Бездонная тьма клубилась в воздухе.
Сквозь её пелену смутно угадывался силуэт мужчины, опустившегося на одно колено. Прижав ладонь к груди, он отчаянно пытался сдержать бушевавшие внутри эмоции. На тыльной стороне кисти от напряжения вздулись синеватые вены, а линия челюсти мелкой дрожью выдавала внутреннюю бурю.
Крёстный отец тяжело, прерывисто вздохнул. За моноклем на левом глазу на мгновение блеснул алый агат багровой луны. Тёмная, узорчатая тень выскользнула из-под плотно застёгнутого воротника, расползаясь по щеке изысканной вязью.
Он слегка повернул голову, и из виска извился витой бараний рог.
Тень на полу потеряла человеческие очертания: за его спиной распахнулись широкие перепончатые крылья, подобные крыльям огромного нетопыря.
В нём странным образом сплелись суровое аскетичное воздержание и необузданная похоть.
Крёстный отец закрыл глаза. На его обычно невозмутимом лице отразилась мучительная борьба.
— Я... — голос прозвучал глухо и хрипло. — Я согрешил.
Сдержанность.
Длинные пальцы сжались в кулак, и кошмарная тень крыльев за спиной съёжилась, растаяла.
Самообладание.
Капля пота скатилась по кадыку, проложив на коже блестящий след.
Хладнокровие.
Он медленно поднял голову. Серебряная цепочка монокля едва заметно затрепетала; строгая линия шеи выражала лишь ледяное равнодушие.
Спустя несколько мгновений с его щеки исчезли и черные узоры, и рог. Он снова стал прежним — холодным, сдержанным и недосягаемым.
* * *
Третий день съёмок. Утро.
Се Сяочжоу спал беспокойно и проснулся едва свет. На улице ещё толком не рассвело, когда он встал у окна, глядя на возвышающуюся неподалёку часовую башню.
Минутная стрелка на циферблате неумолимо отсчитывала время.
Юноша погрузился в свои мысли, но скрип двери и глухие шаги снаружи заставили его отвлечься.
Участники выходили из своих комнат один за другим. Даже после ночного отдыха они выглядели измождёнными и подавленными. И немудрено: всего за два дня группа потеряла пятерых человек, причём один из них был постоянным участником шоу в жанре побега из комнаты.
Когда гибнут самые опытные, прочим остаётся лишь ждать своей очереди.
Паника и липкий страх отравляли воздух, передаваясь от одного к другому. Сработал и особый формат шоу: под действием мистической силы Семи Смертных Грехов наружу вылезала вся грязь, скрытая в душонках участников, лишая их остатков хладнокровия.
Люди потеряли всякое желание общаться и лишь механически следовали суровому распорядку приюта.
Только короткостриженая девушка, проходившая мимо Се Сяочжоу, слабо ему улыбнулась. Юноша ответил лёгким кивком.
Пришло время утренней молитвы.
Молчаливая вереница участников направилась к церкви.
Тяжёлые двери распахнулись. Внутри всё вернулось на свои места: каменное изваяние Богоматери снова возвышалось у алтаря, вот только её поза чуть изменилась, а каменные глаза теперь уставились прямо на входящих.
Участники чинно заняли свои места. Их выматывала не столько физическая усталость, сколько ощущение тупика: бесконечные ловушки, гибель товарищей и ни одной настоящей зацепки.
Никто не произносил ни слова, погрузившись в молчаливую молитву.
Се Сяочжоу опустил веки, сложил ладони у груди и чуть склонил голову.
Судя по устройству этого мира, боги здесь действительно существовали. Но если Крёстный отец олицетворяет тьму, значит ли это, что исполнение Семи Добродетелей позволит призвать божество света?
Мысли текли лениво и бессвязно.
Внезапно в тишине прозвучал чей-то тихий, полный отчаянной надежды шепот:
— Если ты и впрямь существуешь, Господи... Укажи нам путь. Дай ключ, чтобы вырваться отсюда...
Се Сяочжоу открыл глаза и поднял взгляд на статую. Ему показалось — или каменные губы Богоматери исказились в едва заметной, насмешливой ухмылке?
Она явно с презрением глумилась над теми, кто всё ещё питал иллюзии.
Впрочем, секунда — и лик снова стал милосердным и кротким. Показалось?
Молебен закончился быстро. Участники высыпали во двор, рассчитывая потратить свободные минуты на поиски хоть каких-то следов. Се Сяочжоу побрёл вместе со всеми.
Сиротский приют «Евангелие» забросили бог весть сколько лет назад. Стены зданий густо затянул плющ, придавая всему мрачный, зловещий вид. Чем дальше они отходили от церкви, тем запустее становился пейзаж: дорожки заросли бурьяном, то и дело попадались ржавые обломки старых оград.
