Из покоев Ангела выхлестнул поток ослепительно белого света.
Свечение закружилось вокруг Се Сяочжоу, окутывая его тело тончайшей золотистой вуалью, отчего даже кончики волос вспыхнули тёмным золотом. Сам юноша ничего этого не сознавал: полулежа на диване, он погрузился в глубокий, тяжёлый сон.
Выплеснув это сияние, Ангел бессильно рухнул на пол.
Казалось, этот шаг отнял у него последние жизненные силы. Белоснежные перья массой посыпались с крыльев, словно выпадающие волосы, и за считанные мгновения от его величественного оперения остались лишь голые, сморщенные обрубки.
Ангел стал ещё уродливее, но его это совершенно не волновало.
Его разом охватил исступлённый фанатизм. Он был готов заплатить любую цену — лишь бы одержать верх в пари с Демоном.
Человек грешен по самой своей природе.
Этот грех зародился ещё в тот миг, когда Адам и Ева вкусили запретный плод в Эдемском саду. Переходя из поколения в поколение, он отравлял кровь, и смыть его было невозможно.
В людях не могло быть истинной добродетели. А если что-то и казалось таковой, то лишь на поверхности — мелкое, фальшивое, показное.
Как бы усердно человек ни притворялся в обычные дни, перед лицом смерти его тёмная, грязная суть неизбежно выберется наружу.
Именно так считал Ангел.
Впрочем, суровые условия их давнего договора связывали руки обеим сторонам: ни Ангел, ни Демон не имели права напрямую вредить смертным.
Губили людей лишь собственная алчность и пороки.
И если Семь смертных грехов пока не возымели воздействия на этого юношу, Ангел решил пойти иным путём — принудить его сбросить маску.
Заставить взглянуть в глаза самой непроглядной, отчаянной тьме.
Тысячи очей Ангела одновременно уставились на спящего Се Сяочжоу. Из его развернутой пасти вырвался жутковатый, дребезжащий смех.
Он с нетерпением предвкушал грядущую развязку.
Что же выберет этот юнец, когда настанет час? Что окажется для него дороже — собственная жизнь или призрачная добродетель?
* * *
В прямом эфире зрители застыли в полном замешательстве:
— А куда делся Крёстный отец? И что вообще затевает этот Ангел?
— Э-э... Наверное, Крёстный ушёл подавлять свою похоть и пока не вернётся?
— Ангел собирается навредить Чжоучжоу!
— Да ну, в этом шоу гостей убивают только их собственные грехи... Погодите, а что за чертовщина происходит вокруг?
* * *
Лившийся из комнаты свет вспыхнул с новой силой, мгновенно залив каждый уголок. В его святом, неземном сиянии всё вокруг принялось искажаться.
Пламя в камине угасло. Стенные кирпичи двинулись вперед, заполняя нишу, пока та не превратилась в гладкую глухую стену. Прежняя мебель и убранство растворились в воздухе, а на их месте проступили ветхие деревянные гарнитуры. Далёкие стрелки на часовой башне бешено закружились против часовой стрелки, оставляя в воздухе размытый призрачный след.
Казалось, само время вспять обратило свой ход.
Сделав неисчислимое количество оборотов, стрелки наконец замерли. По округе разнёсся гулкий колокольный звон, знаменуя завершение этой безумной скачки сквозь года.
* * *
Тяжёлый, вибрирующий гул долетел до слуха Се Сяочжоу, заставив его очнуться.
Голова гудела, словно после бесконечно длинного кошмара. Тело сковала такая навалившаяся тяжесть, что юноша едва мог пошевелить рукой. Лишь спустя пару минут к нему вернулись силы, чтобы разлепить веки.
Он мутным взглядом уставился в одну точку. В памяти постепенно всплыли события, предшествовавшие сну. Окончательно придя в себя, он первым делом огляделся вокруг в поисках Ангела.
Но Ангел исчез.
Вместе с ним растворилась и возникшая из ниоткуда дверь.
Се Сяочжоу перевёл взгляд на обстановку и нахмурился: комната выглядела странно.
Куда делся камин?
Да и вся мебель — столы, диваны, кресла — полностью изменилась.
С лёгким замешательством он оглядел то, на чём восседал. Теперь это был высокий деревянный стул с хромой ножкой. Сиденье находилось так высоко, что его ноги даже не доставали до пола.
Юноша недоумённо хлопнул ресницами.
