За стеклянным переплётом окна стрелки башенных часов неслись с бешеной скоростью, сливаясь в сплошной тёмный круг.
Бум!
Тяжёлый, глухой гул разнёсся по окрестностям.
Будто подчиняясь этому знаку, стрелки понемногу замедлили свой безумный бег, замерев в точке настоящего. Время вернулось в привычное русло.
Се Сяочжоу разомкнул веки. Обесцвеченный, чёрно-белый мир вновь заиграл красками: вспыхнуло оранжевыми языками пламя в камине, зазеленел вьюн в оконном проёме, оттаял золотисто-серый ковёр ручной работы...
Но перед глазами всё ещё стояли картины прошлого.
Часовая башня рушилась посреди огненного хаоса. Снопы искр перемешивались с летящими обломками кирпича и черепицы — казалось, ещё секунда, и всё погребёт под завалами. Однако Маленький крёстный отец даже не подумал спасаться. Сделав шаг вперёд, он протянул руку, пытаясь удержать Се Сяочжоу, но лишь рассек пальцами пустой воздух.
Вспышка угасла. Среди дымящихся руин остался лишь одинокий силуэт. Склонив голову и пачкая щеки копотью, он застыл — покинутый и потерянный.
Сяочжоу порывался сказать хоть слово утешения, но образ Маленького крёстного отца растаял. Перед ним стоял взрослый мужчина — статный, выправленный до хруста.
Крёстный отец находился совсем рядом.
Сяочжоу чуть приподнял голову. С этого ракурса отлично проглядывались резкие, холодные линии плеч и талии. Крёстный отец держался с безупречным изяществом, не выдавая ни единой эмоции.
Тот голос, прозвучавший среди пламени... принадлежал ему?
Сяочжоу скользнул взглядом ниже и заметил, что Крёстный отец что-то сжал в кулаке. Полупрозрачные осколки осыпались к его носкам, а на ладони темнели следы ожога.
Опустив раненую руку вдоль тела, Крёстный отец ступил на осыпавшиеся крошки стекла. Раздался сухой, чистый хруст.
Он сделал шаг к Се Сяочжоу.
Сяочжоу невольно сжался. Привыкнув к трогательному образу юного паренька, перестроиться на взрослого мужчину, на которого приходилось смотреть снизу вверх, оказалось не так-то просто.
Зрители в прямом эфире испытывали сходные чувства:
[А где же Маленький крёстный отец?!]
[Неужели его больше не будет?..]
[Ужасно хочу знать, как он отреагировал на исчезновение Чжоучжоу! Режиссёр, покажи кадры!]
[Какие вы ветреные! А мне вот взрослый Крёстный по душе!]
Шаги приближались.
Крёстный отец выступал из полумрака. Отблески камина плясали на его лице, отчего суровые, точёные черты казались ещё более жесткими. Впрочем, вглядевшись внимательнее, всё ещё можно было распознать очертания того самого юноши.
Глядя на него, Сяочжоу внезапно осознал: если он вернулся в прошлое и встретил там Маленького крёстного отца... помнит ли Крёстный отец всё, что произошло?
Он смущённо потеребил кончик носа.
М-да... Пожалуй, лучше бы ему забыть.
В прошлом, когда тело Сяочжоу уменьшилось, разум тоже на мгновение поддался детскости. Он ведь натворил тогда столько странных вещей! Теперь даже вспоминать неловко.
Пока он предавался стыдливым мыслям, Крёстный отец уже остановился перед ним. Серебряная цепочка монокля едва заметно покачивалась, ловя стеклышком оранжевые искры огня.
Вспомнив, как он тискал и обнимал Маленького крёстного отца, Сяочжоу окончательно смутился. Попятившись от надвигающейся фигуры, он случайно задел пяткой край дивана.
— Ох! — Оступившись, Сяочжоу потерял равновесие и завалился назад.
Приготовившись к болезненному удару о подлокотник, он зажмурился.
Однако мгновения шли, а падения не последовало.
