Смерть подбиралась всё ближе.
Се Сяочжоу ощущал, как воздух выжимает из лёгких каплей за каплей, а грудь сжимает удушливый спазм. Ещё немного — и конец.
Возможно, слезы или мольбы о пощаде заставили бы палача опомниться, но Се Сяочжоу не собирался опускаться ни до того, ни до другого.
Он моргнул, уставившись на мучителя ясными глазами, и вдруг негромко усмехнулся. Жизнь его висела на волоске, полностью подвластная Чумному доктору, но на губах играла лишь ядовитая, издевательская улыбка.
«И это всё? — пронеслось в голове. — Какое убожество. Умереть вот так — какая скука».
[Чжоучжоу что, реально сейчас погибнет?]
[Да не парьтесь, у него на карте Мальчика-Розы ещё две жизни в запасе. Даже если убьют — оживёт]
[Не могу на это смотреть... Черните экран, скажете, когда он воскреснет!]
Се Сяочжоу молчал, но Доктор прочитал всё в его взгляде. Хватка на горле ослабла.
Перед ним стояла его Роза. Позволить ей завянуть вот так, бездушно и впопыхах — непростительное святотатство.
Доктор склонился ниже, вглядываясь в юношу с нежной, едва ли не благоговейной искренностью.
От удушья щёки Сяочжоу пылали лихорадочным румянцем, а алый бутон, распустившийся у уголка глаза, призрачно трепетал на коже. В глазах скопилась невольная влага; прозрачная капля скатилась по бледной щеке. И всё же на его лице не было ни тени страха. Лишь глубокое, горькое разочарование.
Доктор замер и окончательно разжал пальцы.
Сяочжоу жадно глотнул воздух. Силы мгновенно оставили его, и он беспомощно соскользнул прямо в объятия Доктора.
Тот подхватил его под подбородок, вынуждая поднять голову и встретиться взглядом:
— Ты не боишься смерти, — произнёс Доктор с абсолютной уверенностью.
Кожа у Сяочжоу была нежной; от грубого прикосновения на белой шее налился багровый след, похожий на тугой ошейник.
— Доктор... — Голос его срывался на сип, но каждое слово звучало чётко и весомо. — Разумеется, я не боюсь кончины. Мне просто тошно от того, насколько она бездарна. Если это и есть ваш предел... чем вы отличаетесь от обычного мясника на бойне?
Сяочжоу прижимался к его груди. Та же самая обворожительная внешность, но ни следа от вчерашнего настроя — тогда он был кокетлив и сладостен, а сейчас дышал безумием и презрением к небытию. Он не просто не страшился гибели — он жаждал отведать её вкуса.
— Какой же ты настоящий? — тихо вздохнул Доктор.
Слова сорвались с губ неожиданно даже для него самого — где-то в глубине разума мелькнула вспышка: он уже задавал этот вопрос. В сознание хлынули отголоски прошлых воспоминаний, разрозненные, хаотичные. Но стоило попытаться связать их воедино, как голову пронзила невыносимая боль.
Взгляд Доктора потускнел, и хватка ослабла.
Сяочжоу слегка перевёл дух, но и не думал сбегать. Напротив, он подался вперёд, встал на цыпочки и обвил руками шею Доктора. Запустив тонкие пальцы ему за голову, он ловко расстегнул крепление и сорвал птичью маску.
Под костяным клювом скрывался взор, пылающий, точно чистейшие рубины.
Отбросив маску в сторону, Сяочжоу ласково прижался щекой к его скуле:
— А я уж было подумал... что Доктора подменили. За мгновение до того, как совсем в вас разочароваться. Ведь вы способны устроить для меня куда более грандиозную, совершенную феерию гибели... А не этот убогий фарс.
В груди Доктора вспыхнуло странное чувство — смесь лихорадочного восторга и дикого экстаза, заглушившая тупую боль в голове.
О да. Вот она — его Роза. Вспыхнувший перед ним облик идеально лёг на пустующее место в руинах его памяти.
Пальцы Доктора мелковато дрогнули. Подавив нахлынувшую бурю эмоций, он заставил себя проговорить с безукоризненной вежливостью:
— Принеси мои извинения.
Сяочжоу, точно заботливый любовник, ласково погладил его по спине:
— Извинения приняты.
Они замерли в тишине. Наконец Доктор мягко произнёс:
— На самом деле я хотел предложить тебе сыграть.
Изначально он планировал изысканный аттракцион, но, увидав свою Розу, не сдержался — захотел немедленно заполучить её в свою коллекцию. К счастью, вовремя опомнился. Иначе чем бы он отличался от банального забойщика? В такой кончине нет ни капли поэзии — только конвейерная грубость. Его Роза достойна самого лучшего.
Сяочжоу прикрыл глаза:
— Я весь во внимании.
