Участники переглянулись и осторожно подошли к домику, где ночевала Цю Юэ.
Первой неладное заподозрила короткостриженая девушка. Указав на окно, она тихо произнесла:
— Посмотрите туда.
Остальные проследили за её взглядом.
На стекло опустился влажный отпечаток ладони — пальцы длинные, истончённые, а между ними натянута тонкая кожистая перепонка. Отпечаток принадлежал явно не человеку, а какому-то речному чудовищу. Из-под дверной щели на крыльцо сочилась лужа темной воды, а вокруг валялась чешуя.
Сестра в очках поправила оправу и заметила без особого, впрочем, сочувствия:
— С Цю Юэ случайно ничего не стряслось?
— Зайдём и проверим, — отрезанно ответила Сестра в коже.
Не успели они сделать и шага к порогу, как в нос ударил тошнотворный, въедливый запах — густая смесь тухлой рыбы и болотной тины.
Девушка с двумя хвостиками скривилась, брезгливо зажав нос:
— Ну уж нет, я туда ни ногой. Кому охота — идите сами.
Сестра в коже задержала дыхание, отступила на шаг и с размаху выбила дверь.
Внутри царил полный разгром. Вся горница была исчеркана мокрыми, липкими следами. Прямо напротив входа брюхом вверх лежала дохлая рыба; её белёсые, остекленевшие глаза уставились на порог.
— Что за... — успела выдохнуть короткостриженая девушка.
Договорить она не успела: из глубины вонючей тьмы выскочила лохматая, ободранная фигура:
— Се Сяочжоу! Я тебя убью!
Се Сяочжоу от неожиданности и отвратительного амбре попятился, ошеломлённо пробормотав:
— Ты что, решила уморить меня вонью?
Остальные гости устремили на фигуру настороженные взгляды, ожидая увидеть очередного монстра, но разглядели Цю Юэ.
От её привычного образа утончённой и хладнокровной ветеранши не осталось и следа. В спутанных волосах запутались бурые водоросли, всё лицо и руки покрывали багровые царапины и вздувшиеся синяки — следы въевшейся тёмной энергии. Она выглядела настолько дико и перекошено, что едва ли уступала обитающим здесь призракам.
Участники разом отступили на несколько шагов, предпочитая держиться подальше от греха.
Цю Юэ вперила в Се Сяочжоу испепеляющий, налитый кровью взгляд.
Это всё он! Сволочь!
Иначе с чего бы призракам, принявшим поминальные благовония, возвращаться и набрасываться на неё?
Прошлой ночью ей пришлось сжечь все защитные артефакты до единого, чтобы её не разорвали на куски. Теперь она осталась с пустыми руками. Если нападение повторится — ей конец. И во всём виноват этот мелкий дрянной новичок!
— Ты ещё спрашиваешь?! — Ослеплённая яростью, Цю Юэ потеряла всякий контроль над собой. — Всё из-за тебя! Я заставлю тебя сдохнуть!
Она рванулась вперёд, намереваясь вцепиться ему в горло, но не заметила обрывок скользкой тины, свалившийся с её головы прямо под ноги.
Подошва поехала по слизи. Цю Юэ потеряла равновесие и, проскользив пару метров по мокрым доскам, с сочным треском впечаталась лицом в пол.
Картина вытекла поистине жалкой.
В чате трансляции тут же вспыхнул шквал сообщений:
[Ха-ха-ха-ха-ха!]
[Как Цю Юэ вообще умудрилась превратиться в комедийного персонажа? Где та самая роковая красотка?]
[Ой, всё... Стыдоба-то какая. Отписываюсь!]
[Какая же она тупая. Сама пыталась подгадить, а теперь спихивает на других. Чжоучжоу, выведи эту дрянь на чистую воду!]
Се Сяочжоу не удержался от смешка:
— При чём тут я?
Цю Юэ с трудом подняла разбитое лицо и прошипела сквозь зубы:
— Твари шли к твоему дому... Почему они вернулись ко мне?!
Се Сяочжоу подловил её на слове:
— «Вернулись»? Хочешь сказать, они изначально пришли от тебя?
Цю Юэ осеклась. От злости у неё совсем помутилось в голове.
— И откуда ты вообще знала, куда направлялись призраки? — невинно продолжил Се Сяочжоу.
Цю Юэ судорожно сжала кулаки. Откуда? Да оттуда, что это я натравила их на тебя!
