【Господин такой милый, такой несчастный...】
【Я прямо вижу этого верного пёселя, который несмело цепляется лапкой за край одежды! Чжоучжоу, ну утешь ты его скорее!】
Господин опустил голову, но не сводил с Се Сяочжоу пронзительного взгляда золотых глаз, полных робкой надежды.
При виде этого преданного пёселя... то есть Господина, даже у Се Сяочжоу на миг сжалось сердце от укола вины.
Впрочем, мимолётное сожаление быстро растаяло — его решение оставалось непоколебимым. Насколько бы покорным и послушным ни казался Господин, оставаться здесь Се Сяочжоу не мог.
Пересилив себя, Се Сяочжоу тихо произнёс:
— Господин... простите меня.
— За что «простите»? — растерялся тот.
Сколько бы времени ни прошло, тонкости и изящество людской речи всё ещё давались ему с трудом. Он по-прежнему не до конца понимал, какой смысл смертные вкладывают в иные слова.
Порывшись в бездонных архивах своей памяти, Господин лишь недоуменно нахмурился:
— Зачем ты извиняешься передо мной?
— Я не останусь, — чеканя каждое слово, мягко пояснил Се Сяочжоу. — И прошу прощения за то, что причиняю вам боль.
Тихое эхо прокатилось под сводами пустующей библиотеки.
В золотых глазах мелькнуло смятение.
— Почему? — выдохнул он, беспомощно подавшись вперёд. — Разве здесь плохо? Я буду защищать тебя, заботиться, уважать... Всё, что ты скажешь, я исполню! Всё до единого слова!
От захлестнувшей его бури эмоций тень у ног Господина стремительно вспухла и мгновенно затопила всё пространство библиотеки, разрастаясь до циклопических размеров.
Хруст!
Тьма стала настолько колоссальной, что стены здания не выдержали: по штукатурке со скрежетом побежали глубокие трещины. Задрожал полуразрушенный зал, с высоких стеллажей дождём посыпались фолианты, а воздух заполнил метельный вихрь белоснежных страниц.
Одна из них плавно проплыла перед самым лицом Се Сяочжоу.
Взгляд юноши на мгновение затуманился. В ушах изниоткуда возникла сводящая с ума, лишенная смысла шепчущая бессмыслица — ещё немного, и древняя скверна обратит его в беспомощное чудовище бездны.
— Гос... подин... — с трудом выдавил из себя Се Сяочжоу.
Этот едва слышный шепот выхватил сознание сущности из водоворота безумия. Он вовсе не желал вредить юноше — только удержать рядом. Совершив усилие над собой, Господин смирил безграничную плоть, уплотняя её до размеров обыкновенной человеческой тени.
Потустороннее шипение утихло, и белесые щупальца со скрежетом втянулись обратно во тьму.
Хрустальная люстра качнулась под потолком, и в библиотеку вернулась привычная мёртвая тишина. Если бы не кружащие в воздухе листы бумаги, Се Сяочжоу посчитал бы произошедшее мороком.
— Ты действительно не можешь остаться? — с замиранием сердца переспросил Господин.
— Не могу, — твёрдо отозвался юноша. — У меня есть одно очень важное дело.
Господин покорно опустил веки, не сказав больше ни слова. Однако скрытые в тени щупальца обмякли и сникли, повиснув безвольными плетьми.
Се Сяочжоу сделал осторожный шаг вперёд:
— Господин?
Тот отвернулся, избегая его взгляда.
Се Сяочжоу подошёл ближе:
— Господин!
— Что ж... иди, — глухо отозвался Господин.
А что ещё ему оставалось, кроме как уступить?
Се Сяочжоу был человеком — хрупким смертным созданием.
Одного случайного прикосновения щупальца хватит, чтобы превратить его в бесформенное месиво из костей и плоти. Подобных марионеток у Господина исчислялись тысячи, но сделать таким Се Сяочжоу он не желал ни за что на свете.
Удержать силой нельзя. Оставалось лишь отпустить.
Он усвоил немало людской мудрости, но самым важным уроком стали чувства, которым его научил юноша.
Оберегать, уважать, сопереживать... Ибо только так выражается настоящая симпатия к кому-то.
