За окном раздался резкий, хаотичный шелест — словно кто-то с оглушительным треском перелистывал кипы сухой бумаги.
Се Сяочжоу вскинул взгляд.
Оконные стёкла сплошной стеной облепили бумажные человечки. Они напрочь перекрыли свет, и сквозь щели в рамах видно было, как их широкие, нарисованные алой краской рты непрестанно открываются и закрываются, будто выкрикивая что-то.
Прислушавшись, можно было различить монотонный, лишённый человеческих интонаций хор:
— Невеста... Благоприятный час настал! Выходи... Выходи...
Каждый выкрик сопровождался оглушительными ударами в двери и окна.
К счастью, деревянные рамы держались крепко. Они лишь слегка дрожали, не поддаваясь натиску бумажной оравы.
[Романтическое шоу в мгновение ока превратилось в хоррор?]
[До смерти жуть, мне страшно!]
[Сколько раз повторять: ты сам призрак! Перестань кошмарить самого себя!]
Убедившись, что бумажные куклы пока не способны выбить двери и прорваться внутрь, Се Сяочжоу немного успокоился и поделился своими выводами с Лу Лу.
Девушка едва перевела дух, как её охватила новая тревога:
— А эта песня... Откуда она?
Помимо глухого стука за окнами, из глубины комнат доносилось чистое, звенящее пение. Традиционная ария в переплетении со стуком создавала поистине гнетущую атмосферу.
— Должно быть, поёт Третий молодой господин, — помедлив, ответил Се Сяочжоу.
— Ты уже встречался с ним? — изумилась Лу Лу.
Известно, что ключевой целью симпатии в этом испытании являлся именно Третий молодой господин Цинь, однако никто из остальных участников его до сих пор не видел.
Се Сяочжоу указал на стол:
— Стоит разжечь эти благовония, и он явится.
Проследив за его жестом, Лу Лу увидела изящную курильницу в виде золотой жабы. Из пасти распахнутого золотого черепа непрерывным потоком сочился сизый дым.
Принюхавшись, девушка уверенно произнесла:
— Это благовоние из рога носорога.
Се Сяочжоу быстро вспомнил древнее поверье: благовоние из рога носорога, возжжённое в ночи, истончает грань между мирами и открывает взор в обитель теней.
Дым, поднимавшийся над курильницей, соединил мир живых с загробным царством, позволив им услышать пение призрачного артиста.
Се Сяочжоу подошёл ближе и лёгким дыханием коснулся чаши курильницы.
От его дыхания сизая дымка заклубилась сильнее, окутав всё вокруг плотной пеленой, словно они оказались посреди сказочного тумана. В этом призрачном мареве всё чётче звучала ария, к которой присоединился аккомпанемент традиционных инструментов: надрывный, плачущий глас суона, тоскливый перелив флейты и ритмичный бой барабанов.
Пронизывающие звуки суона разносились эхом, наводя ужас в сочетании с тёмными силуэтами бумажных кукол за окном.
Лу Лу невольно отступила назад, подальше от курильницы в виде золотой жабы.
Се Сяочжоу развернулся к источнику звука. Стоило ему сделать шаг по направлению к внутренним покоям, как Лу Лу порывисто схватила его за рукав, останавливая.
— Может... не стоит туда идти? — прошептала она.
Се Сяочжоу тихо качнул головой:
— Бежать бессмысленно. Снаружи кишат бумажные твари. Если мы не найдём иной путь к спасению, они рано или поздно выломают двери.
Лу Лу пришлось уступить. Стиснув зубы, она последовала за ним.
Просторную залу рассекала резная деревянная ширма, делившая помещение на две части. Именно оттуда разносились звуки арии.
Осторожно обогнув ширму, Се Сяочжоу замер.
Мелодия мгновенно оборвалась.
За ширмой никого не было — Третий молодой господин будто растворился в воздухе. Лишь в самом центре покоев возвышалась миниатюрная, невероятно детальная модель театральной сцены.
Изящный подмосток был убран с филигранной точностью. Спереди его закрывал плотный алый занавес, готовый в любой момент взвиться вверх и выставить на обозрение зрителей некое представление.
Се Сяочжоу огляделся. Поодаль стояли два резных кресла, обращённые прямиком к подмосткам — словно приготовленные для почётных гостей.
