»*
— Не читай! — внезапно выкрикнул Ночной цветок.
Но было поздно.
Агава успел впитать последнюю строчку:
«Она... у тебя за спиной».
Хлынул порыв ветрища!
Строка подействовала подобно древнему заклятию. В то же мгновение, как взгляд Агавы коснулся букв, пространство содрогнулось от бешеного шквала.
Дремавшая дымка резко разбухла, нахлынув тяжелым цунами и стискивая со всех сторон испуганных игроков.
Застигнутые врасплох, они попытались отступить, но плотные валы тумана перекрыли все пути.
Мир захлестнула белесая пелена. А когда туман слегка рассеялся, каждый из них очутился в полном одиночестве.
— Хи-хи-хи...
Из надголовной вышины донесся серебристый, журчащий смех.
Сяочжоу поднял взор, но различил лишь клубящийся сгусток пара.
— Добро пожаловать в Туманный лабиринт, — пропел песнью невидимый голос Туманной баньши. — В его недрах таятся как смертельные ловушки, так и бесценные дары. Лишь тот, кто первым преодолеет путь к сердцу лабиринта, получит награду. Но оглядывайтесь почаще...
Слушая эти слова, игроки инстинктивно обернулись, но за спинами расстилалась лишь пустота.
— Хи-хи... — Смех баньши растаял вдали.
Легенды гласили, что пелена Туманной баньши лишает разума и ориентации, навечно замуровывая жертв внутри и превращая их останки в сплошную подпитку для тумана.
Однако Сяочжоу заранее ждал подобного подвоха. Не поддаваясь панике при виде возникших преград, он наугад выбрал поворот и уверенно шагнул в лабиринт.
Туманные клубы, прежде заполонявшие цех, теперь спрессовались в непроницаемые стены, разделив пространство на закрученные коридоры.
Сяочжоу ткнул пальцем в белесую изгородь: под подушечкой образовалась вмятина, но дымка мгновенно восстановила форму.
Гулкие шаги юноши отдавали эхом в бесконечных проходах.
Шансы и опасности...
Дары его ничуть не влекли. А вот опасность...
Чем остросюжетнее, тем лучше.
Напевая под нос незамысловатый мотив, Сяочжоу беззаботной походкой отправился в глубь туманной чаши.
* * *
Тем временем на других участках лабиринта...
Лилия, дрожа от страха и обняв себя за плечи, осторожно пробирался вперед.
Ночной цветок держался увереннее: карта «Мальчик-Эпифиллум» даровала ему чутье на правильный путь. Без долгих колебаний он выбрал нужное направление.
Как только все игроки укрылись в лабиринте, был дан старт смертельной игре.
Входные врата уже готовы были затянуться дымом, как вдруг сквозь сгущающиеся клубы проступил темный силуэт. Подвижная пелена в замешательстве замерла.
Цок.
Каблук туфли отчетливо стукнул по плитам.
Опираясь на золоченую трость, в лабиринт чинно шагнул Доктор. Высоко над его головой пролетела смоляная птица, первой рассекая туманную пелену.
Вслед за ней в тумане растворился и сам врачеватель.
Лишь одинокое вороново перо кружась опустилось на холодный пол.
Игра началась по-настоящему.
* * *
Сяочжоу неустанно продвигался вперед, но пейзаж вокруг оставался неизменным: куда ни глянь — висящие в воздухе белые стенки.
Почувствовав неладное, он оглянулся. Туман словно дышал — клубился, менял форму и медленно затягивал пройденный путь.
Лабиринт постоянно перестраивался!
Немудрено, что отсюда никто не выбирался живым.
Нужно оставлять метки.
Но чем?
Взгляд Сяочжоу упал на короткий нож. На полированной стали четко отразились его темные, ясные глаза. Юноша медленно сжал лезвие голой ладонью. Острая боль обожгла кожу, и сквозь пальцы просочились алые капли.
От этой боли его взгляд вспыхнул еще ярче и безумнее.
Кап...
Кровь окропила пол, оставив темную багровую метку.
Каждый его шаг теперь сопровождался кровоточащим следом, уходящим всё глубже в туманное чрево.
* * *
Агава тоже блуждал в тумане.
Не обладая даром Эпифиллума и не догадавшись пометить путь, он безнадежно кружил на месте.
Однообразные белые стены доводили его до бешенства. Не выдержав, он со всей дури сокрушил туманную преграду кулаком.
Пелена с шумом расступилась, но тут же сомкнулась вновь.
Агава ругнулся и хотел продолжить путь, как вдруг до его слуха донеслись чьи-то шаги. Решив, что наткнулся на союзника, он крикнул:
— Ночной цветок! Это ты?
Эхо прокатилось по проходу.
Заподозрив неладное, Агава отступил на шаг.
Кар-р!
Раздался надрывный птичий клич.
Откуда здесь птицы?
Агава краем глаза заметил черного ворона, опустившегося позади него. Взмах тяжелых крыльев поднял вихрь туманной пыли.
Он дернулся было бежать, но незаметно для него туман запечатал все выходы, превратив тупик в тесную клетку.
Агава спешно активировал свою карту.
Мальчик-Агава.
Эта способность наделяла нечеловеческой живучестью: пока цело сердце, любое повреждение заживало, а утраченные конечности отрастали вновь. Правда, частый откат иссушал силы, вплоть до полного увядания.
Ощутив уверенность благодаря карте, Агава вгляделся в приближающийся силуэт.
Из молочного мрака выступал человек в элегантном черном пальто с золотым шитьем на отворотах. В руке он небрежно держал трость с золотым набалдашником.