Доктор медленно поднял указательный палец:
— Это был первый раз.
Поняв намек, Сяочжоу отстранился, выскользнув из его рук.
Доктор приложил изящный палец к губам, и в его алых глазах блеснула снисходительная ласка:
— У тебя осталось ещё две попытки. Когда я найду тебя в третий раз, то подарю тебе истинную смерть. Впрочем, есть и другой путь, — с расстановкой добавил он. — Убить всех остальных до того, как я выслежу тебя.
Его Роза... На вид безумная и жестокая, где-то на самом дне души всё ещё хранила крохотную искру сострадания. Она была погребена так глубоко, что даже сам юноша о ней не подозревал, но Доктор чуял её безошибочно. И это ему не нравилось. Он вылепит свою Розу идеальной — такой, какой желает видеть сам.
Это станет его новым экспериментом. Свежим, дерзким и исполненным поэзии.
Растрёпанные тёмные пряди падали на лоб Сяочжоу, багровый след на шее горел ещё ярче. Голос его прозвучал глухо и хрипло:
— А вот это уже заманчиво.
Доктор слегка наклонил голову в изысканном поклоне, протягивая ладонь:
— Так ты согласен?
Сяочжоу вложил свою руку в его ладонь и тихо выдохнул:
— Согласен.
В тусклом полумраке их пальцы сплелись. Спустя мгновение Сяочжоу высвободил руку, подался вперёд и мимоходом коснулся губами уголка рта Доктора. Без страсти. Без чувств. Просто сухой, небрежный жест.
— Я буду ждать, — ровно произнёс он, развернулся и скрылся в глубине туманного коридора.
Доктор остался неподвижен. Он касался пальцами места, к которому прикоснулись губы юноши, — там всё ещё теплился едва уловимый след чужого дыхания.
Спешить он не стал: сначала поднял с земли птичью маску, бережно смахнул пылинки и вернул её на лицо. Лишь после этого сжал рукоять трости и неспешно шагнул вслед за своей добычей.
Полы его плаща мелькнули в серой взвеси, и туман снова сомкнулся.
Представление началось.
* * *
Спустя некоторое время после того, как фигуры Сяочжоу и Доктора растворились в дымке, из тумана вынырнула ещё одна тень.
Агава шёл, шатаясь от слабости. Лишившись руки, он не оставил надежд и упорно плёлся за Доктором, а потому стал свидетелем их откровенных объятий.
Похоже, этого юнца — Мальчика-Розу — связывало с Доктором нечто весьма личное. Быть может, именно через него удастся выполнить отметку с главным монстром?
[Слушайте, а Доктор реально тот самый скрытый персонаж для отметки?]
[Тогда насколько близко к нему надо подлезть? Чжоучжоу с ним уже и целовался, и переспал, а квест всё не засчитан!]
[Да уж понятное дело, надо ещё глубже... Ну, вы понимаете, о чём я!]
[Кстати, а что выберет Чжоучжоу?]
[Да тут и выбирать нечего! «Правила участников» прямо запрещают нам мочить друг друга]
* * *
Се Сяочжоу едва держался на ногах. Стоило ему скрыться из виду Доктора, как силы окончательно подкосились. Он тяжело привалился к влажной стене и зашёлся в надрывном, глухом кашле.
Ощущение удушья никак не отпускало гортань. Он судорожно сжал горло; с каждым выдохом окружающий туман вздрагивал мельчайшей дрожью. В звенящей тишине лабиринта эти звуки разносились далеко вокруг.
— Роза? Это ты? — донёсся издалека тревожный голос.
Через пару минут послышался топот шагов. Идущие были где-то совсем рядом, но из-за петляющих коридоров добирались довольно долго.
Из туманного морока наконец вышли Лилия и Ночной цветок.
Карта личности Мальчика-Эпифиллума оказалась в лабиринте невероятно полезной. Впрочем, его навык имел строгое ограничение: он не мог находить места или вещи, о которых ничего не знал и не слышал — требовалось хотя бы краткое описание. Поэтому выйти прямо к центру лабиринта у него не получалось, зато отыскивать остальных участников удавалось без труда.
Едва они встретились, Лилия уставился на шею Сяочжоу. Багровый потёк на белоснежной коже выглядел пугающе и зловеще. Он порывался о чём-то спросить, но вовремя осёкся.
Сяочжоу выпрямился, легко касаясь повреждённого горла.
Ночной цветок насупился:
— На кого ты опять наткнулся?
Сяочжоу промолчал.
— От тебя буквально разит смертью и бедой, — взирая на него, негромко пробормотал Ночной цветок. — И с каждой минутой всё сильнее.
Едва он договорил, как туман вокруг них тревожно заколыхался. Вслед за этим по коридорам разлилось призрачное, далёкое пение.
