Сказано это было самым обыденным тоном, но с его губ слово слетело подобно трели иволги — нежно, переливчато, завораживающе.
Се Сяочжоу лишился слов.
Будто он сам жаждал глазеть! Его вообще-то вынудили.
Вот только избавиться от сонного паралича никак не удавалось. Тело не отзывалось на команды, не позволяя хоть как-то отреагировать на происходящее, — оставалось лишь бревном лежать на ложе-бабучан.
Третий молодой господин прислонился к резному столбику кровати. Его смоляные, лоснящиеся волосы соскользнули с плеча струящимся шелковым водопадом. Точеными пальцами он поддел подбородок Се Сяочжоу, медленно оглядывая юношу с головы до ног.
Разум Се Сяочжоу прояснился, но плоть оставалась полностью непослушной. Казалось, на грудь давит пудовый валун, не давая шевельнуть даже мизинцем.
Он отчаянно пытался вырваться из этого оцепенения, но веки налились свинцом и не поддавались, лишая возможности даже моргнуть. Приходилось беспомощно созерцать появившегося перед ним мужчину.
В курильнице тихо тлели благовония. Из резной горловины струились полупрозрачные завитки дыма.
Дымное марево окутало кровать, отчего всё вокруг казалось подернутым невесомой флерной вуалью — зыбкой и туманной.
Третий молодой господин едва заметно наклонился. Прядка его черных как ночь волос мазнула по щеке Се Сяочжоу, обдав кожу щекочущим теплом.
В нос ударил странный, ни на что не похожий аромат.
И чем гуще становилась эта благоуханная дымка, тем отчетливее проявлялся силуэт Третьего молодого господина.
Свеча возле ложа вспыхнула с тихим треском.
Свет этот был лишен тепла; его холодные бледные блики скользнули по профилю гостя. В отличие от сценического образа амплуа хуадань, сейчас на его лице не было и капли грима, однако оно поражало тонкостью и изяществом черт. Но более всего притягивали взгляд раскосые, выразительные глаза-персики — в самом уголке века алела крошечная родинка, придавая облику непередаваемое, манящее изящество.
Се Сяочжоу на мгновение обомлел от этой яркой, ослепительной красоты.
За время съемок ему довелось повидать немало боссов: попадались и дикие, и утонченно-интеллигентные, и подчеркнуто-холодные... Однако с подобным типом он сталкивался впервые.
Подобрать слова для описания Третьего молодого господина казалось задачей почти невыполнимой.
Назовешь его пленительным — прозвучит пошло; скажешь «красавец» — не передашь и малой доли его очарования.
Черты его лица сочетали юношескую мягкость и мужскую точеность. Не возникало ни малейшего сомнения в том, что перед тобой молодой мужчина, пусть и тонкого сложения.
Вглядишься пристальнее — чистый бутон лотоса: пышный цвет еще не распустился в полной мере, но от одного лишь вида уже захватывает дух в предвкушении дурманящего расцвета.
[Вот это красавец!]
[Какой изумительный роковой красавец!]
[Снова новый тип! Ну у Чжоучжоу и гаремчик собирается!]
Се Сяочжоу не мог оторвать взгляда от алой родинки у глаза.
Третий молодой господин, заметив этот остекленелый взор, насмешливо фыркнул:
— Надо же, каков... — Длинные изящные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями ласково провели по щеке Се Сяочжоу. — Совсем опешил?
Се Сяочжоу изо всех сил постарался передать взглядом: это не глупость, это эстетическое восхищение!
Гость встретился взглядом с этими чистыми, выразительными глазами.
Навидавшись на своем веку грязи, погрязших в пороке и слепой страсти людских душ, он впервые видел столь ясный взор. В нем читался лишь нескрываемый восторг — так любуются диковинным цветком или живописным полотном, без единой запятнавшей мысль скверны.
Третий молодой господин тихо хмыкнул, изогнув бровь. Алая слезинка-родинка под светом свечи вспыхнула ярким киноварным крапом.
Зажав подбородок Се Сяочжоу пальцами, он с усмешкой проговорил:
— Какой несамостоятельный... Ты что, до сих пор нецелованный девственник?
Се Сяочжоу онемел.
Вопрос попал прямо в яблочко.
[...]
[Не верю! Чжоучжоу — настоящий повелитель сердец, как он может быть девственником?!]
[Практического опыта ноль, зато теоретический багаж ого-го! Сяо Чжоу, держись!]
