Дух Кисти колотило так, будто у него случился припадок. Ручка бешено вибрировала, вычерчивая на бумаге невнятные каракули, по которым решительно невозможно было разобрать ответ.
Даже зная, что впереди неизбежная чертовщина, участники не могли совладать с подступившим к горлу страхом.
Голос Красавицы класса сорвался на визг:
— Что за идиотский вопрос ты ему задал?!
— Да так... просто к слову пришлось, — невинно отозвался Се Сяочжоу.
Откуда ему было знать, что призрак так взбесится?
Технарь-отличник попытался включить логику:
— Кто вообще такой этот Цинь Юань? Может, он как-то связан с гибелью Духа Кисти?
Се Сяочжоу лишь растерянно моргнул — он и сам понятия не имел.
Более того, ему показалось, что нечисть не просто разозлилась... она была до смерти напугана.
По идее, Дух Кисти являлся финальным боссом «Семи ночных историй школы». Кем же тогда был Цинь Юань, если перед ним трепетал даже этот монстр?
И как, чёрт возьми, сам Сяочжоу умудрился выйти живым с того прослушивания?
— Может, прямо у него и спросить? — предложил Се Сяочжоу.
— Стой, не надо!.. — в один голос взмолились остальные.
Но было поздно.
— Дух Кисти, Дух Кисти, как ты умер? Это связано с Цинь Юанем? — без тени сомнения выпалил Сяочжоу и тут же негромко добавил: — Раз тебя так трясёт, помер, небось, жуткой смертью?
Лица участников мгновенно посерели.
Любой, кто хоть раз смотрел фильмы о вызове духов, знал: спрашивать призрака о причине смерти — строжайшее табу.
Се Сяочжоу не просто сплясал на костях нечисти, он ещё и поинтересовался, понравился ли ей танец и не повторить ли на бис.
Дух Кисти оцепенел.
Похоже, призрак впервые за всё своё посмертие столкнулся с подобной наглостью и теперь мучительно соображал, как на это реагировать.
Игроки не решались разжать пальцы, но смотрели на Се Сяочжоу уже как на ходячего мертвеца.
* * *
Экран трансляции захлестнула лавина комментариев:
«Он реально такой блаженный или только притворяется?»
«Вот это шоу! Обожаю такое! Чжоучжоу, жги!»
«Ха-ха, сейчас хорохорится, а как призрак полезет — умоется кровавыми слезами».
Что бы ни писали зрители, шкала популярности Се Сяочжоу стремительно ползла вверх, уже почти догнав показатели Чэнь Ли.
А ведь он был абсолютным новичком, впервые попавшим на проект.
Для участников «Шоу ужасов» зрительская любовь значила всё: чем выше популярность, тем солиднее гонорар после съёмок. Заработанные очки открывали доступ к системному магазину, где можно было приобрести спасительные артефакты.
Вот только главным условием оставалось одно: дожить до финала.
Обычно игроки вели себя тише воды, ниже травы, стараясь не привлекать лишнего внимания нечисти. Мало кто рисковал устраивать подобный балаган.
Однако стоило признать: ради таких кадров режиссёр выделил Сяочжоу куда больше экранного времени — хотя изначально тому отводилась роль пушечного мяса, погибающего в первые же минуты.
* * *
Дух Кисти замер.
Умей он говорить, наверняка завопил бы во всё горло: «Твою мать, это же чистой воды самоубийство!»
Но говорить он не мог.
Ответить на такой вопрос дух попросту не смел, а потому в приступе бессильной ярости забился с удвоенной силой.
— Я... я больше не удержу! — в панике вскрикнул Бедный ученик.
Каждый держал стержень всего двумя пальцами. Пока ручка едва шевелилась, хватку удавалось сохранять, но теперь она металась так неистово, что пальцы соскальзывали.
Кто-то первым не выдержал и отдёрнул руку. Шариковая ручка вырвалась на свободу и с глухим стуком упала на столешницу. Но даже после этого она, проявив чудеса упорства, подпрыгнула ещё пару раз и забилась, словно выброшенная на сушу рыба.
Участники онемели.
