Прежде Се Сяочжоу полагал, что с благочестивым воплощением Бога реки договориться будет проще, чем с его тёмной сущностью. Однако он упустил из виду одну простую истину: даже самый милосердный бог едва ли способен сохранить первозданную чистоту, пройдя через подобное предательство.
Светлое и тёмное начала, сущие в нём, слились воедино, отравляя друг друга. Но главное — будь то свет или тьма, и то и другое обладало безудержной, почти болезненной собственнической жилкой. Отпускать свою невесту божество не собиралось.
На сей раз Сяочжоу жестоко просчитался.
Главный босс этого шоу, «Невеста Бога реки», оказался куда опаснее Цинь Юаня из предыдущего выпуска. В прошлый раз Сяочжоу удалось заговорить зубы противнику обещанным статусом постоянного участника, однако с Богом реки подобная уловка была обречена на провал.
Положение казалось безнадёжным.
Подыскивая выход из тупика, Се Сяочжоу присел у окна и взглянул наружу. С тех пор как божество обрело истинный облик, Приречная деревня предстала в своём настоящем виде: словно только что пережившая всемирный потоп, пропитанная сыростью и тяжёлым тинистым запахом. С отрешёнными, лишёнными эмоций лицами деревенские жители молча восстанавливали на берегу разрушенный жертвенник, готовые к началу нового ритуала.
Строительство алтаря подходило к концу; нужно было найти лазейку до того, как вспыхнут жертвенные костры.
Сяочжоу опустил взгляд на зажатую в ладони пару шестигранных костей. Изящные, гладкие, словно выточенные изо льда, они заметно изменились: один кубик оставался абсолютно прозрачным, тогда как другой налился густой, тяжёлой багряницей.
Эта переменчивая суть проявилась сразу после того, как сгинул Злой бог. Существовала ли между ними прямая связь?
— О чём задумался? — воздух в комнате едва заметно дрогнул, и из рассеявшейся водяной пелены соткался Белоодеянный бог. Его холодная ладонь легла Се Сяочжоу на плечо.
Не выдавая своих чувств, юноша непринуждённо спрятал две шестигранные кости в кулак.
— Думаю о предстоящем ритуале, — тихо отозвался он.
— И что же тебя беспокоит? — поинтересовался Бог реки.
Сяочжоу обернулся и, взвесив слова, с сомнением произнёс:
— Жду его с нетерпением... и в то же время мне немного страшно.
— Не стоит, — ласково промолвило божество. — Это не принесёт боли, поверь мне.
— Верю, — еле слышно шепнул Сяочжоу и доверчиво прижался к нему, ластясь щекой к груди.
Но взгляд юноши при этом оставался безучастным и ледяным.
Божество плавно поглаживало его по спине. Всякий смертный испытывает трепет перед водной стихией — слепой, беспощадной силой, способной в миг утащить на дно. И всё же Се Сяочжоу, вопреки страху, не пытался бежать, покорно дожидаясь часа жертвоприношения. Эта покорность тешила тщеславие Бога реки.
На мгновение в его душе усомнилась жалость: умереть от удушья — мучительная доля, столь хрупкое создание изведётся в слезах... Впрочем, минутная слабость быстро рассеялась. Лишь став его невестой, Сяочжоу навеки принадлежит ему.
Во всём прочем божество было готово уступить своему избраннику.
Но только не в этом.
— Я приготовил иной свадебный наряд, — сменил тему Бог реки. — Пойдем, примеришь.
Се Сяочжоу поднял на него непонимающий взгляд:
— Иной наряд?..
Прежний свадебный убор, вымокший в речной воде, с него сняли уже давно.
Взяв юношу за руку, божество провело его в соседний покой. В самом центре лежал узорчатый свадебный халат. Всё тот же алый цвет, однако вместо прежней вышивки «сто птиц, почитающих феникса» ткани украшал иной мотив — феникс, кружащий среди пионов. И покроем, и качеством шёлка этот наряд разительно отличался от первого.