В тишине слышно было лишь потрескивание поленьев да ровное, спокойное дыхание совсем рядом.
Длинные ресницы дрогнули, Сяочжоу открыл глаза. Лицо Крёстного отца находилось в считаных сантиметрах, а широкая, тёплая ладонь подхватывала его под спину.
Сяочжоу замер.
Сцена прямо как из какого-нибудь романтического сериала...
Впрочем, конфуз длился недолго: усадив Сяочжоу на диван, Крёстный отец тут же отстранился.
— Крёстный... — сглотнув, выговорил Сяочжоу.
Тот лишь молча выпрямился.
Сяочжоу бегло осмотрел его. Видя привычную бесстрастность на лице Крёстного отца, он чуть расслабился.
Не помнит? Наверное, нет...
Он не заметил за стеклом монокля глубокую, с трудом сдерживаемую бурю эмоций. Словно во льдах, спавших тысячу лет, вспыхнула искра. Или вернее... это пламя горело там всегда, просто из-за Се Сяочжоу оно разгорелось с новой силой.
[Ух ты-ы-ы!]
[Как думаете, он помнит?]
[Уверена, что помнит! Чжоучжоу ведь изменил прошлое!]
И зрители, и Сяочжоу, и сам Крёстный отец напрочь забыли про Ангела, зависшего под потолком.
Тот, не желая смиряться с замалчиванием своей фигуры, судорожно забился в путах, растопырив уродливые костистые крылья:
— Демон! Ты обязан исполнить условия нашей сделки!
Сяочжоу не удержался:
— Какой ещё сделки?
— Найти сердце, чистое и сияющее, подобно бриллианту! — с ненавистью выплюнул Ангел.
Считаясь воплощением праведности, Ангел ни на грош не верил в человеческие добродетели. Для него люди оставались ничтожными тварями: на словах — святоши, в душе — рабы низменных похотей. Он не верил, что Сяочжоу мог протянуть руку помощи Маленькому крёстному отцу.
— И что же ты сделал в прошлом? — торжествующе прошипел Ангел. — Небось, спасая собственную шкуру, попытался убить это нечестивое отродье?
Сяочжоу только бровь поднял:
— Что?
В глазах Ангела полыхнул ядовитый огонь:
— Или просто бросил его и сбежал?
Другого исхода Ангел даже не допускал. Кто в здравом уме станет рисковать собой ради какого-то Демона?
Сотни мелких глаз на его туловище сфокусировались на лице Сяочжоу. Смягчив тон до вкрадчивого, он пробормотал:
— Ничего страшного... Скажи правду. Любое твоё решение можно понять и простить.
— Я не бросал Маленького крёстного отца, — спокойно ответил Сяочжоу.
Ангел поперхнулся:
— Что?!
Затем из его горла вырвался сорванный, безумный смех:
— Думаешь, лживые речи тебе помогут? Ты пал жертвой собственного греха обмана! Демон, ты проиграл! Отдай свою жизнь!
[Что этот пернатый бред несёт?]
[Он вообще человеческую речь понимает?]
[Чжоучжоу же русским языком сказал: он его не бросал!]
Сяочжоу не знал подробностей пари, но при этих словах мгновенно перевёл взгляд на Крёстного отца.
Лицо того оставалось невозмутимым.
Сяочжоу хотел спросить, но перед глазами легла тень. Шершавые пальцы Крёстного отца мягко коснулись его лба, убирая растрёпанную прядь.
— Я отлучусь ненадолго, — раздался низкий голос. Задержав дыхание, он добавил: — Не волнуйся.
Кто ещё волнуется... — мысленно буркнул Сяочжоу.
Тень рассеялась. Крёстный отец исчез из комнаты, а вместе с ним испарился и ощипанный Ангел.
Оставшись в одиночестве, Сяочжоу поднёс пальцы к лбу. Поскольку Демоны обитают в пылающих недрах Бездны, температура их тела гораздо выше человеческой. Кожа всё ещё хранила тёплый отпечаток его прикосновения.