Туманная баньши парила в серой взвеси: её нижняя часть тела полностью растворилась в тумане, снаружи вилась лишь густая волна тёмных, точно морские водоросли, волос. Рядом опустился иссиня-чёрный ворон; он лениво хлопнул крыльями, будто торопя свою госпожу.
Баньши бросила на птицу беглый взгляд и подала голос, раскатившийся эхом по всему лабиринту:
— Шоу выходит пресноватым... Почему бы нам не добавить немного остроты?
Вместе с её словами из щелей стеной повалил алый дым, наполняя воздух сладковатым запахом свежей крови. Кровавый туман наступал со стремительной быстротой.
Лилия стоял с краю и не успел отшатнуться: алый язычок едва коснулся его руки, как кусок плоти со звенящим шлепком отвалился от предплечья.
Раздалось шипение, будто капля воды угодила в кипящее масло, и упавшая плоть мгновенно растворилась в окропившей её мгле, не оставив после себя и следа.
— Бежим! — закричал Ночной цветок.
От адской боли Лилия побледнел как полотно; на лбу высыпала лихорадочная испарина. Зажав изуродованную руку, он оцепенел, обречённо ожидая, пока алая волна накроет его целиком.
Сяочжоу оглянулся и на бегу ухватил его за плечо, силой потянув за собой. Спасаясь от неистово наступающего тумана, они рванулись прочь.
Запутанная вязь коридоров вдруг выпрямилась — словно бы давая беглецам шанс на спасение, стенки лабиринта расступились. Дорога упёрлась в просторную квадратную площадку, отгороженную плотными сгустками серой взвеси.
Решив, что попали в тупик, участники приготовились к худшему, но, перешагнув порог, заметили: алый дым бессильно клубился снаружи, не в силах преодолеть невидимый барьер.
Ночной цветок с облегчённым вздохом рухнул на пол.
Лилия, сжимая кровоточащий обрубок, подошёл к Сяочжоу и тихо вымолвил:
— Спасибо тебе.
Сяочжоу лишь кратко кивнул.
За стенами тумана ничего не было видно, но по угасающему свету чувствовалось, как над лабиринтом сгущаются сумерки. Наступила ночь.
На площадке на некоторое время воцарилось молчание. Вдруг снаружи послышались тяжёлые, сбивчивые шаги.
В безопасную зону влетел Агава. Кровавый туман, готовый настигнуть его у самого входа, мгновенно рассеялся.
Окинув присутствующих диким взглядом, Агава прохрипел:
— Вы все здесь...
На Сяочжоу его взор задержался на долю секунды. Сяочжоу спокойно принял его встречный взгляд, и Агава тут же отвёл глаза, притворяясь, будто ничего не произошло.
Все четверо участников были в сборе, ни один пока не погиб. Впрочем, вид у группы был плачевный: Агава остался без руки, у Лилии была выдрана половина предплечья, а Сяочжоу еле сипел из-за сдавленного горла.
Понимая, что пути дальше нет, а снаружи бушует ядовитый туман, они решили устроить передышку.
— Хи-хи-хи... — Звучный, неуловимый смех Баньши эхом перекатывался над головами. — У меня для вас одна плохая новость и две хороших. С какой начать?
Участники угрюмо промолчали.
Не дождавшись ответа, Баньши со смешком продолжила:
— Первая хорошая весть: поздравляю, вы добрались до первой безопасной зоны! Здесь можно отдохнуть и набраться сил — вам ничто не угрожает.
Лица участников оставались мрачнее тучи.
— А вот и плохая новость... — Баньши сладостно вздохнула. — Не чувствуете ли вы... лёгкого недомогания?
Они переглянулись. Самовнушение это было или токсины, но каждый вдруг ощутил подступающую тошноту. Хуже всех пришлось Лилии: забившись в приступе судорожного кашля, он плюнул на пол сгустком крови.
В алой лужице копошились и извивались тонкие червоточины-ниточки.
От этого зрелища у Ночного цветка и Агавы першеньем сжало глотки.
Сяочжоу коснулся пальцами под носом. На белоснежной коже остался алый след; растеряв капли между подушечками, он понял — это красная волокнистая пыль.
Алая мгла...
Догадка осенила его мгновенно. Хоть они и бежали прочь от тумана, но при частых, глубоких выдохах неосязаемая гадость всё же проникла в лёгкие. Из-за малой дозы яд подействовал не сразу.
В рядах участников поднялась паника. Насладившись их смятением, Баньши подала голос вновь:
— Впрочем, есть и вторая хорошая весть. В этой зоне припрятано противоядие! Правда... — Она выдержала паузу. — Флакон всего один.
Кар-р!
Сверху раздался резкий клёкот. Из серых клубов тумана вынырнул ворон. Сделав круг над площадкой, он завис в воздухе; в его когтях заманчиво поблёскивала стеклянная склянка.