Зрелище выглядело до нелепости комично.
Ручка подкатилась к самому краю и со щелчком рухнула на пол. Корпус треснул от удара о плитку, и из него медленно потекла густая паста, зловеще отливающая багровой кровью.
Вот теперь запахло настоящим фильмом ужасов.
Под потолком с треском брызнули искры, лампы мигнули и разом погасли, погрузив класс в непроглядный мрак.
По углам зашелестели чужие тени.
Чэнь Ли среагировал мгновенно, рявкнув во всю глотку:
— Бежим!
Опомнившись, участники бросились к выходу. В панике никто ни на кого не смотрел — каждый спасал собственную шкуру.
Позади них тьма в кабинете сгустилась до плотности смолы, готовая поглотить всё живое. Казалось, этот мрак дышит, тяжело пульсируя и расползаясь во все стороны.
Тьма вскипела, выплескиваясь в коридор. В клубящемся мареве на миг блеснули налитые кровью глаза, полные отчаяния и слепой ненависти... но когда этот взгляд упал на Се Сяочжоу, в алых зрачках промелькнул суеверный ужас.
* * *
Когда участники разбежались в разные стороны, общий экран трансляции разделился на шесть небольших окон, показывая каждого по отдельности.
В первом окне бежал Мажор. На стенах коридора по обе стороны от него вздувались отвратительные наросты. Мясистые опухоли пульсировали, и из них с чавканьем пробивались мертвенно-бледные руки, слепо хватая воздух.
— Пустите! Пошли вон! — орал парень.
Конечностей было слишком много, сквозь эту шевелящуюся чащу невозможно было продраться. Мажор сунул руку в карман, выхватил горсть сверкающих монет и швырнул их перед собой.
Монеты со звоном ударились о пол. Руки на миг оцепенели и медленно втянулись обратно, освобождая проход.
Буквально: проложил себе дорогу деньгами.
Во втором окне метался Бедный ученик. Его способность сводилась к тому, что он был настолько убогим и нищим, что к нему никто в здравом уме не захотел бы приближаться.
Сейчас он находился в относительной безопасности — нечисть не нападала в лоб. Однако стоило ему оглянуться, как становилось ясно: все привлечённые монстры, не решаясь подойти вплотную, сливались позади него в единую громоздкую тушу, которая неотступно следовала по пятам.
Казалось, стоит перешагнуть некую невидимую грань, и твари преодолеют барьер его способности, набросившись скопом ради долгожданного пира.
* * *
В последнем окне маячил Се Сяочжоу.
Он в полном одиночестве шагал по пустынной лестничной клетке. Слева тянулись тёмные окна классов, за пыльными стёклами которых застыли неподвижные тени. Они молча провожали его взглядами: жаждали наброситься, но что-то внушало им непреодолимый страх.
Призраки чувствовали: на юноше лежит незримое клеймо. Он был жертвой, предназначенной божеству, — добычей, к которой твари не смели даже прикоснуться.
Больше всего комментариев собирала именно трансляция Сяочжоу:
«Ой, а как это Чжоучжоу оказался рядом с Чэнь Ли?»
«Почему этот недотёпа до сих пор жив? Лучше б сдох поскорее — вот был бы кайф!»
«Пошёл вон! Наш Чжоучжоу так просто не сгинет!»
«Ха-ха, он наткнулся на Чэнь Ли. Тот его в два счёта под монастырь подведёт!»
Поскольку Чэнь Ли и Се Сяочжоу оказались в одном крыле здания, изображение дрогнуло, и два окна слились в одно.
* * *
Одиночество, давящая тишина, загробный холод и шорохи, доносящиеся из темных углов...
Классический набор любого ужастика: казалось, с секунды на секунду заиграет зловещая музыка и из мрака высунется когтистая лапа, утаскивая зазевавшуюся жертву в бездну.
Се Сяочжоу не был трусом, но в такой обстановке мысли сами собой лезли в голову.
Он невольно ускорил шаг, желая как можно быстрее покинуть это гиблое место, где зашкаливала концентрация потусторонней жути. И попутно думал о том, как хорошо было бы встретить хоть кого-нибудь живого.
