[Это что, уже перемотка сразу к признанию?]
[Да ну, не похоже на Обманщика — с чего бы ему так легко сдаваться?]
[Я только отлучился на пару минут кого-нибудь грохнуть, а тут уже такое?! Что я пропустил?]
[Какая-то муть. Обманщик явно не из тех, кто прыгает в ручки по первому свистку!]
Внезапное признание застало Се Сяочжоу врасплох. В первую секунду он даже не нашёлся, что ответить.
Верить Обманщику на слово он, разумеется, не собирался. Отзвучали пылкие, исполненные нежности слова, а в голове у Сяочжоу мелькнула единственная мысль: что этот паяц удумал на сей раз?
Взгляд юноши скользнул по пышным, словно налитым соком лепесткам розы и встретился с глазами Обманщика.
Тот стоял в безупречно скроенном фраке, воплощая собой саму изысканность. Маска скрывала верхнюю половину лица, не позволяя угадать выражение глаз, однако на губах замерла всё та же привычная, едва заметная насмешка.
Се Сяочжоу слишком часто попадался на его удочку. Этот изгиб губ, эта отрепетированная грация... Каждая деталь кричала о фальши.
Обманщик лгал всегда и обо всём.
Люди обычно лгут ради выгоды или спасения. Но этот человек лгал без малейшей цели, просто по прихоти — и именно поэтому защититься от его лжи было почти невозможно.
Впрочем, нынешняя выходка выбивалась из общего ряда.
Вплети Обманщик в свою сеть любую другую нить, Се Сяочжоу, быть может, и попался бы. Но любовные излияния... В этой сфере юноша мог похвастаться немалым опытом. Он привык водить других за нос, а не выступать в роли доверчивой жертвы.
Сяочжоу не прикоснулся к розе. Проигнорировав пылкое признание, он спокойно произнёс:
— Господин Обманщик, верните мне ворона.
— Что ж, как пожелаешь... — Обманщик изогнул бровь.
Отказ ничуть его не задел — казалось, в этом мире вообще не существовало вещей, способных выбить его из колеи. С тихим смешком он накрыл бутон второй ладонью и сжал пальцы. Из раздавленного цветка брызнул алый сок.
У него были длинные, изящные пальцы — из тех, что созданы для фортепианных клавиш и виртуозных пассажей. Но их обладатель предпочитал иное искусство: фокусы и иллюзии.
Пальцы, сжимавшие раздавленные лепестки, дрогнули, будто внутри кулака кто-то отчаянно бился.
— Какой непослушный ворон, — с наигранным вздохом проговорил Обманщик. — А я-то надеялся, что он сдержаннее.
Он разжал ладонь.
Словно залп праздничного салюта, из его руки вырвался сноп алых лепестков. Они закружились в воздухе, медленно оседая на землю. И сквозь этот листопад к Се Сяочжоу метнулась тёмная тень.
Ворон, явно пострадавший от рук фокусника, выглядел плачевно: пёрышки взъерошены, полёт неровный, неуверенный. Впрочем, сдаваться птица не собиралась. Запорхав за спину Сяочжоу, он возмущённо замахал крыльями в сторону обидчика.
— Кар-р! Кар-р!
Сейчас я тебе не соперник, но вот придёт Доктор — он с тебя спустит шкуру!
— Доктор? — Обманщик задумчиво окинул птицу взглядом. Похоже, названное имя укололо его любопытство, и он сделал движение, намереваясь снова цапнуть ворона.
Птица вздрогнула от ужаса. Не желая вновь оказаться в цепких пальцах, ворон обратился в алый всполох и мгновенно втянулся в перстень на руке Се Сяочжоу.
Взгляд Обманщика проследил за ним и замер на пальцах юноши.
Его тонкую кисть украшало кольцо: шинка изгибалась в форме вороньих крыльев, а в центре, среди россыпи мелких бриллиантов, алел рубин, похожий на распустившийся бутон розы.
Обманщик заставил свой взгляд задержаться на украшении лишь на мгновение. Поправив лацкан и смахнув с плеча упавший лепесток, он шагнул к юноше.