Догадавшись о причине, Сяочжоу словно бы невзначай заметил:
— Но ведь прежнее платье было так красиво... Зачем менять?
Лицо Бога реки заметно потемнело:
— То было дурным.
Определённых пояснений не последовало. Но Се Сяочжоу не намеревался отступать: слегка склонив голову набок, он пролепетал:
— Но почему?
Взор божества, устремлённый на вспыхнувший пурпуром шёлк, стал тяжёлым, а дыхание — ощутимо студёным.
Почему? Ответ был очевиден: в том платье юноша едва не отведал брачного ложа с его тёмным двойником. Подобное врезалось бы оскоминой в память любому, а уж тем более ревнивому божеству.
Ощутив, как воздух сковало лютым морозом, Сяочжоу вздрогнул и боязливо прошептал:
— Вы гневаетесь на меня?.. — помедлив, он ухватился пальцами за край белого рукава. — Из-за Злого бога?..
— Забудь о Нём! — резко оборвал его Бог реки.
Юноша испуганно отшатнулся, пальцы соскользнули с ткани. На длинных ресницах заблестели слёзы:
— Вы всё-таки вините меня...
Опять слёзы.
Суровый тон божества тут же сменился на милость:
— Я не виню тебя. Просто... ты — моя невеста, и я не позволю тебе говорить о ком-то другом.
Боги эгоистичны и слепы в своём обладании. Они не делятся тем, что считают своим, — даже с собственной тёмной ипостасью. Одно лишь воспоминание о том, как юноша с той же кротостью ластился к Злому богу, впивалось в сердце Речного владыки ядовитыми иглами зависти.
При этом он отдавал себе отчёт, что вины смертного тут нет: беспомощная, пугливая овечка, что могла она противопоставить древнему злу? Но чем яснее была эта мысль, тем сильнее закипала ненависть к тёмному двойнику. Не дели они одну плоть на двоих, божество уже давно испепелило бы супостата.
Сяочжоу тихо всхлипнул, опустив голову, и крупная слеза покатилась по его щеке.
Кап.
Влажное пятно расплылось на досках пола.
— Не плачь, — вздохнул Бог реки, бережно утирая своими пальцами горячие капли. — Когда ты окончательно станешь моим... всё прочее утратит смысл.
Се Сяочжоу вскинул взор, очищенный слезами. Прозрачный, бездонный взгляд... В его голове мгновенно оформился дерзкий замысел.
Божественные сущности слепы в своей гордыне и ревности. И тот, и другой. Но способны ли две столь властные воли ужиться в одном сосуде?
Он сжал в кулаке те две шестигранные кости. Кубики соприкоснулись с едва слышным сухощавым щелчком.
Пока ладонь сжата, никому не ведомо, на чьей стороне окажется перевес. Это грандиозная авантюра.
Не взглянув на выпавшие грани, Се Сяочжоу позволил костям соскользнуть на дно тёмного кармана. На лице его расцвела кроткая, лишённая страха улыбка, в которой читалось лишь страстное упование:
— Как бы мне хотелось... поскорее стать вашей невестой.
Столь откровенное излияние чувств пришло божеству по вкусу. Взор его смягчился:
— Сие случится непременно, невеста моя.
* * *
Желал того Се Сяочжоу или нет, а час жертвоприношения неумолимо приближался.
Ниспала очередная ночь — непроглядная, лишённая малейшего проблеска звёзд или луны. Вдоль извилистого русла один за другим вспыхивали жертвенные костры. Багровые языки пламени плясали на воде, окрашивая речную гладь в тревожные оранжевые тона и придавая этой обители мертвецов жутковатое праздничное убранство.
Сбежавшиеся к воде жители Приречной деревни с бесстрастными, деревянными лицами взирали на Се Сяочжоу. Зажатый в кольцо молчаливой толпы, юноша ступал к помосту. Его алый шлейф тяжело волочился по земле, руки были смиренно сложены на груди, а на губах играла робкая улыбка — будто перед алтарём шествовала счастливая невеста, а не обречённая на гибель жертва.