Помещение оставалось прежним, но весь декор сменился до неузнаваемости.
Что произошло, пока он спал? И куда пропали Ангел с Крёстным отцом?
Не успел он осмыслить эти вопросы, как из-за окна донеслись звонкие детские голоса — пронзительный смех и шумная возня.
Но ведь сиротский приют давно заброшен! Из живых людей здесь только участники шоу. Откуда тут взяться детям?
Ободряемый любопытством, Се Сяочжоу соскользнул с высокого стула и поспешил к окну. Однако подоконник почему-то оказался почти на уровне его груди, перекрывая весь обзор.
Пришлось подняться на цыпочки и изо всех сил вытянуться вверх.
Когда съёмочная группа прибыла сюда, приют «Евангелие» пустовал уже много лет. Главные корпуса давно заплели густые заросли плюща, вся дворовая утварь сгнила, а на месте клумб бушевал дикий бурьян.
Однако картинка, открывшаяся Се Сяочжоу сейчас, казалась выхваченной из совершенно иного мира.
Сад утопал в сочной зелени и цветущих бутонах. Извилистая дорожка, мощёная белой галькой, вела к небольшой центральной площади.
В самом её сердце возвышался мраморный фонтан — изящная скульптура ангела, перебирающего струны арфы.
А звонкий смех доносился от нескольких ребятишек лет семи-восьми. Они были одеты в одинаковые опрятные одежонки и весело резвились у воды.
Вся эта светлая и безмятежная картина выглядела дико на фоне мрачного шоу ужасов.
Неужели он попал в изнанку приюта?
Се Сяочжоу смутился и решил воспользоваться картой «Хранитель времени», чтобы попробовать открутить время назад.
Однако рука ни с чем скользнула по карманам: и Карта личности, и купленные в системном магазине артефакты бесследно исчезли. Даже телефона не было.
Брови Се Сяочжоу сдвинулись к переносице.
Ещё секунду назад ему казалось, будто с ним что-то не так, но он не мог ухватить эту мысль. И вот теперь юноша опустил взгляд на собственные ладони.
Красная нить на запястье пропала. Кольцо с безымянного пальца левой руки улетучилось. Но самым поразительным были сами руки...
Се Сяочжоу медленно поднял ладони. Мозг отдал команду согнуть пальцы — и перед глазами шевельнулась пухлая, белая детская ручонка.
Это была его рука.
Но почему она стала такой... крошечной?
Ладонь уменьшилась вдвое, пальцы стали короткими и пухленькими, а у основания ноготков виднелись нежно-розовые лунки-полумесяцы.
Шрамы, оставшиеся после съёмок, исчезли. Мозоли от письменной ручки улетучились без следа.
Словно он снова превратился в ребёнка.
«Это что... Чжоучжоу???»
«Какой маленький! Какая прелесть!»
«... Господи, так и хочется потискать!»
«Уймите свои грешные мысли!»
Только сейчас Се Сяочжоу с запозданием осознал: это не стул и подоконник стали выше.
Это он... уменьшился!
Се Сяочжоу онемел.
Что за чертовщину сотворил с ним этот проклятый Ангел?
Он не мог видеть себя со стороны и не знал, на сколько именно лет омолодился, поэтому кинулся метаться по комнате в поисках хоть какого-то зеркала.
Наконец у самого входа нашлось старое трюмо.
Се Сяочжоу подбежал к нему и ладошкой оттёр слой пыли с поверхности. По мере того как стекло очищалось, в нём проступали знакомые черты.
Из зеркала на него смотрел мальчуган лет семи или восьми, ростом едва превышающий метр. Кожа у ребёнка была белой, нежной, словно персик, а круглые большие глаза полнились крайним изумлением.
Этот карапуз с пухлыми щёчками — это... он?
Не до конца веря своим глазам, Се Сяочжоу щипнул себя за щёку. Не рассчитав силы, он тут же шикнул от резкой боли.
Отлично. Это не сон.
Мальчик в зеркале нахмурил бровки, пытаясь придать лицу серьёзность, но красное пятнышко на щеке испортило весь эффект.
Он действительно вернулся в детство. И вдобавок лишился всех карт и предметов.
«Вы только гляньте на его ошарашенную мордашку! Боже, до чего мило... То есть, тьфу, до чего бедолагу жалко!»
«Он что, перенёсся в прошлое приюта?»
«Зачем Ангел это сделал? Вообще не понимаю».