Се Сяочжоу едва успел моргнуть, как наряд фокусника изменился. Теперь на нём был чёрный фрак, расшитый золотом, вспыхивавшим при каждом движении, точно перья сказочной птицы. Вычурно, броско, на грани гротеска — и всё же на нём эта роскошь смотрелась безупречно.
— И всё это твои трофеи, кошечка? — Обманщик аккуратно коснулся тонких пальцев Сяочжоу, приподнял его руку и с едва скрываемым восхищением рассмотрел кольцо. — Весьма неплохие трофеи.
От его дыхания, коснувшегося уха, по коже Се Сяочжоу пробежали мурашки.
Юноша неосознанно качнул головой, а его пушистый хвост непроизвольно взмыл вверх.
Обманщик выпустил его пальцы и перехватил эту мягкую, неспокойную ленту, медленно поглаживая от самого кончика к середине.
Звериные инстинкты вопили о том, что от этого опасного монстра нужно бежать без оглядки. Но рассудок твердил обратное: проявишь слабину — проиграешь.
Се Сяочжоу мгновенно взял себя в руки и ровным голосом произнёс:
— Я всего лишь слегка освоил чужую науку. До вашего мастерства мне далеко, господин Обманщик.
Голос звучал абсолютно спокойно, однако чуткие ушки на макушке предательски дёрнулись.
Обманщик разжал пальцы. Сяочжоу тут же поджал хвост.
На подушечках фокусника белели тонкие волоски. В солнечном свете они были отчётливо видны.
— Вот как? — он небрежно разглядывал свою ладонь. — А я-то решил, будто ты соткал идеальную ложь.
Се Сяочжоу вопросительно изогнул бровь.
Фокусник сдул белые шерстинки. Те плавно опустились на землю.
Маска исчезла с его лица, открыв тонкие черты и сощуренные, исполненные иронии глаза:
— Ну, к примеру... «Я люблю тебя».
Се Сяочжоу вздрогнул, но промолчал.
— В конце концов, — продолжал Обманщик с едва уловимым подтекстом, — именно в этой лжи тебе нет равных. Разве не так?
В Городе лжи ничто не могло укрыться от его взора. Слова, которыми юноша закармливал Пожирателя лжи, долетели и до него.
Это показалось Обманщику любопытным — но не более того.
Он отличался от прочих монстров и не намеревался попадаться на подобную удочку.
Именно ради демонстрации собственного превосходства он и разыграл весь этот фарс с признанием.
Се Сяочжоу и вправду раздумывал над подобным шагом. За его плечами был немалый опыт обмана хозяев локаций, он научился покорять их сердца и властвовать над ними. Это оставалось его главным козырем.
Однако от небрежных слов Обманщика кончики пальцев Сяочжоу похолодели, а ладони покрылись едва заметной испариной.
Спектакль с розой нужен был лишь для одного: дать понять, что все прежние трюки Сяочжоу шиты белыми нитками и на Обманщика не подействуют.
Поняв намёк, Сяочжоу не стал упорствовать. Изогнув губы в лёгкой улыбке, он проговорил:
— Вовсе нет. Подобная фальшь слишком топорна, господин Обманщик. Вас ею точно не провести.
Фокусник с видимым удовольствием принял эту скрытую похвалу:
— И как же ты намереваешься обвести меня вокруг пальца?
Юноша на мгновение задумался и решил отмерить правды:
— Пока не придумал.
— Что ж, думай, — снисходительно отозвался Обманщик. — Время у тебя есть.
С этими словами он развернулся и пошёл прочь.
Спустя пару мгновений толпа, ещё недавно наполнявшая улицу, растаяла без следа, и людный квартал погрузился в звенящую тишину.
Се Сяочжоу замешкался на секунду, а затем бросился вслед:
— Господин Обманщик! — в его звонком голосе скользнули капризные нотки.
Мужчина обернулся.
Юноша быстро догнал его; его пушистый хвост мерно покачивался из стороны в сторону.
Обманщик задумчиво пробежался пальцами по тыльной стороне ладони.
Прелестное создание.
И на ощупь очень приятное.
Когда этого мальчишку удавалось провести, в его влажных глазах закипали слёзы. Он, вероятно, даже не догадывался, насколько соблазнительно выглядел в эти минуты — так и подмывало сжать его чуть сильнее.