Не будь на нем жупельной птичьей маски, его легко можно было бы принять за аристократа.
Агава с трудом сглотнул и выдохнул:
— Доктор...
[Доктор!]
[Доктор явился!]
[А почему он пошел не к Чжоучжоу?]
[ «Ищу-ищу, уже в пути.jpg»]
Агава опешил.
Кто бы мог подумать, что кроме Туманной баньши здесь бродит еще и Доктор!
Судя по всему, Чумной доктор — тот самый секретный персонаж для отметки. Агава как раз ломал голову, где его разыскать, а тот явился сам.
Полагаясь на свойство карты «Мальчик-Агава», он не испытывал дикого страха и нацелился получить заветный чекпоинт.
Вместо того чтобы бежать от приближающейся фигуры, Агава рванул ему навстречу.
«Достаточно просто коснуться его! Даже если он оттяпает руку, она вырастет заново...»
С этой мыслью он слепо бросился на врага.
Однако он не успел даже к полы пальто прикоснуться — невидимая сила намертво приковала его к полу.
Агава с трудом повернул голову и увидел набалдашник золотой трости, упершийся ему в грудь.
— Не он... — разочарованно пробормотал Доктор.
«Он»?
О ком речь?
Агаву обдало недоумением, но, опомнившись, он всё же протянул руку к врачевателю, надеясь хотя бы так зачесть отметку.
На плече Доктора ворон неторопливо чистил перья, приводя себя в безупречный вид перед встречей с Маленькой розой.
Доктор опустил взор на отчаянно тянущуюся к нему кисть и мягко спросил:
— Чего ты хочешь? Могу я помочь?
Опешив от такой учтивости, Агава сориентировался и изобразил восторг:
— Я столько слышал о вашем искусстве! Наконец-то выпала честь встретиться. Можно хотя бы пожать вам руку на память?
Доктор наклонил голову:
— Отчего же, можно.
Он отстранил трость и протянул руку в черной перчатке.
Агава с готовностью схватил ее и пожал.
Однако оповещение от системы так и не прозвучало.
Неужели Доктор не был объектом для метки? Или контакта оказалось недостаточно?
Агава вознамерился разжать пальцы, но кисть перестала слушаться. Он увидел, как Доктор спокойно отстранился, и тут же на пол с глухим стуком шлепнулась оторванная рука.
Знакомая какая-то рука...
Агава глянул направо — на месте плеча зияло кровавое месиво.
— А-а-а-а! — взревел он от невыносимой боли, судорожно зажимая рану.
Доктор изящно поклонился и переступил через отрубленную руку.
Этот подопытный представлял определенный интерес, но до идеала ему было далеко.
Сейчас мысли лекаря занимала только его Роза.
Он направился прямо к плотной туманной стене. Пелена, угадав его приближение, испуганно расступилась, открывая свободный проход.
Завернув за угол, Доктор внезапно замкнул шаг.
На полу алела дорожка свежих капель.
Опершись на трость, он присел на корточки и провел пальцем по липкому пятну.
Кровь еще не успела свернуться.
Доктор поднес испачканную перчатку к лицу. От алого следа веяло еле уловимым, пьянящим ароматом роз.
Поднявшись, Доктор соразмерным шагом пошел по кровавому следу.
«Нашел...
Моя Маленькая роза».
На его губах застыла тонкая улыбка. Ни единый жест не выдавал адской боли, терзавшей его разум: кто-то упорно переписывал его воспоминания, закрывая доступ к прошлому.
Но чем сильнее сопротивление, тем нестерпимее любопытство.
Найти Розу.
Он — его единственное лекарство. Лекарство, которое нужно сжевать без остатка, ободрав до костей.
* * *
Сяочжоу заметно продвинулся к центру лабиринта.
Подняв взгляд, он увидел, как туман спиралью закручивается кверху.
Очевидно, развязка ждала в самом сердце этой конструкции — там находились и сокровища, и сама Туманная баньши.
Однако чем глубже он проникал, тем запутаннее становились проходы. Иногда, сделав с десяток шагов, он не продвигался и на метр.
Сяочжоу взглянул под ноги: на полу опять блеснули его собственные багровые капли.
Снова тупик и возврат на исходную.
Перед ним разветвлялись три прохода. Помявшись, юноша выбрал средний, но не успел сделать и шага, как на его плечо опустилась тяжелая ладонь.
Мощный рывок дернул его назад, швырнув в ледяные объятия.
Над самым ухом раздался бархатный смешок:
— Попался.
Повернув голову, Сяочжоу столкнулся взглядом с птичьим клювом.
Доктор прижимал его к себе с нежностью страстного любовника, трепетно поглаживая пальцами его щеку.
Изначально он намеревался сыграть со своей Розой в утонченную игру, но сейчас передумал.
Сяочжоу пошевелил губами:
— Доктор...
Договорить он не успел: пальцы врачевателя впились в его горло, сомкнувшись тисками.
Воздуха катастрофически не хватало, алеющий румянец залил бледные щеки.
Доктор молча любовался тонким ликом пленника.
Что же предпримет его Роза?
Будет молить о пощаде? Заплачет?
Или, подобно любой смертной твари перед лицом конца, станет отчаянно и бессмысленно биться в руках?
Доктор никогда не понимал этой паники.
По его глубокому убеждению, смерть неизбежна для каждого — включая его самого.
Смерть — это не гибель, а высший дар. Самое чистое проявление любви.
И этот дар принадлежит только ему.