«Раз уж у нас тут мини-версия Чжоучжоу, будет ли мини-версия Крёстного отца?»
Зрители в чате бурно спорили, пока Се Сяочжоу переживал кризис идентичности перед зеркалом.
Тем временем шумы за окном затихли.
Почуяв неладное, Се Сяочжоу снова подошёл к окну и осторожно выглянул наружу.
В саду появилась монахиня в чёрном одеянии.
Завидев Матушку-монахиню, дети мгновенно притихли, опустили головы и растеряли все улыбки.
До балкона донёсся её строгий, ледяной голос:
— Не сметь шуметь и беситься! Громкий смех — это проявление неуважения! Вы должны вести себя сдержанно и благочестиво...
Се Сяочжоу внимательно всмотрелся в её силуэт. Это была та самая Матушка, только заметно моложе.
Неужели он действительно попал в далёкое прошлое приюта «Евангелие»?
Раньше участники шоу были слишком заняты прохождением бесконечных квестов и не успели узнать историю этого места.
Се Сяочжоу помнил лишь, что сиротский приют заложили на деньги некоей религиозной общины. Там собирали сирот, учили их грамоте, а по достижении совершеннолетия привлекали к служению церкви.
Обычная практика для подобных организаций. Однако позже случилось нечто непредвиденное, из-за чего приют навсегда закрыли и забросили.
И в конце концов он превратился в съёмочную площадку.
Из-за своего крошечного роста Се Сяочжоу приходилось цепляться за подоконник из последних сил.
Едва Матушка окончила свою нотацию, юноша внезапно почувствовал спиной чей-то пристальный взгляд. Повинуясь инстинкту, он обернулся и столкнулся с глазами, тёмными и глубокими, как сама ночь.
В самом дальнем углу комнаты стоял мальчик.
Он был примерно того же возраста и одет в такую же форму, как и дети на улице. Но в отличие от тех замарашек, его одежонка была выглажена до идеальной гладкости, без единой складочки.
Он находился здесь с самого начала. Но поскольку мальчуган не издал ни звука, а Се Сяочжоу был слишком шокирован собственным превращением, тот его просто не заметил.
Теперь их взгляды пересеклись.
Се Сяочжоу оглядел своего молчаливого соседа.
У мальчика были аккуратно зачёсанные назад чёрные волосы и абсолютно бесстрастное детское личико.
Се Сяочжоу показалось, будто в этом образе чего-то не хватает. Он поднял руку и прикинул мысленно.
Если нацепить этому карапузу монокль, получится вылитый Крёстный отец в миниатюре... Стоп! Если он действительно переместился во времени, то перед ним не кто иной, как...
Се Сяочжоу осторожно опробовал:
— Крёстный отец?..
Мальчик даже не повеёл бровью. Он просто опустил веки и продолжил неподвижно стоять на месте.
«Выправка один в один», — мысленно вздохнул Се Сяочжоу.
«А-а-а, я сейчас умру от умиления!»
«Мини-Крёстный! Серьёзный щекастый пупс, какой милашка!»
«Моя верность Господину пошатнулась сама собой!»
«Нет! Нельзя! Но даже так я... Простите меня, Господин!»
Возможно, из-за уменьшившегося тела мышление Се Сяочжоу тоже немного по-детски озорничало. Он заложил руки за спину и шаг за шагом подобрался к мальчику.
— А тебя как зовут? — спросил Се Сяочжоу, склонив голову набок. Его голос звучал совсем по-другому — тоненько и мягко.
Губы мальчика дернулись, но он не произнёс ни звука.
Се Сяочжоу пару секунд понаблюдал за движением его губ, мысленно прочитал артикуляцию и понял: тот просто читает молитву.
Раз уж этот недотрога молчит, Се Сяочжоу решил про себя звать его Маленьким крёстным отцом.
Маленький крёстный стоически хранил невозмутимость. Казалось, даже узнай он про такое прозвище, ни один мускул на его лице не дрогнул бы.
Се Сяочжоу не удержался: он вытянул указательный палец, намереваясь потрогать мальчика за щеку.
Но не успел он дотянуться, как за спиной раздался оглушительный скрип.
Дверь распахнулась.
На пороге стояла Матушка-монахиня, сурово оглядывая обоих воспитанников.
Для Се Сяочжоу, чей рост едва превышал метр, взрослая женщина казалась настоящим гигантом.
Он молча сделал шаг назад, укрывшись за плечом Маленького крёстного.