Пальцы фокусника вновь непроизвольно сжались.
Сяочжоу выпрямился и заявил:
— Вы обещали научить меня искусству лжи.
Обманщик припомнил прошлые разговоры.
Хм... кажется, нечто подобное он и впрямь ввернул. Вот только кто в здравом уме станет принимать слова Обманщика за чистую монету? Разве что этот наивный кошечек.
Встретившись взглядом с чистыми, доверчивыми глазами юноши, он с ехидством спросил:
— Неужели? — он кокетливо накрутил алый локон на палец. — Что-то не припомню.
Обманщик чуть прищурился, выжидая.
Чего именно? Наверное, ему хотелось увидеть, как мальчишка понурится и печально опустит ушки.
Однако Сяочжоу вовсе не выглядел расстроенным. На его губах заиграла лукавая усмешка:
— Господин Обманщик, уж не испугались ли вы?
Фокусник искренне изумился, брови его поползли вверх:
— Вот как?
Заложив руки за спину и позволив хвосту обвиться вокруг пальцев, Сяочжоу гордо вскинул подбородок:
— Я заставлял верить себе очень многих. И вполне возможно, вы станете следующим.
Выскажи подобное кто-то другой, Обманщик сочёл бы собеседника спесивым глупцом. Но из уст этого котёнка угроза звучала... мило.
Именно мило.
Словно крошечный котёнок распушил шерсть и попытался казаться грозным зверем. А хозяин прекрасно знает: стоит сжать загривок — и разбушевавшийся питомец тут же притихнет.
Пальцы фокусника качнулись. Сделав равнодушный вид, он переспросил:
— Неужели?
Се Сяочжоу слегка склонил голову, сверкнув острым кончиком клыка, и с нажимом произнёс:
— Именно так. Вы ведь отказываетесь учить меня только потому, что боитесь проиграть, верно?
По-хорошему, Сяочжоу предпочитал держаться от этого опасного персонажа подальше.
Но судьба Вора наглядно доказала: даже собрав нужную сумму Монет лжи, вырваться из Города лжи не удастся. Слепая отработка правил — верный путь к гибели.
Ключ к разгадке находился у хозяина этой локации — у Обманщика или во Внутреннем городе.
А значит, прятаться бессмысленно, придётся идти на сближение. Ещё по дороге Сяочжоу подробно разобрал характер своего визави и выстроил тактику.
Обманщик был безгранично самонадеян.
Он виртуозно плёл сети лжи и свысока взирал на тех, кто в них попадал, выступая одновременно и в роли главного актёра, и единственного зрителя своего театра.
Ему не требовались ни слепые почитатели, ни банальные чувства. Ему нужен был равный — другой Обманщик, способный принять вызов.
И в то же время гордыня не позволяла ему поверить, что подобный соперник вообще существует.
Сяочжоу требовалось продемонстрировать дерзкое стремление встать в один ряд с фокусником, но при этом дать тому повод думать, будто юнец захлебнётся собственной спесью.
Пусть мастер считает, что полностью контролирует игру.
Сяочжоу перехватил собственный хвост и тихим, умоляющим тоном переспросил:
— Господин Обманщик, вы всё-таки не хотите меня научить?
Юноша не сводил с него взгляда, рассчитывая на успех.
Фокусник разыгрывал его не раз, но ни одна из проверок не закончилась гибелью.
Это означало лишь одно: весь Город лжи для Обманщика — просто игровая площадка, место для забав.
Он был уверен, что сможет зацепить внимание монстра.
И не прогадал.
— Забавно, — губы Обманщика тронула улыбка. — Что ж... я научу тебя.
Се Сяочжоу прибавил шаг, равняясь с собеседником, и пригляделся к нему.
Заходящие лучи солнца мягко очерчивали профиль фокусника, придавая его облику призрачность.
Мужчина лениво растопырил пальцы:
— Самая примитивная ложь обманывает лишь глаза.
Пальцы качнулись — и на подушечках вспыхнул алый язычок пламени. Он поднёс к огню вторую ладонь, и на коже проступил страшный ожог.
Скорчив мученическую гримасу, он наигранно возопил:
— Ох! Как больно!
Сяочжоу даже не вздрогнул.