Человек всё-таки существо социальное. В компании куда спокойнее.
Словно в ответ на его безмолвную мольбу, за поворотом коридора действительно мелькнул человеческий силуэт.
Разглядев, кто именно перед ним стоит, Се Сяочжоу мысленно вздохнул:
«Нельзя ли забрать просьбу обратно? Будем считать, я ничего не просил».
Несколько секунд они молча буравили друг друга взглядами.
Чэнь Ли усмехнулся и первым пошёл в наступление:
— Небось на седьмом небе от счастья, что встретил меня?
Се Сяочжоу выразительно приподнял бровь:
— С чего бы?
— Как же, со мной у тебя есть хоть какой-то шанс сохранить шкуру, — самодовольно задрал подбородок Чэнь Ли. — Повторяю: если хорошенько попросишь меня, я, так и быть...
— Постой, — с искренним любопытством перебил его Сяочжоу. — И где это ты разглядел на моём лице хоть каплю счастья?
Чэнь Ли вгляделся внимательнее.
В тусклом свете луны лицо Се Сяочжоу оставалось абсолютно бесстрастным, а во взгляде читалось разве что глухое раздражение — словно он наткнулся на кучу мусора посреди дороги.
Впрочем, уверенности Чэнь Ли это не убавило:
— Можешь не стесняться. Я прекрасно понимаю: ты отчаянно хочешь, чтобы я вытащил тебя отсюда.
Се Сяочжоу тяжело вздохнул:
— Ты больной на всю голову, да?
Обойдя его по широкой дуге, юноша двинулся дальше, желая держаться от чудака подальше. Но Чэнь Ли не отставал и назойливо пошёл следом.
Сяочжоу резко остановился:
— Мне нужно кое-что тебе сказать.
Чэнь Ли скрестил руки на груди с видом снисходительного господина:
— Валяй. Но предупреждаю: если хочешь моей помощи...
— Я просто хотел предупредить: отойди от меня подальше, а то тупость заразна.
«А-ха-ха-ха-ха!»
«Чэнь Ли выглядит ещё глупее, чем этот новичок!»
«Да он притворяется! В прошлом выпуске он совсем иначе себя вёл, погодите судить».
В глазах Чэнь Ли мелькнуло затаённое бешенство.
Разумеется, идиотом он не был.
Всё это являлось продуманной маской: на прошлых съёмках он именно так усыпил бдительность остальных, благодаря чему остался единственным выжившим.
Кто мог подумать, что Се Сяочжоу совершенно не клюнет на эту уловку?
Впрочем, не беда. У него в запасе оставался особый навык — «Приказ старосты класса». С его помощью можно было повелевать не только призраками школы, но и другими участниками, отправляя их на верную гибель вместо себя.
Чэнь Ли вынашивал коварные планы, намереваясь сжить Сяочжоу со свету.
А Се Сяочжоу, отнюдь не будучи наивным простаком, ни на миг не терял бдительности.
Так они и шли бок о бок — два человека, каждый из которых держал камень за пазухой.
Им казалось, будто они продвигаются к выходу из учебного корпуса, но морок уже оплёл их разум, шаг за шагом уводя в самую глухую, непроглядную тьму.
* * *
Где-то в тайном укрытии, скрытом от смертных взоров...
Он бесстрастно скользнул взглядом по фигурам людей. В этом взгляде не было ни тени сочувствия — так человек наблюдает за суетой муравьёв.
Их жизни и смерти ничего не значили; всё происходящее было лишь мимолётной забавой.
Однако на Се Сяочжоу этот взор задержался непривычно долго, жадно приковавшись к ладони, где ещё не до конца затянулась свежая рана.
Сквозь ледяное божественное равнодушие проступила едва уловимая, тёмная жажда.
Словно Неназываемый всё ещё смаковал сладость, отведанную совсем недавно.
Или размышлял, какой именно смерти заслуживает эта жертва.
Одарить ли её благодатным дождём надежды или испепелить громом отчаяния?
Всё зависело лишь от мимолётной мысли.
Одна мысль — и жизнь.
Одна мысль — и смерть.