Мне кажется или... Крёстный отец действительно изменился?
Сяочжоу ждал на диване, но вместо возвращения Крёстного отца услышал из коридора яростный, исполненный боли вопль:
— Я не мог проиграть! Не мог!
Судя по тону, вопил Ангел. Только от былого елейного благочестия не осталось и следа. Искажённый, визгливый голос звучал куда более демонически, чем у самого владыки Бездны.
Сяочжоу подошёл к двери и приоткрыл её.
Крёстный отец стоял неподалёку во мраке. Его правая рука была поднята — вдоль ладони тянулся глубокий рваный порез, из которого струилась тёмная кровь, капая на пол и собираясь в алую лужицу.
Сяочжоу затаил дыхание.
Что произошло?
Зная, что Крёстный отец постоянно усмиряет демоническую природу болью, Сяочжоу первейшим делом решил, что тот снова причинил себе вред.
— Это не я, — раздался в гулкой тишине коридора сиплый голос. Будто угадав его мысли, Крёстный отец тихо добавил: — Я обещал тебе, что больше не стану калечить себя.
Сяочжоу опешил. Он ведь не давал ему такого обещания в настоящем...
Неужели...
— Ты... всё помнишь? — неуверенно спросил он.
Не обращая внимания на струящуюся кровь, Крёстный отец ответил:
— Разумеется.
Подчиняясь законам этого места, Ангел не мог напрямую навредить участникам и придумал коварный ход: отбросить Се Сяочжоу в прошлое, где прежний, незащищённый связью Демон убьёт его сам.
Время изогнулось петлей. Всё, что Сяочжоу совершил в прошлом, переписало настоящее.
Ангел думал, что человек — лишь песчинка в бушующем море, не способная повлиять на исходы судьбы. Но Се Сяочжоу сумел развернуть течение.
И когда Крёстный отец выправил искажённую временную линию, прошлые воспоминания слились с настоящим. Он помнил всё — до мельчайшей детали.
И эти изменения затронули саму его суть.
Сяочжоу почувствовал себя жутко неловко:
— Вот... вот как? — Он спешно сменил тему: — А куда делся Ангел?
— Сбежал, — равнодушно отозвался Крёстный отец.
Итог пари был предрешён: Крёстный отец должен был забрать жизнь Ангела, но тот нарушил клятву. Это было прямым попранием правил. Крёстному отцу следовало покарать отступника, но прямо сейчас у него находились дела поважнее.
— Сбежал?.. — переспросил Сяочжоу.
Вместо ответа Крёстный отец протянул к нему раскрытую ладонь.
Сяочжоу опустил взгляд. Поперёк белой кожи змеился глубокий порез, алая кровь стекала к запястью, уходя под манжету.
Крёстный отец молча смотрел на него.
Сяочжоу показалось всё это странным:
— Тебе... больно?
Крёстный отец будто только и ждал этого вопроса. Не успело эхо затихнуть, как он тихо проговорил:
— Больно.
Сяочжоу промолчал. Он внимательно всматривался в лицо Демона. Ни один мускул не дрогнул, брови даже не сошлись к переносице — по нему в жизни нельзя было сказать, что он испытывает боль. Если бы в коридоре находился кто-то ещё, Сяочжоу решил бы, что это чужой голос.
Делать нечего. Он вздохнул, взял его за руку, достал чистый бинт и аккуратно обработал рану, смывая кровь.
[Мне кажется или Крёстный отец изменился?]
[Раньше был холодным и сдержанным, а теперь... скрытый показушник?]
[Неужели Чжоучжоу изменил Маленького крёстного отца, а также Крёстного отца?]
[Спасти тебя в прошлом... Боже, какая трогательная история любви! Объявляю Ангела лучшим сватом сезона!]
Руки у Крёстного отца были безупречной формы: длинные аристократические пальцы, чётко очерченные суставы, аккуратные ногти. Сяочжоу осторожно стирал кровь белым платком. Под бледной кожей проступал тёмный узор — зловещий и прекрасный одновременно.