Завывания тут же сменились тихим смехом.
— Видишь? — фокусник разжал ладонь. Ни пламени, ни обугленной кожи — ничего не осталось.
Обычная иллюзия.
— А ложь посерьёзнее? — поинтересовался Сяочжоу.
Обманщик взмахнул кистью, и сорвавшиеся с его пальцев искры мгновенно превратились в стайку светлячков, закружившихся в воздухе.
— Ложь средней пробы способна обмануть самого лжеца. Лишь поверив себе, ты сможешь заставить поверить остальных.
Эти слова Сяочжоу уже слышал от него прежде.
В сознании юноши мелькнула смутная догадка, но ухватить её он не успел — мысль ускользнула.
— А высшая ложь... — в глазах Обманщика блеснуло гордое превосходство, — обманывает сами правила.
Что такое правила? Смена времён года, восход солнца, рождение и смерть — всё это правила.
[Одна я считаю, что этот Обманщик чертовски хорош, когда дурит людям головы?]
[Да даже не то чтобы хорош, от него просто исходит эта бешеная харизма!]
[Боже, как он фокусы показывает, у меня аж дыхание спирает...]
— Господин Обманщик, а вам удавалось обмануть правила? — спросил Сяочжоу.
Фокусник поднял палец к небу:
— Тебе, должно быть, говорили, что я не выношу тьму?
Сяочжоу мгновенно вспомнил.
Это была первая ложь, с которой он столкнулся в Городе.
Владелец гостиницы утверждал, что ночь здесь никогда не наступает, поскольку Обманщик терпеть её не может.
Выходит... Обманщик и впрямь сумел обвести правила вокруг пальца?
И правило о том, что лжец навеки застревает в Городе — тоже его рук дело?
Сяочжоу хотел спросить ещё, но мужчина приложил палец к губам, призывая к молчанию:
— Слишком много вопросов, кошечка.
Он растягивал слова с едва заметной угрозой:
— Небольшая хитрость украшает, но когда её чересчур — она начинает утомлять.
Сяочжоу замер.
Неужели его замысел раскусили?
Ресницы юноши вздрогнули, сердце сжалось, но на лице не отразилось и тени испуга:
— Я всего лишь полюбопытствовал.
Обманщик усмехнулся:
— О да, кошки весьма любопытны. Но помни: любопытство кошку и губит, — он слегка сжал ушко на голове Сяочжоу. — Если захочешь узнать больше — ищи меня во Внутреннем городе.
Сяочжоу разомкнул губы, намереваясь остановить его, как вдруг раздался сухой щелчок пальцев.
С хлопаньем крыльев во все стороны рванула стая белоснежных голубей. Когда птицы рассеялись, фокусника уже не было. На мостовой остался лишь чёрный цилиндр, качавшийся от порывов ветра.
Из заулка выскочил белоснежный кролик, проворно водрузил цилиндр на голову, отвесил изящный поклон и юркнул в нору.
Сяочжоу метнулся вслед, но земля под ногами сомкнулась без единого шва.
Внутренний город.
Опять Внутренний город.
Все нити сходились к нему.
Но где искать этот вход? Город лжи велик, и обшаривать каждую подворотню в одиночку можно до бесконечности.
Поразмыслив, Сяочжоу вновь решил прибегнуть к помощи ворона.
— Кар-р... — пернатый вынырнул из рубина.
Выглядел он удручающе: пёрышки взъерошены, взгляд дикий, опасливый. Птица долго вертела головой, высматривая врага, и лишь убедившись, что Обманщик исчез, с обиженным видом прижалась к руке Сяочжоу.
Се Сяочжоу окинул его взглядом.
Эх, снова хочется куснуть...
Подавив кошачий позыв, он погладил ворона по гладкой макушке:
— Взлети повыше и посмотри на город с воздуха. Сможешь начертить схему?
Ворон понимающе кивнул:
— Кар!
Тёмная птица взмыла в небо, отчётливо вырисовываясь на фоне лазури.
[Бедная птичка-инструмент!]
[Ворон такой: в прошлый раз хоть ласковым словом подкупил, а нынче вообще за так эксплуатирует!]