Минут через десять до слуха Се Сяочжоу донеслось пение.
Прислушавшись, он понял: звуки складывались не в человеческую речь, а в какой-то древний, чужеродный язык. Тем не менее печаль на лицах участников мгновенно сменилась трепетным восторгом.
— Пойдёмте посмотрим! — предложил кто-то.
Таинственное пение наверняка сулило какую-то разгадку.
Поспешив на звук, они вышли к полуразрушенному фонтану. Посреди чаши возвышалась статуя мускулистого мужчины с лирой в руках и распахнутыми за спиной крыльями. Время не пощадило изваяние: голова отвалилась, вода давно иссякла.
Но внимание людей приковал не фонтан, а тот, кто стоял у его подножия.
Словно в ответ на их недавние молитвы, перед ними явилась фигура с белоснежными крыльями за спиной, окутанная мягким, сияющим ореолом. Это мягкое свечение дарило покой и умиротворение, словно смывая накопившуюся усталость.
Ангел. Он воспевал небеса.
Участники невольно замедлили шаг, боясь спугнуть божественное пение. Лишь Се Сяочжоу почувствовал подвох.
В этом чертовом шоу отродясь не бывало дружелюбных NPC. Неужели это существо — и впрямь ангел? Юноша сильно сомневался.
Спустя некоторое время пение стихло. Повернувшись к людям, ангел произнес мягким, заботливым голосом:
— Дети мои... Как вы здесь оказались?
Мужчина в шляпе тут же вызвался ответить:
— Мы заперты! Помогите нам!
Лика ангела за ослепительным светом было не разглядеть, но голос звучал исполненным сострадания:
— О, вот как? Это место проклято...
— Вы знаете, как отсюда выбраться? — перебил его участник в шляпе.
— Лишь тот, кто найдёт ключ, обретет свободу, — кротко откликнулся ангел. — Вижу, вы долго страдали. Если хотите, я помогу вам.
— Вы правда можете вывести нас?! — ахнул мужчина.
— Увы, здесь правит могущественный демон, удерживающий вас в плену. Даже моих сил не хватит, чтобы сразить его, — заметив, как померкли лица участников, ангел поспешно добавил: — Но я знаю, где спрятан ключ.
— Ведите! — выпалил участник в шляпе.
— Разумеется. Следуйте за мной.
"Ангел?.."
"Неужели организаторы соизволили добавить добродушного NPC?"
"Да у них просто крыша поехала!"
"На кой мне этот ангел, верните Крёстного отца! Подайте мне Крёстного отца!"
Люди привыкли считать ангелов воплощением чистоты и добродетели. В мрачной атмосфере приюта участники хватались за эту соломинку, безоговорочно поверив нежданному спасителю.
Ангел скользнул вперед. Пройдя несколько шагов, он обернулся и посмотрел сквозь толпу на Се Сяочжоу, застывшего на месте:
— А ты почему не идёшь? Снаружи опасно. Держись возле меня, я защищу вас.
Поколебавшись, Се Сяочжоу всё же пошёл вслед за остальными.
Короткостриженая девушка приравнялась с ним и тихо шепнула:
— Ты ему не веришь?
Се Сяочжоу слегка коснулся пальцем кончика носа:
— Дело не в доверии... Просто не верится, что в этом проклятом шоу нам сделали такой подарок.
Девушка поджала губы, но спорить не стала:
— Тоже верно. Будь осторожен.
* * *
Пройдя через запущенный сад, ангел подвёл их к монументальному зданию из мрачного тёмного камня. С высоты птичьего полёта его строение напоминало перевёрнутый крест.
Се Сяочжоу сразу узнал это место: именно сюда его привело «Задание» в прошлый раз.
На стенах коридора висели те самые картины. Из семи полотен пять уже были заполнены сюжетными фрагментами: «Смирение», «Пиршество», «Ярость»...
Остальные участники тоже заметили картины.
— Что это? — спросил кто-то.
Ангел бросил взгляд на холсты, его ореол ярко вспыхнул во тьме:
— Демон связан договором с Небесами. Он не смеет вредить чистым душам и пожирает лишь тех, кто поддался греху. Он запер вас здесь, чтобы подвергнуть испытаниям Семи Смертных Грехов.
Люди переглянулись: всё сходилось. Значит, ангел не лгал.
— Идемте быстрее, времени остается всё меньше... — вздохнуло существо.
Охваченные паникой участники прибавили шаг.
Внезапно сияющий ореол ангела, шедшего впереди, погас. Без его света коридор мгновенно поглотила непроглядная тьма.
Грохот!
Тяжёлая дверь за их спинами со скрежетом захлопнулась, отрезав путь назад. Се Сяочжоу обернулся — монолитная стена не оставила даже щели.
— Не бойтесь, — прозвучал в темноте ласковый голос ангела. — Ключ здесь. Найдете его — и вы свободны...