Матушка стояла против света, и её лицо тонуло в мрачной тени.
— Вы двое. На выход.
Маленький крёстный молча шагнул за порог.
Се Сяочжоу замешкался, застыв на месте.
Монахиня процедила:
— Что, захотелось продолжить наказание в изоляторе?
«Так эта комната — изолятор?» — пронеслось в голове у юноши.
Неудивительно, что здесь ничего нет...
Се Сяочжоу отбросил лишние мысли и поспешил вслед за ними. В незнакомой обстановке разумнее всего было подчиниться указаниям воспитательницы.
* * *
Они шли по бесконечно длинному коридору.
Матушка шествовала впереди, а мальчики плелись сзади. Широкие шаги взрослого человека значительно превосходили детские, и вскоре между ними образовалась приличная дистанция.
Се Сяочжоу прибавил ходу, с трудом успевая за спутниками. Из-за детских коротких ножек даже такая короткая прогулка заставила его сбиться с дыхания.
На ходу он незаметно оглядывался по сторонам.
Несмотря на прошедшие годы, приют «Евангелие» почти не изменился.
Всё те же здания: церковь, столовая, спальные корпуса, учебные классы... Только комната, где в будущем жил Крёстный отец, сейчас служила изолятором для провинившихся.
И точно так же массивные ворота приюта были заперты на тяжёлый замок, отпереть который можно было только ключом.
Ангел говорил, что ключ находится у Крёстного отца.
Но то было в будущем. А где ключ сейчас? Если достать его и сбежать отсюда прямо сейчас, засчитает ли система прохождение этапа?
При этой мысли Се Сяочжоу косо взглянул на Маленького крёстного.
Тот хоть и уменьшился в размерах, но не утратил своей ледяной отстранённости. Профиль мальчика оставался строгим, а плотно сжатые губы недвусмысленно транслировали: «Не подходи — убьёт».
Засмотревшись, Се Сяочжоу и не заметил, как Матушка привела их к столовой.
Внутри уже собралась внушительная орава детей разного пола и возраста.
Монахиня прошла между рядами столов и встала во главе помещения.
Се Сяочжоу оглянулся: Маленький крёстный уже успел занять место за одним из столов. Не зная, куда приткнуться, юноша уселся прямо рядом с ним.
И тут же ощутил на себе изумлённые взгляды окружающих.
Се Сяочжоу на мгновение замер, а затем огляделся. Все соседние стулья вокруг Маленького крёстного пустовали. Похоже, мальчика здесь... откровенно изгоняли из общества?
В этот момент над столовой раздался громкий голос Матушки:
— Воздадим благодарность Господу за хлеб наш насущный!
Все сироты синхронно склонили головы, сложили ладони и забормотали:
— Воздадим благодарность Господу...
Се Сяочжоу прилежно повторял слова, но глаз так и не закрыл, вполглаза наблюдая за соседом.
Маленький крёстный истово, с глубоким почтением погрузился в молитву.
Будь на его месте взрослый Крёстный отец, это смотрелось бы величественно и строго. Но в исполнении пухлощёкого мальчугана...
Се Сяочжоу сжал губы до боли, изо всех сил сдерживая позыв к смеху.
Молитва окончилась.
То ли Се Сяочжоу показалось, то ли Маленький крёстный действительно едва заметно мазнул по нему быстрым взглядом.
Юноша мгновенно выпрямил спину, взялся за вилку и с преувеличенно серьёзным видом уставился в тарелку.
Еда не баловала разнообразием: чёрствый ржаной хлеб, варёный зелёный горошек и жиденькая морковная похлёбка. От одного вида скручивало живот.
Се Сяочжоу взял кусок хлеба и принялся медленно его жевать.
Вокруг остальные дети уплетали стряпню за обе щеки, и лишь Маленький крёстный ел чинно и неторопливо, резко выделяясь на общем фоне.
Обед быстро закончился.
Под конвоем Матушки начались привычные приютские будни: уборка, уроки, вечерняя служба в церкви.
Несмотря на малый возраст, воспитанники отличались поразительным послушанием. Во время молитв никто не смел вымолвить ни слова — все сидели, опустив глаза.
Будучи убеждённым атеистом, Се Сяочжоу не испытывал трепета и, пока остальные молились, успевал поглядывать по сторонам.
И он оказался не единственным осквернителем обряда.
В девичьей половине зала обнаружилась ещё одна белая ворона.
Их взгляды встретились мгновенно.