Подойдя ближе, он провёл пальцами по полированному подлокотнику.
Помещение просматривалось насквозь. Если Третий молодой господин не показался, на то могло быть лишь две причины: либо его здесь нет вовсе, либо он ждёт, пока они сыграют по его правилам.
Немного подумав, Се Сяочжоу без колебаний опустился в кресло.
На лице Лу Лу отразился откровенный страх:
— Ты не боишься?
Каждый ветеран «Шоу ужасов» знал: во время съёмок любая безделушка может стать причиной мучительной гибели.
Се Сяочжоу восседал в кресле с полным спокойствием, непринуждённо положив руку на подлокотник:
— Не переживай. Когда зрители займут свои места, представление начнётся. — Он бросил взгляд на соседнее кресло: — Садись.
Помявшись в сомнениях, Лу Лу стиснула зубы и приняла приглашение.
Едва оба кресла оказались заняты, алый занавес на миниатюрной сцене бесшумно взмыл вверх, открывая взгляду живописные декорации.
На подмостках стояли две фигурки величиной с ладонь. Несмотря на крошечные размеры, движения и черты их кукольных лиц поражали невероятной реалистичностью.
Бум! — звонко ударил гонг, знаменуя начало спектакля.
Куклы ожили, задвигавшись с изумительной грацией.
Се Сяочжоу вгляделся в происходящее. На сцене разворачивалась история любви между юным дворянином и молодой актрисой, исполнявшей роли амплуа «хуадань». Волею судьбы их пути пересеклись, и на пике страсти они осыпали друг друга пылкими клятвами в вечной верности.
Их голоса, звучавшие вопреки кукольным размерам, отличались глубиной и безупречной техникой, дающейся лишь годами изнурительных тренировок.
Однако идиллия длилась недолго. Посреди любовной арии настроение спектакля резко изменилось.
Из-за кулис выбежала орава фигурок в чёрных одеяниях. Они грубо разняли влюблённых, разводя их по разные стороны подмостков.
Сцена разделилась надвое: на одной половине угасал в постели юноша, на другой — проливала слёзы перед зеркалом тоскующая дева. Каждый из них пел о невыносимой горечи разлуки.
Се Сяочжоу нахмурился. Спектакль был разыгран мастерски, но какой смысл кроется в этой драме?
Он подавил любопытство и продолжил наблюдать.
Сперва казалось, что перед ними типичная трагедия о несчастной любви, но в разгар тоскливых арий свет на сцене замигал и окончательно померк.
В полумраке было видно, как юный господин свалился с ложа на пол, излил три кровавых плевка и замер без дыхания.
Свет вспыхнул вновь.
Декорации сменились: перед зрителями предстала усадьба сихэюань. Над воротами красовалась вывеска с надписью: «Поместье Цинь».
Итак, перед ними разворачивалась история самого семейства Цинь.
Когда подмостки озарились яркими огнями, поместье пестрело праздничными украшениями — там готовились к свадьбе. На дверях и окнах алели иероглифы «Двойное счастье», однако левая половина каждого символа была красной, а правая — белоснежной, что придавало убранству зловещий, потусторонний вид.
В следующем акте служанки под руки вывели актрису в главный зал. После свадебного ритуала она официально стала невесткой семьи Цинь.
Но это не было счастливым воссоединением — её выдали замуж за покойника. А на следующее утро несчастную заживо замуровали в дубовом гробу.
Комедия в мгновение ока обратилась кошмаром.
Невзирая на отчаянное сопротивление девушки, её силой уложили в домовину. Крышку закололи тяжёлыми гвоздями, перекрыв доступ к воздуху, и обрекли на мучительную смерть в полной темноте.
Даже сквозь толщу дерева чувствовалось, что запертая внутри жертва ещё жива: она безвольно царапала доски, оставляя на них кровавые борозды.
А домочадцы семейства Цинь с холодным равнодушием обступили гроб, дожидаясь, пока жертва испустит последний вдох.
В этой сцене не звучало ни слова — лишь оглушительно и надрывно стенала суона, от звуков которой кровь стыла в жилах.
Когда пленница в гробу окончательно затихла, люди из поместья Цинь опустили домовину в могилу.