Эхо затихло, и в центре комнаты вспыхнула слепящая искра. Свет начал стремительно разрастаться, заливая каждый уголок. От резкой вспышки Се Сяочжоу зажмурился, чувствуя боль в веках.
Едва он приоткрыл глаза, как рядом раздался отчаянный крик короткостриженой девушки:
— А-а-а!
Перед ними возвышалась целая гора из золотых монет, драгоценных камней и невероятных сокровищ. Горы золота переливались всеми цветами радуги.
Даже у Се Сяочжоу на миг перехватило дыхание. Впрочем, он быстро взялся за ум, пробормотав про себя:
"И толку с этого добра? Отсюда его всё равно не унесёшь"
Словно отвечая на его сомнения, над сокровищами закружилась золотистая дымка, и в воздухе возникла карта. Она была украшена изысканным узором и сверкала, точно вылитая из чистого золота. На лицевой стороне красовались три налитые светом буквы — SSR.
Вокруг карты парили сотни артефактов и редких предметов из системного магазина, стоимость которых была просто астрономической.
Се Сяочжоу на мгновение замер:
"Чёрт, а ведь соблазнительно..."
Но если он лишь на секунду поддался искушению, то остальные участники мгновенно лишились рассудка. С горящими глазами они бросились вперед, сбивая друг друга с ног. В мире испытаний карты класса SSR были легендой — многие игроки за всю жизнь не видели ни одной! Забыв о спасении, люди вцепились друг другу в глотки.
Монеты со звоном раскатывались по полу. В комнате царил безумный хаос.
Лишь Се Сяочжоу и короткостриженая девушка оставались на месте. Юноша трезво оценивал свою удачу, понимая, что халявных SSR не бывает, а девушка была слишком изранена, чтобы участвовать в свалке.
"SSR-ка!"
"Да ладно, в «Шоу ужасов» карты такого ранга выпадают раз в тысячу лет!"
"Значит, это иллюзия?"
"Семь Грехов... Наверняка это морок Алчности"
Ангел наблюдал за происходящим. Сотни его глаз, усыпавших тело под крыльями, беспокойно щурились и перемигивались.
Почему этот смертный не поддался алчности?
Неужели у него действительно чистое, неприкосновенное сердце? Невозможно!
Демон ни за что не должен получить такую душу!
Крёстный отец был особенным демоном. Поднявшись из недр Бездны, он попал в этот приют, где люди научили его своим законам и добродетелям: сдержанности, терпению, смирению... Он задавил свою кровожадную природу, вогнав себя в жесткие рамки строжайшего аскетизма.
Приют «Евангелие» истово веровал в Бога. Во время одной из молитв ангел с небес заметил затаившегося среди сирот демона. Но вместо радости от раскаяния грешника ангел почувствовал лишь лютую ярость.
Как смеет тварь из Бездны посягать на святые добродетели?! Это святотатство!
А эти людишки, лицемерные и грязные, взрастили чудовище. Они должны смыть свой грех кровью!
И тогда ангел сошёл на землю. Стереть приют с лица земли для него было не сложнее, чем перечеркнуть рисунок. Он перебил всех, оставив демона напоследок — чтобы тот своими глазами увидел, как праведники ради спасения собственной шкуры превращаются в скотов.
Однако демон оказался сильнее. Израненный ангел, пытаясь спасти жизнь, предложил пари: человек грешен по природе своей, и ни одна душа в мире не способна остаться чистой.
Демон утверждал обратное.
С тех пор заброшенный сиротский приют «Евангелие» стал ареной, а приходящие сюда люди — пешками в игре. И каждый раз демон проигрывал.
Это испытание было последним. Если ангел снова одержит победу, он сможет забрать жизнь своего врага.
И надо же было появиться этому юноше, абсолютно равнодушному к манящим дарам Семи Грехов!
Множество глаз ангела наполнились ядовитой ненавистью.
Нет... Этот смертный должен умереть.
Раз алчность не сработала, остается похоть. Увы, смертные редко доходили до этого испытания, и ангел плохо представлял, как заставить юношу согрешить.
"Может, испробовать на нем собственные чары?"
Скрывшись в тени, ангел сотворил водяное зеркало и оглядел свое отражение.
Перья белоснежные, гладкие.
Каждый глаз горит праведным огнем.
Существо удовлетворенно кивнуло: ради победы над демоном можно пойти и на такую незначительную жертву.
Расправив крылья, ангел направился к Се Сяочжоу. Его голос зазвучал искушающе и сладостно:
— Дитя мое...
Не успел он договорить, как Се Сяочжоу с ужасом отшатнулся на шаг назад.
Ангел замер:
"?"
Зачем же так резко? Неужели его божественный лик с первого взгляда сразил смертного наповал?
И тут юноша выпалил без обиняков:
— Что за уродство?!