Пусть Господин до конца и не постиг сути этих понятий, он свято следовал наставлениям Се Сяочжоу.
Се Сяочжоу не ожидал, что тот уступит так легко. Направившись к выходу, он громко произнёс:
— Тогда я пойду...
Договорить он не успел — Господин резко вскинул голову.
Из тьмы за его спиной выскользнули извивающиеся плети и с некоторой настойчивостью подтолкнули своего повелителя вперёд.
Оказавшись перед юношей, Господин запнулся и, неловко перемявшись, выдохнул:
— Ты... ведь ещё вернёшься ко мне?
Се Сяочжоу и сам не был уверен в будущем, а потому ответил размыто:
— Если справлюсь со всеми делами и смогу вернуться, то обязательно найду вас.
Встретив искренний, чистый взгляд смертного, Господин понял: тот не лжёт. На его лице просияла улыбка, а в золотистых зрачках заиграли брызги расколотых звёзд.
Улыбка угасла, и он с недоумением приложил ладонь к груди:
— Странно... На этот раз почти не грустно. Смотри, даже не болит.
Се Сяочжоу поднял руку и тихо прикоснулся к его груди, снизу вверх вглядываясь в потеплевшие черты.
Господин замёрз, застигнутый врасплох.
Он чувствовал, что должен сделать нечто важное, но абсолютно не понимал, что именно. Руки его беспомощно повисли вдоль туловища.
Се Сяочжоу мягко улыбнулся:
— В такие моменты положено обнимать, Господин.
Тот несмело подался вперёд и неловко заключил юношу в объятия. Опасаясь сокрушить хрупкую людскую плоть нерассчитанной силой, он лишь слегка прижал его к себе, едва касаясь.
Зато щупальца, извиваясь от нетерпения, так и норовили обвить тёплое тело смертного.
Господин бросил на них строгий взгляд.
Щупальца замерли.
Получив суровый нагоняй от хозяина, они обиженно свернулись и уползли во тьму.
Се Сяочжоу со вздохом покачал головой:
— Господин, я же учил вас, как нужно обниматься.
— О... — тихо протянул тот и на этот раз прижал юношу к себе изо всех сил.
Человек был мягким, тёплым и удивительно приятным на ощупь.
Господину захотелось, чтобы это мгновение длилось вечно — вплоть до скончания времён.
Но какими бы долгими ни были объятия, разлуки избежать не удастся.
От этой мысли в груди снова тяжело защемило. Казалось, тысячи крошечных муравьёв въедаются в само сердце, а к горлу подступает ком.
Господин медленно опустил руки и зажмурился, не в силах больше смотреть на юношу.
Щупальца синхронно отвернулись, уставившись кончиками в стеновые панели.
Се Сяочжоу уже собрался спросить, что это значит, как услышал глухой голос:
— Уходи.
Если смертный не исчезнет прямо сейчас, Господин не мог поручиться за последствия.
Возможно, если не смотреть вслед, горечь расставания будет не такой невыносимой?
【А-а-а, я плачу!】
【Слёзы на глазах...】
【Господин такой замечательный, он лучший!】
【Эй, а предыдущий комментатор, помнится, совсем недавно доказывал, что Цинь Юань — незабываемая первая любовь и вообще идеал! Ну вы и переобуваетесь!】
Се Сяочжоу смерил его пристальным взглядом, затем резко сделал шаг вперёд и крепко обнял.
Господин изумлённо распахнул глаза.
Прижавшись щекой к его груди и слушая мерный, тяжёлый стук сердца, Се Сяочжоу прошептал:
— Обязательно дождитесь меня, Господин.
— Хорошо, — кивнул тот.
Короткие объятия разжались.
Юноша отступил и направился к выходу из библиотеки. Но не успел он преодолеть и половины пути, как у самых его ног зашевелилась густая тень.
Се Сяочжоу обернулся и заметил неподалёку Господина.
Тот переминался с ноги на ногу и, помявшись, тихо спросил:
— А... поскорее вернуться никак нельзя?
Время для древней сущности было подобно прибрежной горсти воды — неисчерпаемым и бесконечным. Но для смертных оно утекало мгновенно.
