— Что это?
Слова ещё звучали в воздухе, когда в лицо Се Сяочжоу ударил ледяной, влажный морок. Юноша невольно зажмурился.
Разомкнув веки, он обнаружил перед собой высокого мужчину в белоснежных одеяниях, по полу которых змеились древние, загадочные узоры. В каждом его движении сквозило величавое, недосягаемое благородство. Волосы незнакомца скрепляла шпилька из светлого нефрита, придавая ему облик утончённого господина. Вот только глаза его скрывала алая шёлковая лента, не позволяя разглядеть черты лица.
"Слепец..."
Сяочжоу мгновенно вспомнил строчку из росписи на стене.
Внезапно прикосновение ледяных пальцев прервало его мысли. Бог реки сжал тонкое запястье юноши и поднёс его ближе к себе, словно рассматривая. Хотя глаза божества скрывала плотная ткань, Сяочжоу физически ощутил на себе его пронизывающий, острый взгляд.
Это был Бог реки.
Облик точь-в-точь повторял изваяние с настенных фресок. Подойдя ближе, можно было явственно почувствовать исходящий от него тяжёлый, студёный дух речной глубины. Сяочжоу дрогнул от пробирающего до костей холода.
Божество стиснуло ладонь юноши.
На белоснежной коже красовался алый шнурок, а при каждом движении мягко покачивалась костяная пуговица, отливая перламутровым глянцем.
Бог реки мгновенно воспылал к этой вещице глухой неприязнью. От крошечной пуговицы веяло чем-то чужим, опасным — словно кто-то дерзко заявил права на его собственность.
[Кажется, Чжоучжоу конец!]
[Что это вообще за штука?! Речной Бог аж в лице изменился!]
[Народ, вы «Семь ночных историй» смотрели? Это же любовный залог от главного БОССА!]
[??? Напялить чужой залог и кокетничать с Богом реки?! Чжоу, ну ты даёшь!]
Сяочжоу опустил взгляд на пуговицу. Он не ожидал, что дух реки так бурно отреагирует на подарок Цинь Юаня. Сердце юноши на миг замерло, но он тут же взял себя в руки и произнёс совершенно беззаботно:
— Подарок от друга.
— От друга?.. — Пальцы бога сжались сильнее, а голос опустился до ледяного шёпота. — И кто он?
"Друг..."
Божество ненавидело это слово.
У его наречённого не должно быть чужих вещей. В его взоре не должен отражаться никто другой.
"Право слово, стоит сокрыть новобрачного от чужих глаз. Похоронить под толщей воды, на самом дне русла, куда ни одна живая душа не доберётся. Тогда подобного бесстыдства не случится".
Кап...
С полы белых одежд Бога реки потекла вода. Не прошло и мгновения, как влага затопила половину пола, а по стенам поползли крупные капли.
Сяочжоу не знал, какая именно жила ярости всколыхнулась в божестве, но понимал: если сейчас не отвести угрозу, дело кончится расправой.
Как оправдаться? Да и можно ли тут вообще что-то объяснить?
Сяочжоу решил нанести упреждающий удар. Он опустился коленями на ложе, запрокинул голову и посмотрел на духа — его выразительные глаза подёрнулись влажной пеленой:
— Вы... Зачем вы вообще думаете о ком-то другом?
Водная гладь вокруг на миг застыла. Бог реки опешил:
— ... Что?
Се Сяочжоу чуть повеёл носом, и в его голосе прорезались сокрушённые, надрывные нотки:
— Ведь это я — ваша невеста! Почему вас так волнуют посторонние? Или... я вам просто не нравлюсь?
[Вот это поворот! Он ещё и обвиняет! Речной Бог его сейчас пришьёт, точно пришьёт!]
[Хе-хе, а вот и нет, ставлю на противоположное.]
[Один я сочувствую Цинь Юаню? Неужели их линии конец, у-у-у... Чжоучжоу, почему бы тебе просто не вернуться в школу на постоянку?]