У Се Сяочжоу отлегло от сердца: присутствие другого участника означало, что происходящее — лишь очередной сценарий шоу, а не спонтанный сбой.
Второй участницей оказалась Короткостриженая девушка, тоже уменьшившаяся до детских размеров. Она восседала среди девочек, и при виде Се Сяочжоу её глаза вспыхнули надеждой.
После службы, затерявшись в толпе выходящих детей, они сумели перекинуться несколькими словами.
Время поджимало, поэтому Короткостриженая вкратце описала своё положение.
Ранее её вместе с другими участниками заперли в комнате «Алчности». Когда Крёстный отец увёл Се Сяочжоу, остальные подпали под чары греха и устроили кровавую бойню.
Она выжила лишь потому, что была ранена и не могла двигаться. Забрав ключ, девушка выбралась из комнаты, но её тут же сморил неодолимый сон.
А очнулась она уже ребёнком в далёком прошлом приюта.
Се Сяочжоу кивнул — всё сходилось.
— Карта и предметы пропали? — тихо спросил он.
Девушка качнула головой.
Такого раньше не бывало. Какими бы опасными ни казались испытания, артефакты всегда оставались их главной опорой. Теперь же, лишившись козырей, она чувствовала себя уязвимой.
Се Сяочжоу велел ей не делать глупостей, затеряться среди воспитанников и ждать удобного случая для встречи.
Пережив столько испытаний, Короткостриженая беззаветно верила ему, поэтому лишь молча кивнула.
Разговор окончился, и они растворились в своих группах.
Се Сяочжоу хотел найти взглядом Маленького крёстного, но тот словно сквозь землю провалился.
Не успел юноша оглядеться, как на него обрушился тяжелый взор Матушки, и ему пришлось смиренно поплестись за остальными.
* * *
Гулкий колокольный звон возвестил о наступлении ночи.
Нынче небо выдалось чистым, без единого облачка, озарённое ярким ликом луны.
Дети спали в общих спальнях, разделённых по полу.
Чтобы упростить себе ночные вылазки, Се Сяочжоу выбрал кровать в самом дальнем и темном углу. Он решил дождаться, пока все уснут, и отправиться на поиски Короткостриженой.
Ожидание затянулось до полуночи.
Наконец Се Сяочжоу открыл глаза — в них не было и следа сна. Бесшумно спустившись со своей койки, он на цыпочках прошмыгнул к выходу.
Старая дверь отозвалась едва слышным скрипом.
Се Сяочжоу замешкался и оглянулся: дети продолжали мирно сопеть в своих постелях.
Облегчённо выдохнув, он выскользнул в коридор и прикрыл за собой дверь.
Холодный серебристый свет затапливал пустынные галереи.
Се Сяочжоу скользил сквозь лунные пятна, следуя за собственной длинной тенью. Но едва он повернул за угол, как по ногам ударил ледяной порыв ветра.
Он поневоле поднял голову к окну.
Небо затянуло мрачной пеленой. Сквозь тучи проглядывал серп луны, окружённый зловещим кроваво-красным ореолом.
В памяти Се Сяочжоу всплыли слова одного из прошлых участников: «Это жуткая луна. Если в небе загорается кровавый ореол — жди появления Демона».
Шаги юноши замедлились.
Из темноты впереди донёсся едва уловимый звук.
Сдавленный, исполненный муки хрип. Кто-то отчаянно пытался подавить боль.
Се Сяочжоу прижал руку к холодной стене и медленно пошёл на звук. Благодаря детской лёгкой поступи его шаги оставались абсолютно бесшумными.
В самом глухом и тёмном тупике он разглядел сжавшийся силуэт.
Там царствовал мрак, скрывавший детали. Но вот туча на миг расступилась, и бледный свет озарил угловую нишу.
Это был...
Маленький крёстный.
Он съёжился на полу, полностью утратив дневную неприступность. Обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом, мальчик дрожал. Его одежда покрылась пылью и грязью, а на ткани темнели свежие пятна крови.
Се Сяочжоу сделал ещё шаг.
Тело ребёнка сотрясала крупная дрожь — так проявляется боль, выжигающая саму душу.
Он ранен?
Се Сяочжоу замешкался, собираясь спросить, но в этот миг Маленький крёстный вскинул голову.
В его глазах, чёрных как сама бездна, пылало отражение кровавой луны.
А на лбу проступали два витых чёрных рога.
Знамение настоящей демонической сути.