Но боль от падения немного отрезвила её.
Признаться — значит наочно подставить себя под удар. Хоть косвенные убийства и не карались напрямую Правилами участников, такое явное признание сделает её изгоем. Остальные тут же начнут её опасаться, а кто-то, ради собственной безопасности, решит устранить её первой.
Становиться врагом для всей группы Цю Юэ не хотела. Ей пришлось выдавить кривую, измученную ухмылку:
— Ты... ослышался.
Се Сяочжоу удивлённо похлопал ресницами:
— Да нет же, ты только что сама это сказала.
— У меня... просто голова раскалывается, наговорила глупостей, — процедила она сквозь зубы.
— Наверное, сильный удар при падении? Мозги отшибло?
— Сам ты... — Цю Юэ едва не выругалась, но, перехватив подозрительные взгляды остальных гостей, была вынуждена проглотить обиду. — Да, верно. Голова не соображает. Вышло недоразумение... Просто недоразумение.
Остыв, Цю Юэ поняла, что у неё ещё будет шанс расправиться с мальчишкой. Спешить нельзя. Сжав зубы, она поднялась и поплелась к себе — смывать грязь и приводить себя в порядок.
* * *
Кое-как умывшись и переодевшись, Цю Юэ вернулась к группе, рассчитывая восстановить лицо, но сразу же услышала чужой разговор.
— Я много слышала о Цю Юэ, — фыркнула девушка с двумя хвостиками. — Думала, опытные участники действительно из себя что-то представляют... А на деле — хе-хе.
Сестра в очках мягко улыбнулась, но её слова прозвучали ядовито:
— В Гильдии актёров все такие. Снаружи — лоск и фасон, а заглянешь внутрь — труха.
Короткостриженая девушка качнула головой:
— Раньше за ней такого не водилось.
Се Сяочжоу вальяжно добавил:
— Да она же сама призналась, что головой тронулась. Держитесь от неё подальше, а то ещё заразитесь безумием.
Цю Юэ замёрзла на месте, у неё даже губы задрожали от злости.
План был проще некуда — убрать никчёмного новичка. Как всё могло превратиться в этот кошмар?!
Она не просто спустила все артефакты, но и оказалась на грани изоляции от остальной группы.
Так дело не пойдёт.
Если она провалит задание, её засмеёт Шэнь Байси, а Глава гильдии усомнится в её профпригодности. Что ещё хуже — перед зрителями она выставила себя полной дурой. Если не устроить яркий реванш, её рейтинг в этом выпуске скатится на самое дно.
Нужно уничтожить Се Сяочжоу и вернуть себе уважение, — решила она, и в её глазах мелькнул тёмный, убийственный огонёк.
* * *
Долго ждать не пришлось. Вскоре на пороге возник худой, сгорбленный Староста деревни. Увидев, что все шестеро гостей целы и невредимы, он слегка опешил.
Прошлой ночью ведь...
Неужели Бог реки и вправду заприметил эту партию невест?
Староста глубоко затянулся из трубки и прохрипел:
— Ступайте за мной.
Группа последовала за ним.
Девушка с двумя хвостиками, пользуясь своим юным возрастом и миловидностью, подскочила к нему:
— Дедушка Староста, а куда мы идём?
Но тот даже не взглянул на неё, продолжая угрюмо шагать вперёд. Получив отворот-поворот, девица недовольно буркнула и вернулась в строй.
Под предводительством Старосты они прошли через деревню.
Утреннее солнце наконец разогнало густой туман, и в обычно мрачной Приречной деревне затеплилась жизнь.
На улицах появились жители в традиционных национальных одеждах: торговцы с коромыслами наперевес выкликали свой товар, шумно носилась детвора, у реки женщины стирали бельё... Всё дышало мирным бытом.
Чужаки, идущие за Старостой, привлекали к себе внимание.
— Ишь какие девки красивые!
— А парень-то среди них зачем?
— Неужто Великому Богу реки и парники по душе? Не прогневается ли?
— Староста молвил, что Бог реки желает изысканных яств. Да и девок полно, хоть одна да приглянётся...
До ушей участников долетал этот разнородный гомон, пока они не миновали жилой порядок.