Их природы различались кардинально, и всё же Господину страстно хотелось завладеть каждой секундой жизни Се Сяочжоу.
— Я постараюсь, — пообещал юноша.
Справившись со съёмочной группой, он, вероятно, сумеет попросить Неназываемого позволить ему проведать Господина ещё хотя бы разок...
Не успел он додумать мысль, как Господин протянул руку из-за спины:
— Вот. Возьми.
Се Сяочжоу опустил взгляд.
На ладони лежал пышный алый бутон — свежий, будто только что сорванный в саду, с прозрачными каплями росы на бархатных лепестках.
— Ты говорил, что репродуктивные органы этого растения принято дарить только тем, кто тебе симпатичен, — со всей прямотой заявлял Господин. — Ты мне нравишься.
Се Сяочжоу не нашёл, что ответить.
Умел же Господин интерпретировать человеческие понятия с присущим лишь ему своеобразием!
Приняв розу, юноша мгновение помешкал и мягко произнёс:
— Вы мне тоже нравитесь, Господин.
Лицо собеседника оставалось непроницаемым — ни одна мышца не дрогнула.
Зато в темных углах зала смущённые щупальца, пряча кончики, принялись восторженно извиваться и закручиваться спиралями.
Массивные двери библиотеки со скрежетом распахнулись.
Се Сяочжоу шагнул наружу. Воля Господина рассекла непроглядную мглистую пелену подобно тому, как Моисей раздвинул воды Чермного моря, открывая ровную тропу.
Оглянувшись, юноша увидел застывшую у порога фигуру и прикованный к нему внимательный золотой взгляд. Помахав на прощание рукой, Се Сяочжоу решительно направился вглубь тумана.
Господин смотрел ему вслед, не отводя глаз до тех пор, пока силуэт юноши окончательно не растворился в белёсом мареве.
А за его спиной...
Великолепное убранство библиотеки стремительно поглощала густая, непроглядная скверна. Из мрака доносилось отвратительное влажное шуршание ползущей плоти.
Из тьмы выскользнул склизкий отросток и осторожно лёг хозяину на плечо.
Вглядываясь в туманную даль, Господин тихо прошептал:
— Мне всё ещё... плохо.
Неужели такова плата за обретение человеческой природы?
* * *
Выйдя из пелены тумана, Се Сяочжоу оказался перед совершенно новым пейзажем.
Путь ему преграждала река.
Мутный поток бурлил и пенился, увлекая за собой стремительные, бездонные воды.
Юноша вгляделся в противоположный берег.
Стоило пересечь эту водную преграду — и он очутится у самой Телебашни. Вот только русло было настолько широким, что нигде вокруг не проглядывалось и намёка на мост.
Се Сяочжоу подошёл к самой кромке воды. Из-под его ноги выскользнул камушек и канул в речную глубину — без всплеска, мгновенно поглощённый пучиной.
Неужели придётся переправляться вплавь?
Но он до смерти боялся воды и абсолютно не умел плавать.
Юноша беспокойно зашагал по берегу, однако ни одна лодка на горизонте так и не появилась.
«Вот бы найти карту личности, способную превратить меня в птицу...»
С этой мыслью он открыл системную инвентарную колоду, но, тщательно перебрав карты, ничего подходящего не обнаружил.
Пришлось отступить и поискать иные пути. Юноша пошёл вдоль русла, как вдруг тихий ветерок донёс до него неземное, чарующее пение.
Немного подумав, он направился на звук.
Вскоре перед ним выросло величественное, монументальное здание.
Перед фасадом раскинулась широкая площадь, в центре которой возвышался белоснежный фонтан в виде изящного ангела. Прозрачные струи воды искрились на воздухе, наполняя всё вокруг атмосферой священного благолепия.
Се Сяочжоу ступил на каменные плиты.
Приблизившись, он смог рассмотреть сооружение во всех деталях.
Здание явно отличалось традиционным западноевропейским стилем: белоснежные внешние стены, округлый купол и стрельчатые витражные окна, расписанные библейскими сюжетами.
Это была церковь.
Заглянув сквозь приоткрытые дубовые врата, Се Сяочжоу заметил высокий тёмный силуэт, застывший перед величественным изваянием Иисуса.