[Цинь Юань? Всего лишь «какой-то друг»!]
[Чжоучжоу? Всего лишь ловелас!]
[Бог реки? Всего лишь очередная жертва!]
Длинные, густые ресницы Сяочжоу дрогнули, и по щеке покатилась прозрачная слеза.
Вспыхнувший было угар гнева в душе Бога реки мгновенно угас, уступив место растерянности.
За долгие века божество повстречало неисчислимое множество смертных. Те приходили к нему лишь с жадностью и мольбами — просили богатства, умоляли о жизни, вымаливали выгоду. И лишь этот юноша за все годы явился к нему с чистой, незамутнённой любовью, пылая единственным стремлением — стать его суженым.
Вот только... уж больно плаксив.
Стоило задать простой вопрос, как он уже заливается слезами.
Впрочем, эти слёзы отличались от жалобных воплей жертв. Сяочжоу плакал тихо, молча роняя слезинки из ясных, круглых глаз, и при этом не сводил с Бога реки доверчивого взора.
Это немного досаждало, но нисколько не вызывало отвращения.
Раздражение по поводу пуговицы улетучилось само собой.
— Перестань плакать, — сухо проговорил Бог реки.
Сяочжоу сжался ещё сильнее и, сдерживая всхлипы, пробормотал:
— Я... я не могу... Вы сделали мне больно...
Едва притихший гнев духа сменился досадой. Он разжал пальцы — на белоснежном запястье юноши красовался синевато-багровый след.
"До чего хрупкий. И зачем только прислали такого неженку?.."
Поворчав про себя, божество после короткого колебания протянуло руку и смахнуло слезинку с его щеки.
Горячая капля коснулась кончика пальца.
Сколько он себя помнил, его окружал лишь студень речных глубин. Со столь обжигающим телом он соприкасался впервые.
Словно от удара током, Бог реки отдёрнул руку. Но чужое тепло долго не сходило с кожи, отзываясь странным зудом.
— Не реви, — с трудом выдавил он. — Будешь плакать... выброшу в реку!
Сяочжоу моргнул, гася слёзы. Спрятав украдкой руку с пуговицей за спину, он мягко проговорил:
— А вы... можете подарить мне что-нибудь?
— ?
Сяочжоу опустил голову. Взъерошенная прядка тёмных волос придавала ему невероятно покорный вид:
— Мне так хочется носить вещь, данную вашими руками...
Бог реки задумчиво замер. И впрямь: сам ничего невесте не подарил, а ещё смеет упрекать её за чужие вещицы.
"Выходит... я виноват?"
"Нет, божество не может ошибаться".
Но стоило ему взглянуть на влажные глаза Сяочжоу, готовые вот-вот снова пролиться слезами, как мысли о правоте рассеялись сами собой.
— Протяни руку, — буркнул Бог реки.
Сяочжоу послушно вытянул правую ладонь.
Но божество всё ещё помнило про проклятую пуговицу:
— Другую.
Сяочжоу без колебаний поменял руки.
Бог реки поддел пальцем алый шнурок и сдёрнул его с запястья юноши. Водяной вихрь мгновенно обволок пуговицу, намереваясь растереть её в порошок и стереть оскорбительный предмет с лица земли.
Однако костяная пуговица обладала неведомой силой — она вспыхнула мягким перламутровым сиянием, стойко отражая натиск стихии.
Поняв, что мгновенно уничтожить её не удастся, Бог реки досадно взмахнул рукой и швырнул вещицу за окно.
Звяк...
Пуговица упала где-то во дворе и затихла.
Сяочжоу не дёрнулся и не оглянулся, замерев в прежней покорной позе.
Бог реки коснулся пальцами его открытой ладони. Мгновение спустя Сяочжоу ощутил приятную тяжесть.
Это была пара шестигранных костей.
