На сцене и зрители, и участники затаив дыхание следили за тем, что происходило в Мире Сада. Трое из четырёх претендентов уже выбыли из игры, и в испытании оставался лишь Участник №2 — Се Сяочжоу.
Табло рядом по-прежнему показывало круглый ноль в графе «Очки симпатии», отчего интрига достигла предела. Сможет ли Участник №2 завоевать расположение Художника? И сколько очков выбьет? От этого зависел финальный рейтинг, так что напряжение на сцене нарастало.
— Что №2 замышляет? — недоуменно нахмурилась Лу Лу, не сводя глаз с экрана.
— Неужели собрался устроить пожар? — предположил Сюй Жань.
В особняке Художника повсюду разлит легковоспламеняющийся скипидар — стоит чиркнуть спичкой, и всё полыхнёт так, что и пепла не останется. Но зачем Се Сяочжоу идти на такие крайности? Сюй Жань искренне не понимал. Судя по обстановке, Художник явно проявлял к парню интерес. Уступи №2 — и гарантированно получил бы заветные очки. Зачем рушить всё и действовать вопреки всякой логике?
— Выпендривается перед публикой, — скрестив руки на груди, процедил Шэнь Юэюй. — Рано или поздно доиграется.
Напустив на себя презрительный вид, он, тем не менее, не отводил взгляда от экрана.
* * *
От благоухающего, утопающего в цветах сада не осталось и следа. Особняк погрузился во мрак, заселённый жутковатыми тенями. Впрочем, именно так этот дом и выглядел на самом деле.
У Се Сяочжоу сложился чёткий план. Убрав зажигалку, он решительно шагнул из комнаты. Едва дверь распахнулась, в коридоре показался мертвец. Почуяв движение, ходячий труп, неуклюже покачиваясь, побрёл к нему.
Се Сяочжоу даже не вздрогнул. Сорвав со стены ближайшую картину, он подпёр её огнём и швырнул прямо в мертвеца. Едва искра коснулась плоти, тот вспыхнул, как сухая солома. Дёрнувшись по инерции на пару шагов вперёд, он мгновенно обратился в горстку угля.
По коридору пронёсся сквозняк, принеся с собой тяжёлый запах гари. Се Сяочжоу чуть дрогнул ресницами. Оранжевые отблески пламени плясали на его лице, отчего глаза казались необычайно яркими.
Разве станет истинный мастер помнить послушную, идеальную модель? Лишь вид того, как безупречный белый лист рвётся на части на его собственных глазах, способен выжечь в душе неизгладимый след.
На губах Се Сяочжоу скользнула едва заметная усмешка.
В этот момент висевшая неподалёку картина сорвалась и с громким стуком рухнула на пол. Гулкое эхо прокатилось по залу, привлекая внимание хозяина дома.
Раздался тихий скрип колёс. Из темноты коридора показался Художник. Откинувшись на спинку кресла-каталки, он приподнял подбородок, устремив взгляд на балкон второго этажа.
Там, у самых перил, стоял юноша. В его тёмных глазах читалась непреклонная решимость.
Кап... кап...
С порезанного стеклом пальца сорвалась капля крови. Рана не затягивалась, и вскоре на балюстраде темнела алая лужица.
Взгляды их скрестились. Голос Се Сяочжоу слегка дрогнул:
— Господин Художник... простите. — Он сделал паузу и твёрдо добавил: — Я не смогу.
Он отверг предложение Художника. Даже под угрозой гибели парень остался верен себе. В нём жило наивное, почти детское упрямство — желание сохранить первозданную чистоту, не позволяя никому нанести на свой холст чужие краски.
У Художника снова запершило в горле. Сухой кашель вырвался из груди, принеся во рту солоноватый вкус крови. Спустя мгновение хриплый голос отозвался эхом:
— И что же ты возомнил себе?
В душе Художника вспыхнула извращённая радость. Пусть юноша сопротивляется — у него всё равно нет выбора. Находясь в полной власти мастера, он обречён стать лишь послушным материалом. А сам Художник нанесёт на этот чистый холст самый яркий, самый роковой мазок.
От этой мысли его пальцы дрогнули — то будет главное произведение всей его жизни.
Угадав эти мысли, Се Сяочжоу испуганно отступил на шаг. В его глазах блеснули слёзы.
— Да, я ничего не могу сделать... Но... — Он поднял руку. С тихим щелчком зажигалка выбросила язычок яркого пламени. — Я в силах сделать собственный выбор.
Лишь сейчас до Художника дошло, что замыслил юноша. Его всегда безучастный голос впервые сорвался:
— Нет!
Но было слишком поздно. В особняке не имелось никакой мебели — лишь бесконечные картины на стенах. Написанные с щедрым добавлением скипидара холсты вспыхивали мгновенно. С каждым шагом Се Сяочжоу за ним расцветали огненные цветы.
Небольшие поначалу язычки пламени разрастались с невероятной скоростью, пожирая полотна одно за другим и смыкаясь вокруг фигуры юноши. Сквозь гул огня донёсся судорожный стук колёс кресла-каталки.
Стоя в самом центре бушующего пожара, Се Сяочжоу приподнял ладони, будто бережно баюкая огонь. Наклонив голову, он смотрел на бушующее пламя без тени страха — в его облике осталась лишь невинная, безмятежная чистота.
Он уничтожил белый лист сам. Жестоко, окончательно и безвозвратно.
Художник не мог предугадать такого исхода. Он ожидал покорности, думал, что юноша смирится и станет идеальным шедевром. А тот оставил его ни с чем, лишь с собственным гибельным финалом.
Пальцы Художника сжались на подлокотниках кресла так сильно, что на бледной коже выперли синие жилы.