Минут через тридцать ворон вернулся. Спланировав на песок, он стал клювом вычерчивать на сухой земле схему.
Сяочжоу указал пальцем на круг в центре:
— Это мы?
Ворон кивнул.
— А здесь — Западная часть?
— Кар!
Схема выходила наброском, но невероятно точным. Улицы, дома, площади — птица ничего не упустила.
Но сколько Сяочжоу ни всматривался, никаких следов Внутреннего города на ней не обнаружил.
— А того красноволосого ты видел?
При одном упоминании Обманщика ворон впал в ярость: он забил крыльями, издавая неистовый клёкот — явно понося противника на чём свет стоит. Лишь спустя минуту он остыл и отрицательно качнул головой.
Ни Обманщика, ни Внутреннего города он не заметил.
Логика подсказывала: фокусник скрывается именно там. Но если птица с высоты полёта ничего не увидела... где тогда искать этот Внутренний город?
Погладив ворона, Сяочжоу отправил его обратно в перстень. Запомнив начерченную схему, он решил попытать счастья и прогуляться по окрестностям.
Время у него ещё оставалось — съёмки шоу рассчитаны на целый месяц.
Кстати... какой сегодня день?
В Городе лжи не существовало смены дня и ночи, лишь Ранний и Поздний день, так что Сяочжоу давно сбился со счёта. Заглянув в телефон и проверив списания Монет лжи, он удивлённо понял, что идут всего лишь третьи сутки.
[Ежедневный сбор: Монеты лжи -10]
[Текущий баланс: 16 Монет лжи]
Наступил четвёртый день съёмок.
Присев на скамью, Сяочжоу принялся мысленно сводить воедино всё, что узнал о Внутреннем городе.
Управляющий цирка прибыл оттуда ради пополнения расходных материалов. А наградой за провизию было право войти во Внутренний город.
Владелец гостиницы уверял, будто Внутренний город — настоящий рай, свободный от фальши и обмана, куда мечтает попасть каждый, да только прохода туда нет.
Следовательно, для входа требовалось особое условие: время или пропуск.
Сяочжоу вспомнил о безделушке, оставленной Вором. Едва он собрался достать её, как за спиной раздался оклик:
— Вот ты где!
Сяочжоу обернулся. Перед ним стояла одна из участниц шоу.
Процесс превращения не обошёл её стороной: лицо девушки покрывали собачьи усы, а нос смешно очертился. Увидев Сяочжоу, она непроизвольно высунула язык и часто задышала.
Схватившись за щёки, девушка густо покраснела:
— Прости! Ничего не могу с собой поделать...
Сяочжоу понимающе кивнул.
Участница с собачьей мордой бесцеремонно присела рядом:
— Как успехи со сбором Монет лжи?
— Пока хватает, — туманно отозвался Сяочжоу.
— А я сперва зарабатывала ложью, — она с досадой почесала затылок, — а потом смотрю — и сама превращаюсь в собаку.
Видя, что зла она не желает, Сяочжоу предостерёг:
— Лучше воздержись от вранья.
— Да-да, — закивала собеседница. — Правила тут какие-то дикие: ляпнешь неправду — и на тебе, обрастаешь шерстью. Мне кажется, нам стоит объединиться с остальными...
— Погоди, — перебил её Сяочжоу. — Что ты сейчас сказала?
Девушка растерялась:
— Про звериные черты?
— Нет, до этого.
— Гм... Я сказала, что здешние правила какие-то странные...
Правила.
Обманщик говорил: высшая ложь обманывает сами правила.
Так не соткано ли всё существующее в Городе лжи из его фальши?
С первого шага этот мир казался безумным и надуманным.
Перевёрнутый порядок вещей, слияние людей со зверями, вечные сумерки без смены дня и ночи... Всё здесь спорило с законами реальности.
А значит, Обманщик обвёл вокруг пальца не только гостей, но и сами правила — и даже съёмочную группу Шоу!
Се Сяочжоу резко поднялся. Не обращая внимания на изумлённый взгляд спутницы, он чётко и веско произнёс:
— Я уже нахожусь во Внутреннем городе.
Хрусть...
В ушах раздался сухой треск, словно раскололось невидимое стекло.
Очистившись от дурмана, его взор наконец прозрел истину.