Точно такой же узор Сяочжоу видел у Маленького крёстного отца.
Засмотревшись, он случайно озвучил мысль, бившуюся в голове:
— Что с ним стало... после того как я исчез?
Крёстный отец неторопливо произнёс:
— Он ждал твоего возвращения.
И к его счастью — дождался.
Человек, оставшийся подле него среди огня и руин, вернулся.
Первобытная жажда убийства, терзавшая Демона веками, рассеялась без следа. На её место пришло нечто иное — глубокое, бурлящее и непреодолимое. Неведомое и опасное чувство.
Крёстный отец не знал, как облечь его в слова. Оно тоже нарушало заведённый порядок, но на этот раз Демон не собирался себя сдерживать.
Он опустил веки, а в глубине его зрачков полыхнул алый огонь.
Закончив перевязку, Сяочжоу сел напротив Крёстного отца на диван. В воздухе висело неловкое молчание.
Раньше он смело соблазнял Крёстного отца, позволяя себе лишнее, но едва вернувшись из прошлого, пыл как-то угас.
«Желаний мирских не имею.jpg»
Сяочжоу молчал, Крёстный отец тоже не спешил заводить разговор. Он раскрыл на коленях фолиант и притворился, будто погружен в чтение. Но за всё время он так и не перевернул ни единой страницы.
Тишина усыпляла. Веки Се Сяочжоу наливались тяжестью.
Три дня в прошлом оказались слишком насыщенными: превращение в ребёнка, прятки от преследователей, разрушение башни... Напряжение спало, и усталость взяла своё.
Ущипнув себя за руку, он попытался взбодриться, но всё впустую. Голова бессильно откинулась на спинку дивана, и он провалился в глубокий сон.
Свободно плавая в пелене дрёмы, Сяочжоу почувствовал, как кто-то приблизился, и пробормотал:
— Дай поспать ещё чуть-чуть...
Ответа не последовало, но к нему прижался источник приятного тепла.
Сяочжоу инстинктивно обнял его. В сознании мелькнула смутная мысль: где-то я это уже видел...
Вот только на этот раз «грелка» не вырывалась, а наоборот, послушно прижалась в ответ.
Крёстный отец бережно подхватил Сяочжоу на руки, прижал к широкой груди и бесшумно унёс во мрак.
* * *
Бум!
Часовая башня отбивала ровный час.
Сяочжоу с трудом разомкнул глаза и обнаружил, что лежит в постели. Сев, он откинул одеяло: рядом на простыне угадывался вмятый след. Кто-то лежал совсем недавно.
Потрогав ткань, он ощутил едва уловимое тепло.
— Крёстный?.. — тихо позвал Сяочжоу.
Ответа не было.
Выйдя в гостиную с камином, он огляделся. Крёстного отца нигде не было, но в окно внезапно постучали.
В щели оконной рамы показалось лицо.
— Я так и знала, что ты здесь! — взволнованно прошептала Короткостриженая девушка.
Из всех участников выжили только они двое.
— Выходи скорее! Я знаю, где ключ от главных ворот!
Условие завершения съёмок — бегство из приюта. Сегодня — последний день. Если они не успеют до полуночи, останутся здесь навечно.
Шоу ужасов было для Сяочжоу главным приоритетом, а потому, кивнув девушке, он немедленно покинул комнату.
Проходя по коридору, он бросил взгляд на портретную галерею.
Семь картин. Шесть полотен были заполнены образами. Лишь последнее оставалось пустым.
Похоть.
На улице его встретила Короткостриженая девушка.
— Как только всё вернулось в норму, я побежала в комнату Матушки-монахини. Там нашёлся сундук, а внутри — главный ключ! Но сундук заперт.
Ключ внутри сундука, который заперт на ключ... Матрёшка какая-то, — подумал Сяочжоу.
— Бежим быстрее!
Они спешно пересекли заброшенный палисадник и вошли в покои настоятельницы.