Выточенные из прозрачного льда, они имели безупречно гладкие грани, а в самом центре каждого кубика алела капля первозданной чистоты. На ощупь же они казались удивительно тёплыми.
— Забирай, — произнёс Бог реки.
Сяочжоу сжал кости в ладонях и озарился светлой улыбкой:
— Спасибо! Мне очень нравится. Вы так добры ко мне.
Бог реки ничего не ответил, лишь отвернулся.
— Вы такой хороший... Какое счастье, что скоро я стану вашим мужем, — прошептал Сяочжоу с искренней надеждой.
Сердце божества словно задела кошачья лапка — по телу разлилась сладкая волна удовольствия. Он горделиво приподнял подбородок:
— Долго ждать не придётся.
Вспомнив обновлённое задание съёмочной группы, Сяочжоу аккуратно закинул удочку:
— Вы так милостивы ко мне. Мне бы тоже хотелось сделать что-нибудь для вас...
Но дух снова стал холоден:
— В этом нет нужды.
— А почему ваши глаза скрыты повязкой? — спросил юноша.
Бог реки коснулся алого шелка, на его лице отразилось смутное замешательство:
— Я не помню... Слишком много времени прошло.
В его памяти осталось лишь то, что веками он восседал на престоле, принимая поклонение тысячи людских душ и исполняя их желания. И лишь в дни великого жертвоприношения ему дозволялось покинуть святилище.
А что было раньше... изгладилось без следа.
Увидев, что Бог реки погрузился в воспоминания, Сяочжоу не стал его беспокоить. Но стоит ему на мгновение моргнуть, как дух испарился.
— Бог реки? Вы здесь?
Тишина.
Сяочжоу зажал в кулаке ледяные кости, выжидая, пока они не согреются от тепла его тела.
— Вы ещё тут?
Убедившись, что остался один, он мгновенно слетел с кровати. Не тратя время на дверь, юноша босиком выскочил через окно прямо в грязь.
Незаметно на улице моросил мелкий дождь. Капли мгновенно промочили его волосы. Сяочжоу долго шарил в сырой траве, пока наконец не нащупал пропавшую пуговицу.
"Слава богу..."
Он бережно вытер грязь краем рубахи, глядя на находку с той трепетной нежностью, с какой смотрят на бесценное сокровище.
[У-у-у, я знала, что их любовь настоящая! Я плачу, моя пара реальна! Чжоучжоу просто вынужден быть с этим речным духом!]
[Что за бред? Чжоу сам признался, что Цинь Юань просто друг, а сам рвётся замуж за Бога реки!]
[Тогда какого чёрта он полез в грязь за пуговицей?! Это не остывшие чувства, я точно знаю!]
Сяочжоу, между тем, оттёр пуговицу и пробормотал себе под нос:
— Надеюсь, работает... Всё-таки артефакт ранга SSR, жалко терять.
[...]
[……]
[Маска ловеласа сидит как прилипшая.]
[Фанатам пары Цинь/Чжоу пора на покой, сил моих больше нет...]
[Се Сяочжоу, у тебя вообще есть сердце?!]
[А мне кажется, так даже пикантнее!]
* * *
День третий шоу «Невеста Бога реки».
Внутренние часы заставили участников проснуться, но за окном царила всё та же непроглядная тьма — будто время замерло навсегда.
У порога уже стоял высохший, как мумия, староста деревни:
— Пора в путь.
Короткостриженая девушка вдруг вскинулась:
— Одной не хватает!
Остальные огляделись: Сестры в очках нигде не было.
Ли Сяо шагнула к выходу:
— Я схожу к ней в комнату...
— Не стоит, — зловеще прокаркал староста. — Она уже отправилась служить Богу реки.
Служить Богу реки... Словосочетание прозвучало как смертный приговор.
— Что значит «служить»?.. — нахмурилась Короткостриженая девушка.
Староста пыхнул самокруткой и прищурился:
— Она загадала желание. Желание исполнилось. Теперь пришёл её черёд платить дань.