Но едва они собрались засыпать её землёй, из глубин гроба донёсся слабый плач младенца.
Опешившие слуги выхватили лопаты и сорвали крышку. Оказалось, перед смертью женщина родила недоношенного ребёнка.
Младенец был мёртв — сморщенный, крошечный комочек плоти, выделявшийся лишь ярким алым пятнышком родинки у самого края глаза.
Сочтя это дурным предзнаменованием, домочадцы без долгих раздумий выбросили тельце на пустырь для бездомных.
Однако после их возвращения над поместьем Цинь зарядили проливные дожди. По ночам у стен дико вопили кошки, а в воздухе то и дело эхом отзывалось призрачное пение.
Охваченные ужасом, хозяева приглашали монахов и даосов для изгнания нечисти, но все ритуалы оказывались бессильны. И вот однажды ночью под покровом тьмы в поместье явилась сама актриса — в роскошном наряде и полном гриме.
На лицах фигурок застыл дикий, смертельный ужас.
На этом действие оборвалось.
Фигурки были совсем крошечными, но эмоции передавали с поразительной точностью — Се Сяочжоу, сидящий перед сценой, на собственной шкуре ощутил всю глубину их отчаяния.
Он затаил дыхание, ожидая финального акта.
Похоже, именно так и появился на свет Третий молодой господин.
Неудивительно, что дворецкий утверждал, будто никакого Третьего господина в поместье нет — он умер в момент своего рождения.
Бум!
Гонг прогрохотал вновь.
Опомнившись, куклы на сцене кинулись врассыпную за занавес. Лишь одна из них замешкалась и осталась на подмостках.
Словно почувствовав неладное, кукла с диким воплем бросилась наутёк, но в этот момент с небес опустилась белая, изящная мужская ладонь и мёртвой хваткой сжала беглянку.
Это было вовсе не спасение. Пальцы сжались — и голова куклы разлетелась вдребезги.
Хоть фигурка и была искусственной, из неё брызнули настоящая алая кровь и белесый мозг.
Третий молодой господин медленно приподнял веки. В его узких, приподнятых к вискам глазах застыла потусторонняя грация, а в уголке глаза ало полыхала родинка.
Прикрыв уголок губ, на котором запеклась капля чужой крови, он тихо произнёс:
— Я ищу искреннее сердце... Найдётся ли оно хоть у кого-нибудь?
Его голос звучал чарующе, а лик был прекрасен, словно цветущий персик, но перед ними стоял вовсе не артист... Перед ними стоял свирепый демон.
У Се Сяочжоу перехватило дыхание.
Лу Лу отчаянно засигналила ему взглядом: «Бежим или дерёмся?!»
Се Сяочжоу быстро взвесил шансы. Пересечься с демоном наедине или выскочить к ораве бумажных тварей снаружи? Первый вариант выглядел куда предпочтительнее.
— Третий молодой господин, — он не стал отводить взгляд, открыто посмотрев демону в глаза. — Каким, по-вашему, должно быть искреннее сердце?
Дьявольский артист скользнул по нему взором и на мгновение замер:
— А, это ты... — Он узнал Се Сяочжоу и тихо усмехнулся: — Искреннее сердце... Оно должно быть преданным до последнего вздоха, не меняющим своей сути даже за порогом смерти. У тебя есть такое?
[У нашего Чжоучжоу, разумеется, есть!]
[Постойте, мне одному кажется, что тут что-то не так?]
[Вот именно! Зачем злой твари вообще чьё-то искреннее сердце?!]
* * *
События перенеслись на день назад.
Бледный как полотно Шэнь Юэюй отчаянно колотил в запертую дверь.
Створки были намертво заблокированы. Из укрытия он видит, как к нему медленно приближается фигура в театральном костюме.
Лик незнакомца излучал губительное очарование, в уголке глаза алела родинка, а губы были сочно-красными. Из широкого рукава выскользнула изящная кисть, сжимавшая ещё бьющееся человеческое сердце.
Оно судорожно сокращалось, и с него густыми каплями стекала алая кровь.
Контраст между утончённой красотой и кровавым кошмаром был ужасающим.