Се Сяочжоу ничего не ответил, но на лице всё было написано.
Да он и сам рад бы сбросить этот статус! Вот только раньше приходилось крутиться на съемочных площадках ради куска хлеба — тут уж не до любовных похождений. Попав же на это загробное шоу, он хоть и встретил пару симпатичных боссов, но проводить подобные «процедуры» под прицелом миллионов зрительских глаз... Увольте.
И надо же было стать объектом насмешек собственной цели симпатии!
Третий молодой господин прикрыл губы рукавом, не в силах сдержать смешок. Годы занятий театральным искусством отпечатались на каждом его жесте, придавая движениям особое, сценическое изящество. Игриво бросив взгляд на лежащего на кровати юношу, он спросил:
— Колись, зачем вы сюда притащились?
Се Сяочжоу не знал, как ответить. Кое-как поведя глазами, он указал взглядом на красный фонарь, висевший неподалеку.
На нем алел вырезанный иероглиф «двойное счастье», а пробивающийся изнутри огонь казался густо залитым свежей кровью.
Третий молодой господин проследил за его взором:
— Так вы явились на свадьбу... — Его ладонь легла на грудь Се Сяочжоу, а улыбка мгновенно растаяла, уступив место ледяной жестокости. — Живыми хотите остаться? Тогда проваливайте отсюда, пока целы!
Не успели затихнуть слова, как перед глазами взвился широкий рукав. Когда шелк опустился, от Третьего молодого господина не осталось и следа.
Лишь когда дурманящий аромат окончательно развеялся, Се Сяочжоу обрел контроль над телом. Он рывком сел на кровати и жадно заглотал воздух.
Кое-как переведя дух, он глянул в окно.
Шум дождя затихал.
За стеклом едва теплился рассветный луч — ночь подошла к концу.
Се Сяочжоу с облегчением вздохнул. Проспав всю ночь, он тем не менее чувствовал себя разбитым до ломоты в суставах. Грудь немилосердно саднила. Оттянув ворот, он увидел на белоснежной коже бурый отпечаток пальцев — доказательство того, что ночной визитер вовсе не был галлюцинацией.
Поднявшись с постели, Се Сяочжоу обошел небольшую гостиную, но следов присутствия Третьего молодого господина не обнаружил. Поразмыслив, он подошел к столику и снял крышку с резной курильницы.
Благовония сгорели дотла, оставив лишь горстку серого пепла. Поддев ногтем уголек и поднеся к носу, он уловил едва ощутимую дурманящую нотку.
"Третий молодой господин..."
Внезапно до его слуха донеслись протяжные, певучие рулады оператора пекинской оперы. Голос звучал чисто и звонко, точно крупный жемчуг просыпался на нефритовое блюдо.
Но стоило ему прислушаться, как пение моментально оборвалось, а вместе с ним испарился и тонкий аромат.
В то же мгновение со двора донесся испуганный вскрик — голос явно принадлежал Лу Лу.
Се Сяочжоу распахнул дверь и увидел Лу Лу, выбежавшую во двор с побелевшим от ужаса лицом.
— Что стряслось? — Сюй Жань, переполошенный шумом, тоже выскочил из своих покоев.
Лу Лу лишь тыкала пальцем себе в лицо, не в силах вымолвить ни слова.
Сюй Жань вгляделся в ее физиономию, но ничего не понял:
— Да говори толком, что у тебя там?
— Ты что, слепой?! — взвизгнула Лу Лу. — Меня ночью призрак накрасил!
Сюй Жань почесал подбородок:
— Честно говоря, если бы не сказала — я бы и не заметил.
Се Сяочжоу присмотрелся.
Лу Лу, миловидная девушка с приятными чертами, сейчас выглядела дико: на лицо был наложен толстенный слой белил, губы выкрашены в кумачовый цвет, а брови нарисованы настолько густыми и черными, словно над глазами уселись две мохнатые гусеницы.
Макияж предназначен подчеркивать красоту, но этот грим превратил девушку в форменное пугало.
Се Сяочжоу, поморщившись от этого эстетического кошмара, посоветовал:
— Пойди умойся лучше.
Лу Лу спохватилась и бросилась к кадке с водой, стоящей во дворе. Зачерпнув деревянным ковшом, она принялась отчаянно смывать белила.
Се Сяочжоу окинул двор взглядом.
Переполох выгнал из комнат его и Сюй Жаня, но Шэнь Юэюя нигде не было видно. Заподозрив неладное, Се Сяочжоу направился к главным покоям.