Участники вспомнили сочащуюся слизь и чешую, высыпавшие вчера на коже пропавшей, и по их спинам пробежал ледяной холодок.
"Неужели и нас ждёт та же участь?.."
Староста не дал им времени опомниться и хромая шагнул во тьму.
Участники снова оказались возле избушки Речной старухи. На сей раз хозяйка их не встретила — дом пустовал.
Каждый из гостей был погружён в свои мысли.
Сяочжоу остановился у фрески с изображением танца молитвы. К нему подошла Ли Сяо:
— Что ты выбрал?
— В каком смысле?
— Вчерашнее задание, — тихо уточнила она.
У Сяочжоу и выбора-то не было. Он уже загадал желание стать невестой, так что ему оставалась только одна дорога.
— А ты? — спросил он в ответ.
Ли Сяо холодно проанализировала:
— Бог реки выбирает невесту без каких-либо правил, шансов угодить ему почти нет. К тому же система никогда не даёт невыполнимых квестов. Вспомни вчерашние стены: у этого духа есть уязвимость. Нам нужно попытаться уничтожить его.
Сяочжоу развёл руками:
— Жаль, но наши пути разошлись.
Ли Сяо на мгновение нахмурилась:
— Поняла. — Она помедлила. — Я могу поделиться твоими уликами с остальными?
Сяочжоу кивнул. Ли Сяо помогла ему достать эти сведения, так что имела полное право распоряжаться ими. К тому же юноша сомневался, что духа реки так-то просто убить.
После этого разговор угас. Разойдясь по задачам, они больше не были союзниками. Ли Сяо отправилась к тем, кто выбрал уничтожение Бога.
Перед фреской остались только Сяочжоу и Девушка с хвостиками.
Та сладко улыбнулась:
— Тоже метишь в невесты? Можешь не стараться, Бог реки выберет только меня.
Сяочжоу смерил её взглядом и заметил:
— Мне казалось, Речной Бог — не слепой.
Девушка:
* * *
* * *
В соседней комнате собрались Цю Юэ, Ли Сяо и Короткостриженая.
— Он правда решил выйти замуж за этого монстра? — переспросила Цю Юэ.
Ли Сяо, прекрасно понимая, о ком речь, лишь коротко кивнула.
Лицо Цю Юэ исказилось в презрительной гримасе:
"Опять... Жалкий никчёмыш, умеющий только стелиться перед БОССАМИ..."
Впрочем, при всей своей никчёмности удачи этому парню было не занимать. Она даже подговорила Хвостиков подстроить ловушку, но та оказалась дурой и всё провалила.
Ощутив нестерпимый зуд, Цю Юэ почесала руку. Кожа была сухой, как пергамент, и под её ногтями с сухим шорохом посыпались хлопья мёртвой ткани.
Сдерживая дрожь, она попыталась отвлечься:
— Где твоя фреска?
Ли Сяо провела их в глубь дома. Без старухи внутри путь был свободен. Вытащив огниво, Ли Сяо раздула трут и зажгла свечу. Комнату озарил мягкий свет, выхватив на стене древний рисунок.
Осмотрев фреску, Цю Юэ задумчиво произнесла:
— Значит, ныне Бог реки лишён прежней силы. Неудивительно, что система дала такое задание.
— Наши шансы растут, — согласилась Короткостриженая.
Ли Сяо подняла свечу ближе.
Девушки не замечали, как вместе с дымом от воска по комнате разливался едва уловимый аромат. Напоминающий благовония, он нёс в себе еле ощутимый сладковатый душок гниения.
Вдруг за их спинами раздался скрипучий голос:
— И что это вы тут высматриваете?..
Речная старуха вернулась!
Разум подсказывал участницам, что нужно бежать. Но под действием одурманивающего дыма их мысли стали вязкими, а воля рассыпалась. Отбросив мысль о бегстве, Цю Юэ впала в какой-то транс и заторможенно выговорила:
— Мы... ищем... способ... как убить Бога реки...