"Что за кошмарный мутант?! Он же страшнее призрака повешенного из соседнего подъезда!"
"Ты че, против призраков повешенного имеешь?! Жалоба!"
"Я где-то читал, что демоны красивы, потому что соблазняют плоть, а ангелы в истинном облике — жуткие монстры со множеством глаз, чтобы отпугивать бесов!"
"Так это реально АНГЕЛ?! Мои детские мечты разбиты вдребезги..."
Се Сяочжоу перевел взгляд на белоснежные крылья:
— Так ты... ангел?
Глаза на теле существа одновременно повернулись к нему:
— Да, я — ангел Господень.
Се Сяочжоу потерял дар речи. Из каких хтонических ужасов вылезла эта "святая" тварь?
— Встреча со мной — великое благо, — произнёс ангел елейным голосом. — Лишь отмеченные божественной любовью могут узреть мой облик.
— Спасибо, не надо, — открестился Се Сяочжоу. — Оставь эту любовь кому-нибудь другому.
Ангел обомлел:
"..."
Не веря, что искушение плоти провалилось, он решился на последнюю попытку, придвигаясь ближе:
— В твоем сердце ведь горит пламя страсти? Я могу исполнить любое твоё желание, стоит лишь...
Речь оборвалась на полуслове.
Чья-то сильная рука бесцеремонно схватила ангела за крыло и подняла в воздух, точно ощипанную курицу.
Се Сяочжоу поднял взгляд и столкнулся с темными, как полночная бездна, глазами Крёстного отца.
Тот стоял с ледяной ухмылкой, дергая бившегося в его хватке ангела.
Ангел: «...»
Се Сяочжоу: «............»
Что ж, светлый образ ангелов рухнул окончательно и бесповоротно.
* * *
Пока остальные участники продолжали сходить с ума в объятиях алчности, Крёстный отец увёл Се Сяочжоу в свои личные покои.
Здесь было уютно: на полу лежал мягкий ковер ручной работы, а в камине весело пощёлкивали поленья, отбрасывая тёплые оранжевые отблески.
— Подожди здесь, — ровно произнёс Крёстный отец и ушёл с ангелом в соседнюю комнату.
Оставшись один, Се Сяочжоу послушно присел на диван, сложил руки на коленях и принялся осматриваться.
Очевидно, это была спальня или кабинет Крёстного отца. Каждая вещь стояла на своём строго отведённом месте. Книги на полках выстроены строго по алфавиту, мебель расставлена с точностью до миллиметра, даже побеги комнатного растения в углу росли идеально ровно.
Вспомнив, как Крёстный отец при каждой встрече бережно поправлял его растрепавшиеся волосы, юноша подумал:
"У него что, синдром навязчивых состояний?"
Вскоре Крёстный отец вернулся. Из соседней комнаты долетели слабые, исполненные муки стоны.
Крёстный отец держал в руках белоснежный платок, медленно и тщательно вытирая пальцы. Отблески пламени скользили по его длинным кистям с аккуратными полулуниями ногтей. С каждым движением на белоснежной ткани оставались алые следы крови.
Каждое его движение от фаланг до запястья, скрывающегося под крахмальным манжетом, дышало строгим аскетизмом. Но именно эта недоступность разжигала желание сорвать покров святости.
Закончив аккуратно протирать руки, Крёстный отец сложил испачканный платок в идеальный ровный квадрат, положил на край столика и сел напротив.
Се Сяочжоу молча смотрел на него, ожидая развязки.
Крёстный отец поднял тяжелые веки и произнес ледяным, не терпящим возражений тоном:
— Соблазни меня.
Се Сяочжоу замер, решив, что ослышался. Но Крёстный отец повторил — сухо и чеканно:
— Ты можешь соблазнить меня.
Просьба звучала крайне двусмысленно.
В прошлый раз Библиотекарь тоже просил «поиграть с ним», но то была чистая наивность дикаря. Крёстный отец же прекрасно понимал истинный смысл своих слов.
Юноша окинул взглядом мужчину напротив. Даже в обстановке личных покоев тот не позволял себе расслабиться: выпрямленная спина, плотно сжатые губы, идеальная линия плеч. Ни единой складки на строгом костюме.
И этот святоша, этот суровый пуританин прямо сейчас требует соблазнить его?!
Какая ирония... Хотя Се Сяочжоу и сам собирался обольстить его, одно дело — проявлять инициативу самому, и совсем другое — выполнять чужую команду.
Впрочем, смущение быстро уступило место азарту. Се Сяочжоу расслабился, откинувшись на спинку дивана, и медленно провел кончиком пальца по своим губам.
— Святой отец... — прошептал он с легкой, лукавой усмешкой. — Мне кажется, вы меня боитесь. Почему?
При этих словах веко Крёстного отца едва заметно вздрогнуло.