Чего гости не знали — стояло им скрыться из виду, как деревенские мгновенно замерли. Продавцы, играющие дети, стирающие бабы — все застыли в тех позах, в которых их застал уход чужаков. На лицах застыли эмоции, а само время словно остановилось. Слышно было лишь безучастное журчание реки.
Кап.
На пыльную землю упала тяжелая, тухлая капля.
Ветром донесло едва различимый шепоток: «Бог реки... Бог реки...»
* * *
Участники вышли к речной круче.
Поток бурлил, мутный и темный, скрывая истинную глубину. По воде ходили хищные воронки — оступись кто, и даже самый искусный пловец канет без вести.
Се Сяочжоу бесшумно отступил на шаг от обрыва.
Староста провел их чуть дальше, остановившись у одинокой деревянной избушки.
Ветхий домишко стоял на отшибе, вдали от всей деревни. Крыша просела, крошечные окошки и низкая дверца смотрели слепо и мрачно. Изнутри веяло непроглядной тьмой.
Староста постучал сухой деревянной трубкой по косяку.
Тук, тук.
Спустя мгновение дверь со скрипом отворилась сама собой, и из глубин донесся дребезжащий старушечий голос:
— Кто там?
— Хэпо, это я, — почтенно отозвался Староста.
— А, ты... Зачем пожаловал?
Староста указал на шестерых гостей:
— Срок подошёл. Это участники обряда. Научи их правилам, Хэпо.
Старуха ответила равнодушно:
— Ох... — она сухо закашлялась. — Оставляй их.
— Хорошо, — Староста взглянул на солнце и добавил, обращаясь к людям: — Когда солнце встанет вот здесь, я приду за вами.
И с этими словами развернулся и ушёл, оставив гостей в растерянности.
Спустя павшую паузу из избы донеслось:
— Входите.
* * *
Один за другим гости переступили порог.
Снаружи избушка казалась тесной, но внутри оказалось довольно просторно. Правда, царил полный мрак — хоть глаз выколи.
Когда глаза немного привыкли к сумеркам, Се Сяочжоу заметил в углу вспыхнувший огонек.
Холодный свет снизу вверх озарил сгорбленную фигуру и лицо, изрезанное глубокими морщинами, словно сушеная сморщенная корка.
Всё лицо Речной старухи было покрыто темными, иссиня-черными татуировками, из-за которых не проглядывали человеческие черты. Кожа под татуированными узорами дрогнула, когда она заговорила:
— Я — Хэпо. Служительница Бога реки.
Участники переглянулись, у каждого на уме было своё.
Старухе же было всё равно. Пошатываясь, она поднялась с лавки, держа в сухой руке масляный светильник:
— Идите за мной.
Она побрела в глубь помещения, сипло приговаривая:
— Поклонение Богу реки — дело великой важности. Вы должны выучить Танец молитвы богу, чтобы исполнить его на празднестве... Кхм-кхм...
Она чиркнула спичкой и подожгла свечи.
Пшик!
Взметнулась струйка дыма, и комната озарилась ярким светом.
Гости зажмурились от неожиданности, а когда вновь открыли глаза, то замерли.
Пред ними покоился подлинный шедевр — поднебесной красоты свадебный наряд.
Приречная деревня казалась нищей и забытой богом глухоманью, но этот наряд выбивался из всего окружения своей роскошью.
Ало-красный шелк сплошь покрывала тончайшая золотая вышивка с узором «сто птиц, склонившихся перед фениксом». В свете свечей ткань переливалась драгоценным блеском. Воланы и шлейф из невесомой газарии словно готовы были взлететь от малейшего дуновения ветерка.
Рядом покоились уборы и украшения, сверкавшие жемчугом и самоцветами так, что слепило глаза.
Все присутствующие впали в оцепенение.
Хэпо обнажила гнилые остатки зубов в подобии улыбки:
— Это... наряд Невесты Бога реки.
Девушка с двумя хвостиками опомнилась первой:
— И он только один?!
— А сколько ты хотела? — безразлично переспросила Речная старуха.
Девушка оглянулась на спутников.
Их было шестеро.
Хэпо неторопливо продолжила:
— Наш Бог реки придерживается строгих правил. Невеста может быть только одна.
Сестра в очках нахмурилась:
— А что же будет с остальными?
Речная старуха ухмыльнулась:
— С остальными? Кто знает... Быть может, станут поминальной жертвой.
В тот же миг воздух в комнате сгустился от смертельного напряжения.