Слуга божества, услышав это, не разъярилась. Напротив, из её груди вырвался дикий, зловещий хохот:
— Убить Бога реки?..
Она заходилась в визге, словно ночная летучая мышь:
— Отличная мысль! И почему вы не пришли ко мне раньше?! Этот тёмный, нечестивый, безумный идол... мы давно сыты им по горло!
— Мы мечтаем... — Старуха забилась в экстазе. — Мечтаем избавить землю от его скверны!
Девушки переглянулись. Сюжетный квест? Так просто?!
Цю Юэ выпалила:
— Бабушка, вы знаете его слабое место?
Старуха перестала смеяться, но татуировки на её лице уродливо исказились:
— Ещё бы не знать! Бог реки... Он боится рассвета. Потому над нашей деревней никогда не восходит солнце.
Пазл сложился.
Остановившийся ход часов, вечный сумрак и настенные рисунки. На фресках сказано: с наступлением утра Бог реки уходит. Очевидно, в контексте правил шоу «уход» означал гибель.
Цю Юэ просияла:
— Как заставить солнце взойти?
Старуха одарила её исполненным яда взглядом:
— Знай я ответ, неужто ждала бы вас?
Цю Юэ:
* * *
Отсмеявшись, Хэпо, ковыляя, удалилась. Девушкам показалось, будто в её тени копошится нечто многорукое и жуть навевающее.
Ощутив себя уязвлённой реакцией НПС, Цю Юэ фыркнула:
— Нам что, теперь собственное солнце зажигать?
Ли Сяо на мгновение задумалась:
— Время... рассвет... Возможно, настоящее солнце не требуется. Достаточно подать знак — намекнуть духу, что утро наступило.
— И как это сделать?
— Есть старинное выражение: «Петух возвещает зарю».
— Где мы найдём петуха?
Короткостриженая подняла руку:
— У меня есть карта Друида ранга SR. Я могу принимать облик животных. Могу попробовать стать петухом... Курица подойдёт?
— ... Давай попробуем.
Разгадка казалась слишком простой. Ослеплённые надеждой — и одурманенные благовониями — они не замечали очевидного: в испытаниях такого уровня лёгких побед не бывает.
[Неужели всё и вправду так просто?]
[По-моему, Речной Бог вообще никакой — ни на экране почти не появляется, ни убить никого не пытается. Я сюда на мистический хоррор пришёл смотреть, а не на любовный роман!]
[Вы просто прошлые три сезона не видели! Вот там была жара: все до единого участники выбыли, ни один не выжил!]
[Точно, смертность — сто процентов!]
[Ну и... выйдет у них что-то? Что-то мне не по себе.]
* * *
Тем временем Се Сяочжоу продолжал оттачивать движения священного танца.
В очередном повороте он встретился взглядом с нарисованным на стене взором девы — и в этот миг сквозь его тело прошла неведомая волна.
Танец молитвы...
Это было не просто действо, а мост к высшим силам, мольба и услада для божественных очей. Тот, кто допляшет его до конца, прозрит волю небес. Из-за невероятной сложности никто и никогда не мог исполнить его полностью. Но Сяочжоу был уже у самой цели.
Сяочжоу изогнулся в глубоком прогибе, вычерчивая станом невероятную дугу, замер на мгновение и плавно воздел руки. Пальцы распустились, словно лепестки лотоса.
В ту же секунду пред его взором пронеслись картины прошлого.
Кровь... пламя...
Девушка в алых ризах, пылающих, словно огонь, восходит на алтарь. За её покорством, падающим ниц, кроется неукротимая, хищная жажда власти.
Она начинает танец, моля божество спуститься к смертным.
Но дух непреклонен: настанет утро, и он покинет этот мир, не желая принимать приготовленную ему невесту.