[Чжоучжоу просто божественен!]
[Я уже наделал сотню скринов... вдруг после этого выпуска мы его больше не увидим?! Чжоучжоу, я буду помнить тебя, хнык-хнык...]
[Ему что, вообще не страшно? Неужели у него остался козырь в рукаве?]
[Давайте посчитаем: все артефакты у Се Сяочжоу закончились, остался только кинжал. Вопрос: можно ли кинжалом прикончить Бога реки?]
[Конечно нет! Это же божество, оно бессмертно!]
[Тогда чему он улыбается?]
Се Сяочжоу взошёл на середину алтарного помоста. Едва он остановился, за его спиной с оглушительным треском рухнули мостки, соединявшие деревянный настил с сушей, отрезая последний путь к отступлению.
Внизу бушевали тёмные воды. Наверху порывистый ветер хищно трепал полы алого одеяния.
Улыбка сошла с лица юноши. Он не стал исполнять танец молитвы богу — лишь замер, устремив взор в речную гладь. Из бурлящей пены одна за другой проступали мертвенно-бледные тени утопленниц. Их губы беззвучно шевелились, зазывая его на дно, требовательно увлекая за собой.
[Почему он замер?]
[Картинка зависла?]
[Он что, решил сдаться?]
[И ради этого вы его хвалили? Всё равно сейчас сгинет...]
[Сколько ни тяни время, финал один. Давай уже быстрее!]
Речной владыка будто уловил нечто неладное: волны хлынули с удвоенной силой. Ревущий поток вышиб одну из опор помоста, и деревянный настил тут же просел в углу. Конструкция стремительно разрушалась.
Считанные мгновения отделяли его от падения.
Час настал.
Поджав губы, Се Сяочжоу неспешно проговорил:
— Вы и вправду намерены просто смотреть, как я выхожу замуж за Бога реки?
Его голос — не слишком громкий, но отчётливый — разнёсся над речным бурлением.
Кипящий поток на миг замер. Водяной столб взвился вверх, рассыпаясь тучей брызг, и из водяного марева соткался Белоодеянный бог.
— Что ты творишь? — нахмурилось божество.
Се Сяочжоу молитвенно сложил ладони у груди и сокрушённо шепнул:
— Неужели Вы так и не явитесь?
Божество вздрогнуло, в его облике возникла смута. Выражение лица, сама аура начали стремительно меняться, будто внутри вспыхнула яростная междоусобица. В этой плоти уживались две воли: поначалу светлый Бог реки брал верх, намертво сковав тёмное воплощение, но стоило лишь юноше произнести эту роковую фразу, как Злой бог пробудился от спячки. Ни та, ни другая сущность более не могли взять верх.
В конце концов две противоборствующие силы пришли к шаткому согласию. Из уст божества донёсся двойной, зловеще сдвоенный голос:
— Так чьей же невестой ты желаешь стать?
Река медленно поглощала подножие жертвенника. Се Сяочжоу запрокинул голову, и по его щеке скатилась одинокая прозрачная слёзка:
— Я... я и сам не ведаю.
— Сперва я помыслил, что сердцем прикипел к Богу реки...
— Но затем... воспылал любовью и к Злому богу...
— Моё сердце точно раскололось надвое, полюбив два разных божества одновременно.
Юноша опустил веки, смиренно предавая себя на волю рока, с горьким раскаянием в голосе:
— Должно быть, столь непостоянный человек не достоин стать невестой божества. Но если вы всё ещё готовы принять меня... сделайте выбор сами.
— Кому из вас мне достаться: Богу реки или же Злому богу?
[Вот это поворот! Классическая схема заправского бабника!]
[Что за развод?!]
[ «Да начнётся драка.jpg»!]
[Главное — побольше зрелищ! Вперёд! Пусть разнесут друг друга!]