Потянув за дверную ручку, он понял, что дверь заперта изнутри. Насупившись, Се Сяочжоу обогнул крыльцо и заглянул в щель между ставнями.
Внутри царила изысканная старина: резная кровать из грушевого дерева, ширма с изображением «Трех друзей зимы» и развешанные по вешалкам театральные костюмы.
Осмотрев комнату, Се Сяочжоу так и не увидел Шэнь Юэюя.
— Вы Участника №1 не видели? — окликнул он остальных.
Сюй Жань качнул головой:
— Нет, не встречал.
Лу Лу лишь с плеском яростно терла лицо.
Загадочные белила явно обладали водоотталкивающим эффектом: кожа девушки уже пылала костром, а грим не поддавался. В конце концов Лу Лу сдалась, с проклятиями смирившись со своим чудовищным видом.
Се Сяочжоу еще раз заглянул в окно. Комната была не так уж велика, прятаться там негде. Вывод напрашивался один: Шэнь Юэюй наткнулся на улики, связанные с целью симпатии, и удрал сам, рассчитывая вырвать очки симпатии.
Се Сяочжоу это ничуть не обеспокоило. Переведя взгляд на зарыдавшую Лу Лу, он спросил:
— Ты ночью ничего подозрительного не делала?
Лу Лу захлопала глазами, всем видом выражая невинность:
— Да ничего я не делала!
Будучи бывалым участником, она прекрасно понимала риски и правила. К тому же на очки симпатии она не претендовала, а потому едва коснулась подушки, как отключилась мертвым сном и никаких шорохов не слышала.
Выслушав ее, Се Сяочжоу предложил:
— Выйдем во двор, спросим у дворецкого. Может, он знает, чем свести эту дрянь.
Лу Лу, мечтая избавиться от уродского грима, кивнула и поспешила к воротам. Но не успела она ступить за порог, как прямо перед ней бесшумно возник чей-то силуэт.
Лу Лу отпрянула. Перед ней стояла бумажная служанка: в волосах алел крупный цветок, щеки пылали неестественным румянцем на мертвенно-белом лице. Писклявым, верещащим голоском она произнесла:
— На улице толчея да суматоха. Просим благородных гостей пока не покидать пределов двора.
Лу Лу выглянула за воротную арку. Небосвод стоял непроглядно-черным, хотя наступило утро. В воздухе зависли алые фонари, отбрасывающие зловещие кровавые отсветы.
Девушка попятилась назад и удрученно качнула головой в сторону Се Сяочжоу.
Се Сяочжоу все понял. До тех пор пока сюжет не совершит новый виток, их перемещения ограничены территорией двора.
А значит... цель симпатии находится где-то совсем рядом.
Се Сяочжоу поделился этой догадкой с остальными.
Сюй Жань недоуменно развел руками:
— Да я тут каждый угол обшарил! Кроме нас трех, ни душеньки!
Лу Лу лишь обреченно вздохнула:
— Хорошо хоть испытание длится всего три дня... Иначе я бы с такой физиономией точно свихнулась!
— Будь наготове, — бросил Се Сяочжоу девушке и отправился осматривать боковые флигели.
Он обошел каждую комнату, но, как и говорил Сюй Жань, там царило мертвое молчание. Ни единого живого или мертвого существа.
Куда же делся Третий молодой господин?
Вернувшись в свои покои, Се Сяочжоу присел за столик, погрузившись в раздумья.
Во дворе висела гнетущая тишина.
Вспомнив ночное происшествие, он уставился на золотую резную курильницу.
Заветное благовоние сгорело.
Се Сяочжоу принялся обшаривать сундуки и шкафчики. К его удаче, в одном из ящиков действительно отыскался небольшой сверток с ароматической смесью. Распечатав его, он осторожно щепотью засыпал порошок в курильницу.
Стоило накрыть ее крышкой, как в воздух снова поднялась тонкая струйка благоуханного дыма.
Се Сяочжоу моргнул. Сквозь колышащуюся сизую дымку у туалетного столика прорисовывался силуэт.
Человек наносил грим.
В тонких пальцах покоилась изящная кисть из волчьего волоса. Зачерпнув краску из фарфоровой пиалочки, он вывел на уголке глаза алый, изысканный штрих.
Се Сяочжоу затаил дыхание, боясь спугнуть эту завораживающую картину.
Однако незнакомец отложил кисть и с полунасмешливым попреком проговорил:
— Опять подглядываешь? Смерти не боишься?