Третий молодой господин приблизился и поднёс трофей к лицу, принюхиваясь:
— Фе... Это сердце недостаточно искреннее. — В его глазах мелькнула холодная сталь. — А у тебя есть искреннее сердце?
Шэнь Юэюя охватил смертельный ужас. Он своими глазами видел, как этот демон с улыбкой вырывал грудины у прошлых жертв, поэтому, не раздумывая, выпалил:
— Нет! У меня его нет!
Третий молодой господин брезгливо швырнул бьющийся орган в сторону, словно никому не нужный мусор, и разочарованно вздохнул:
— Как жаль... Если у тебя нет искреннего сердца, ты абсолютно бесполезен.
В его взгляде читалось отвращение, с каким смотрят на смердящий хлам.
Шэнь Юэюй застыл в оцепенении.
Ответишь «да» или «нет» — результат один: мучительная смерть.
Демон взмахнул шёлковым рукавом и сделал шаг вперёд. В глазах Шэнь Юэюя этот прекрасный юноша ничем не отличался от кровожадного монстра.
Съёмочная группа предупреждала: гибель в этом раунде означает окончательную смерть в реальности. Мозг Шэнь Юэюя работал на пределе, и он в отчаянии закричал:
— Я знаю! Я знаю, у кого есть такое сердце!
Третий молодой господин остановился. С его пальцев струилась кровь, словно ногти были выкрашены алой рубиновой краской:
— И у кого же?
Шэнь Юэюй сквозь зубы процедил имя:
— Се... Сяо... чжоу.
* * *
Третий молодой господин приподнял рукав, прикрывая нижнюю часть лица, но даже по его глазам можно было легко прочесть эмоции.
В них сквозило пылкое, почти безумное предвкушение.
Есть оно... или нет?
Се Сяочжоу оказался перед тяжелейшим выбором. Он чувствовал: любой прямой ответ станет смертельной ловушкой.
Затаившийся в тени Шэнь Юэюй уже потирал руки в злорадном предвкушении.
«Если Се Сяочжоу сдохнет здесь, все мои прошлые неудачи изгладятся из памяти зрителей! Публика помнит лишь победителей и не станет скорбеть по трупу!»
«Быстрее... отвечай же!» — мысленно торопил он.
Се Сяочжоу на мгновение задумался. Ему хотелось выиграть больше времени, но по выражению лица демона было ясно: тот не станет ждать.
— У меня... — заговорил Се Сяочжоу, — у меня есть к вам вопрос.
Третий молодой господин изогнул бровь:
— Какой же?
Се Сяочжоу с наивным любопытством похлопал ресницами:
— Зачем вам это искреннее сердце? Какая от него польза?
— Мне просто хочется взглянуть на него, — ответил тот.
— Тогда в этом нет ничего интересного, — спокойно произнёс Се Сяочжоу. — Ведь у каждого человека есть искреннее сердце.
Демона, похоже, искренне зацепило это утверждение:
— Вот как? И почему же?
[Когда он спросил «почему?», то уже попался в сети Чжоучжоу!]
[Мастер разговорной психотерапии — наш Брат Чжоу!]
[И не спорьте!]
Се Сяочжоу не отводил взгляда от глаз Третьего молодого господина.
Он знал: когда человек лжёт, он подсознательно прячет взор. Следовательно, если смотреть собеседнику прямо в глаза, любые слова приобретают вес истинной правды.
Приложив ладонь к собственной груди, Се Сяочжоу заговорил:
— Человек — крайне сложное создание. Каким бы подлым или чёрствым он ни был, у него всегда найдётся уязвимое место и кусочек искренности. Разница лишь в том, кому эта искренность предназначена.
Он сделал небольшую паузу и продолжил:
— Если вам нужно обычное человеческое сердце, полное искренности к кому-то, — у меня оно есть. Но если вы ищете сердце, искреннее по отношению к вам... тут я бессилен.
Третий молодой господин внимательно выслушал его, погрузившись в глубокие раздумья:
— У каждого есть искреннее сердце...
— Именно так, — подтвердил Се Сяочжоу.
Демон медленно опустил веки. Его узкие, хищные глаза обладали чарующей, нечеловеческой красотой. Он издал тихий, глубокий вздох, в котором слышалась лёгкая печаль:
— Как жаль... Ведь я — не человек.