Что ж... Замечательно.
Впервые в жизни его захлестнула буря неконтролируемых чувств: то ли гнев, то ли горькая тоска. Одно он знал точно: этот образ выжжен в его памяти навечно.
* * *
Се Сяочжоу готовился к адской боли от ожогов, но едва огонь охватил его, мир рассыпался, и он мгновенно оказался обратно на сцене. Остальным участникам приходилось переживать мучительную смерть, чтобы завершить съёмку, а он выскочил, не почувствовав даже малейшей боли.
Словно кто-то неведомый заботливо уберёг его от страданий.
Мысль промелькнула и растаяла. Похлопав ресницами, Се Сяочжоу попытался сфокусировать взгляд: перед глазами всё ещё плясали огненные зайчики.
Хлоп!
Прожекторы сверху синхронно развернулись, запечатав Се Сяочжоу в ярком столпе света. Он оказался в самом центре всеобщего внимания.
— Как прискорбно! — надрывался Ведущий в микрофон. — Наш последний участник также покидает испытание раньше времени, и его очки симпатии равны нулю! Похоже, завоевать сердце господина Художника так никому и не удалось. Его мир будет временно запечатан до следующего...
Договорить он не успел. Зал взорвался оглушительным гулом восхищённых и поражённых криков, полностью перекрывшим слова Ведущего. Раздражённый оратор недоуменно оглянулся на экран.
Там, среди бушующего моря огня, стоял Художник. Языки пламени плясали вокруг, но не смели коснуться его плоти, расступаясь и образуя ровный проход.
Прижав платок к губам, Художник зашёлся сухим кашлем. Лишь спустя пару секунд он отнял руку, открывая лицо. Всегда ледяной, отстранённый, прятавший чувства под непроницаемой маской, сейчас он казался иным. Великий пожар растопил его броню: в стеклянных, неживых зрачках вспыхнул ослепительный, искренний огонь, отныне выжженный в его сердце навечно.
В тот же миг счётчик на табло пришёл в движение.
— Похоже, господин Художник всё же воспылал чувствами к Участнику №2! — завопил Ведущий. — Сколько же очков он получит? Давайте узнаем!
Цифры на экране стремительно заплясали.
— Наверное, больше пятидесяти процентов? — с надеждой предположила Лу Лу.
— Думаю, под семьдесят, — потёр подбородок Сюй Жань.
— Чушь, с чего бы вдруг? — огрызнулся Шэнь Юэюй. — Слишком много для такого трюка. Чуть-чуть поднимется — и всё.
Прошло несколько секунд, а счётчик всё крутился. Не выдержав напряжения, Шэнь Юэюй фыркнул:
— Не сотню же он ему выдаст, в самом деле!
Едва слова слетели с его губ, как счётчик замер. Художник либо оставался безучастен, либо...
— Сто процентов! — визг Ведущего едва не пробил динамики. — Снова сто процентов! Участник №2 второй раз подряд побивает абсолютный рекорд!
Шэнь Юэюй обомлел. Щёки его вспыхнули от жгучего стыда — будто ему отвесили сочную пощёчину на глазах у всех.
Зал потонул в овациях. Вместе с оглушительными аплодисментами море световых табличек с цветом поддержки Шэнь Юэюя на трибунах заметно поредело.
«А-ха-ха-ха, №1 своими руками разогнал собственную фан-базу!»
«Эй, фанаты №1, вы где все? Вылезайте, тут такое шоу!»
«Для нашего Чжоучжоу соточка очков — раз плюнуть!»
«Советую первому номеру сразу сдаться, пока не поздно!»
Се Сяочжоу вернулся в шеренгу участников. Лу Лу тут же подалась к нему и с придыханием спросила:
— Как ты это сделал?! На чём ты его подловил? Это же просто невероятно!
Се Сяочжоу лишь мягко улыбнулся в ответ, предпочтя промолчать.
На самом деле ни Русал, ни Художник не испытывали к нему банальной влюблённости. Их чувство представляло собой глубокую, бодрящую кровь одержимость — но система считывала и её как очки симпатии. Раскусив эту внутреннюю логику шоу, выбить максимальный балл не составляло труда.
* * *
— Время летит незаметно, и мы переходим к третьему раунду! — Ведущий взмахнул рукой в сторону гигантского экрана. — После короткой паузы встретим нашу третью цель симпатии!
Багровое пламя на экране уступило место непроглядной тьме. Камера приблизилась, проникая в мрачное, лишённое окон помещение, где лишь с трудом угадывались очертания обстановки.
На ступенях каменной лестницы восседал юноша. Его пышные волосы отливали тёмным багрянцем, а смуглая кожа обтягивала крепкие мышцы. Обнажённый по пояс, он был опутан тяжёлыми чёрными цепями. Две цепи насквозь пробивали его ключицы, оставляя на коже запёкшиеся подтёки крови. Он находился в заточении.
Однако даже скованный цепями, пленник излучал дикую, смертоносную угрозу. Казалось, сделай кто шаг навстречу — и он бесстрашно рванётся вперёд, чтобы перегрызть чужую глотку.
Ощутив на себе чей-то взгляд, юноша вскинул голову. Его глаза, лишённые фокуса, слепо уставились в пустоту.
— Представляем вам мир магии! — торжественно возгласил Ведущий. — Перед вами бывший Король демонов. Потеряв зрение, он не смог одолеть врагов и попал в плен. Заключение превратило его в жестокого, непредсказуемого монстра. Интересно, как наши участники подступятся к столь опасной цели симпатии?
— В этом раунде используется поочерёдное завоевание, а ваша роль — тюремные охранники Короля демонов!