Взметнулась пыль.
Посреди комнаты стоял полупрозрачный ларчик, от которого исходило мягкое золотистое свечение. Внутри действительно парил медный ключ.
Сяочжоу подошёл ближе. На крышке ларя выстроился ряд замочных скважин.
— А где остальные ключи?
Девушка достала один:
— Я уже проверила, этот подошёл к первой скважине.
Это был ключ за «Алчность». Она вставила его, раздался сухой щелчок.
У Сяочжоу при себе находилось ещё несколько ключей за испытания Семью грехами. Он по очереди вставил их в отверстия.
Шесть ключей на двоих. А скважин — семь. Не хватало последнего.
— Что делать?! — в панике воскликнула девушка.
— Семь смертных грехов... — пробормотал Сяочжоу.
— Осталась Похоть. Но где искать тайную комнату? И как проходить испытание?..
Лицо девушки пошло пятнами от недвусмысленных мыслей.
Сяочжоу же нахмурился.
Грех Похоти был возложен лично на него. Всё то дерзкое поведение по отношению к Крёстному отцу, все навязчивые мысли — всё это порождала Похоть.
Но ведь в прошлом он преодолел это искушение! Теперь он чист, мирские страсти его не волнуют. Почему же седьмой ключ так и не появился?
Девушка нервно взглянула на башенные часы:
— Времени совсем мало...
До конца дня оставалось четырнадцать часов.
[Время на исходе! Успеет Чжоучжоу сбежать? Делайте ставки!]
[Успеет, куда он денется!]
[Мы же знаем Чжоучжоу, он не проигрывает!]
[Мне вот интересно, как выглядит испытание Похотью?]
[Может, Крёстный отец лично проведёт досмотр? Жду не дождусь!]
[Кстати, а где сам Крёстный?]
А Крёстный отец тем временем выслеживал Ангела.
Сил у крылатого создания оставалось немного, но живучестью оно напоминало таракана. На грани смерти оно умудрялось каждый раз уползать.
По условиям пари Ангел проиграл свою жизнь, но признавать поражение отказывался. Он не верил, что Се Сяочжоу способен на бескорыстный поступок.
— Невозможно... Не бывает среди людей таких святых! Человеческая природа низка! Я не верю!
Крёстный отец безжалостно сжал пальцы, сокрушая пернатое крыло:
— Сделка есть сделка. Ты обязан подчиниться Правилам.
Ангел выглядел жалко: за ним тянулся след золотистой крови. И всё же он продолжал карабкаться прочь, брызжа слюной:
— Думаешь, ты святой?! Даже если ты выиграл, ты остаёшься Демоном! Тебе не укротить порочный недуг в своей крови! Я вижу! Ты больше не в силах сдерживать вожделение! Ты хочешь...
В прежние времена эти слова задели бы Крёстного отца. Но сейчас его голос прозвучал с ледяной невозмутимостью:
— Чем же ангелы отличаются от демонов? Взгляни на себя... Во что ты превратился?
Ангел отразился в стекле его монокля — жалок, отвратителен, далёк от света, о котором так яростно проповедовал.
— Тебе меня не убить! — прохрипел Ангел. — Демон не может уничтожить Ангела! Ты не сможешь убить меня! А я уничтожу то, что тебе дороже всего!
При этих словах в глазах всегда невозмутимого Демона дрогнул алый огонь. Это была неконтролируемая инстинктивная реакция.
Ангел моментально уловил эту перемену:
— Ты пал! Как бы ты ни сдерживался, ты грешен! И этот грех нельзя искупить или простить!
Воспользовавшись мгновенным замешательством Крёстного отца, Ангел вырвался из хватки, обратился в слепящий сноп святого света и рванул прочь.
Пари расторгнуто. Сдерживающие узлы пали. А значит... пощады смертному больше не будет.
Он уничтожит этого человека. На глазах у Демона. Пусть тот зальётся слезами, опустится на самое дно Бездны и навеки станет рабом своих проклятых инстинктов!