Девушка приникает к земле, заявляя, что деревня обязана богу за его милости, и умоляет принять скромные дары. У подножия алтаря разложены туши скота... а над ними возвышается пирамида из отрубленных человеческих голов.
Жертвоприношение людьми и скотом — древний, кровавый обычай, уходящий корнями во времена династии Чжоу.
Сяочжоу содрогнулся от жуткого зрелища, но, присмотревшись, узнал срубленные головы.
На самом верху покоилось иссохшее, похожее на мумию лицо старосты деревни.
Бог реки принял жертву. Но дух его был чист, и кровавые подношения отравили его миазмами человеческих грехов. Божественная сила угасла, и он не смог уйти, оказавшись в плену.
Однако жителям Приречной было мало просто удержать духа. Они вознамерились... украсть его божественную суть.
И началось страшное.
Селяне, ведомые жаждой, растерзали бога. Они пожрали его плоть и с плотницкой жадностью расхватали каждую кость, чтобы поместить их в алтари и возносить им молитвы.
Бог реки был убит.
Но из его останков восстало новое божество — тварь, где святость сплелась с тёмной скверной.
Рождённый из греха и крови, этот дух обладал двойственной природой. А жители деревни, обречённые собственной алчностью, получили желанное бессмертие. Им более не ведомы были голод и боль, но плата за это оказалась страшной.
Обычно тёмная сущность брала верх. Лишь раз в десять лет светлое начало божества пробуждалось от сна.
Тогда деревня вновь справляла кровавый обряд, принося в жертву новобрачную — дабы руки бога снова окропились кровью, а тьма окончательно поглотила свет.
Должно быть, прошлые три жертвоприношения сорвались, отчего нынешний Бог реки и казался столь кротким.
Видение угасло. Сяочжоу обессиленно опустился на пол. Лоб его окропил пот, а в уголках глаз заблестели непроизвольные слёзы.
Позванивание...
В кармане звякнули кости изо льда.
— Опять слёзы, — раздался холодный, немного ворчливый голос.
Сяочжоу поднял взор: рядом стоял белоодеянный дух. Он протянул руку, желая стереть влагу с его щеки, но замер на полпути.
Сяочжоу сам перехватил его холодную ладонь:
— Вы... вы можете умереть?
Бог реки не понял его тревоги, но, благоволя к нежной невесте, не стал утаивать ответ:
— Боги не знают смерти.
"Боги бессмертны..."
Тогда что значит задание съёмочной группы «Убить Бога реки»?
Неужели... они хотят лишь уничтожить его светлую, божественную суть?! Если участники добьются своего, на свободу вырвется кошмарный монстр, жаждущий лишь крови!
Божество словно прочитало его мысли:
— Ты боишься?
Сяочжоу поднял глаза и тихо ответил:
— Я боюсь за вас.
Он был богом. Чего ему бояться?
Но эта искренняя забота — чувство, прежде не ведомое божеству, — коснулась его сердца, отозвавшись теплом.
— Не нужно тревожиться, — мягко проговорил дух.
— Но...
Вдруг из-за дверей донёсся странный, звонкий клич, разорвавший тишину деревни.
Ку-ка-ре-ку-у-у!
Петушиный крик — вестник близкого рассвета.
Бог реки повернул голову к окну:
— Заря близко... — Напоминание пробудило глубокие пласты его памяти. — Кажется, мне пора идти. На другой берег.
Его воспоминания были туманны, но он помнил древний уговор: с наступлением утра он обязан покинуть эти края.
Сяочжоу всё понял.
— Не уходите! — вырвалось у него. Юноша прижал щёку к холодной ладони духа, и в его голосе прозвучала отчаянная мольба: — Умоляю вас!
Если светлый дух уйдёт, наружу выберется нечто ужасное.
— Мне страшно... Останьтесь! И... если вы уйдёте, что станется со мной? Я ведь ваша невеста!
Бог реки замер в колебании.