Одно снадобье на четырёх человек.
Значит, выживет только один.
Трое участников замерли, с надеждой уставившись на птицу. Лишь Сяочжоу стоял отрешённо.
Проигнорировав жадные взоры, ворон описал дугу и опустился прямо над его головой. Пальцы сжались: птица разжала когти, и бутылочка метко упала ему прямо в ладонь.
Сяочжоу рефлекторно сжал пальцы.
В руках лежал изящный флакончик из прозрачного стекла. Внутри колыхалась розовая жидкость с плавающими аловолокнистыми хлопьями.
Сяочжоу поднял глаза и столкнулся с взглядами спутников.
Перед лицом гибели эгоизм берёт верх. Зачем уступать жизнь другому, если спастись можешь сам?
Баньши, подливая масла в огонь, подло пропела:
— О, вы умрёте не сразу! Ядовитые пары будут медленно разлагать вас изнутри — изъедая кишки, разъедая кости и кровь... Пока вы не превратитесь в смердящую лужу гноя. Ну так что вы выберете?
Сяочжоу отступил на шаг, крепче сжимая эликсир. Но позади стлался алый морок, готовый с потрохами сожрать каждого, кто сделает лишний шаг.
Отступать некуда. Эта комната превратилась в гладиаторскую арену. И выйти отсюда сухим из воды суждено лишь одному.
Только сейчас Сяочжоу в полной мере осознал замысел Доктора. «Правила участников» запрещали прямое убийство союзников. А потому... Доктор переложил кровавый выбор на его плечи.
* * *
Среди алого тумана неторопливо шагал Доктор, не обращая ни малейшего внимания на смертоносные испарения. Под маской играла сдержанная улыбка.
Как же поступит его Роза? Смиренно примет гибель или устроит пышный пир на костях?
О, лишь бы она его не разочаровала.
* * *
[И как Чжоучжоу поступит?]
[Да не святой же он, чтобы отдать противоядие кому-то другому!]
[Я раскусил! Доктор наносит удар по самой душе. Отдаст Сяочжоу флакон — они перегрызут друг другу глотки. Выпьет сам — оставшиеся без надежды накинутся на него скопом!]
[Получается, так или иначе, Чжоучжоу придётся марать руки?]
[Нет, только не это! Да, Чжоучжоу сейчас слегка поплыл крышей и ведёт себя как яндере, но он всё ещё человек! Убить игрока — это не то же самое, что грохнуть NPC. Убьёт участника — сам станет монстром!]
[Эй, расизм в отношении злых духов! Жалоба!]
* * *
Сяочжоу стоял у стены, а трое остальных сжимали кольцо вокруг него.
— Отдай мне! — молил Лилия. — У меня дома ребёнок, я не хочу сдохнуть в этом проклятом шоу!
— А кто, блядь, хочет тут сдыхать?! — рычал Агава.
Ночной цветок попытался взять рассудком:
— Отдай противоядие мне. Как только я запомню его образ, с помощью своей способности смогу отыскать ещё один флакон!
Глядя на три пары глаз, искажённых алчностью, Сяочжоу молча пошевелил рукой.
Агава тут же вызверился:
— Сука, только попробуй выпить сам — я тебя на тот свет с собой уволоку!
Лилия и Ночной цветок промолчали, но по их застывшим лицам было ясно: если Сяочжоу осмелится выпить снадобье в одиночку, живым его отсюда не выпустят.
Сяочжоу зажали в угол, обрезав все пути к отступлению.
Однако он не проявлял ни тени испуга. Напротив — мягко улыбнувшись, неторопливо поднял руку. В его пальцах поблёскивал желанный флакон.
— Вы хотите... вот это? — с лукавым любопытством протянул он.
— Мне! — крикнула Лилия.
— Отдай мне, блядь! — заорал Агава.
— Я не обману, — заверил Ночной цветок. — Если я спасусь, то обязательно найду лекарство и для тебя!
Сяочжоу склонил голову набок, искрясь непринуждённым весельем:
— Вы все так просите... И кому же мне отдать? Дайте-ка подумать...
Он опустил руку, придерживая склянку.
Три пары глаз, не мигая, следили за каждым движением стекла, боясь пропустить момент, когда он попытается поднести его к губам.
В натянутой до предела тишине Сяочжоу звонко произнёс:
— Я решил.
Он не торопясь протянул руку вперёд:
— Мой выбор...
Затаив дыхание, они уставились на пузырёк. И в следующую секунду Сяочжоу с резким замахом швырнул его прямо в клубящийся алый туман!
Звяк!
Стекляшка грохнулась об пол за пределами зоны, разлетевшись на тысячи осколков. Розовая жидкость моментально впиталась в каменную крошку.
Агава на инстинктах дёрнулся вслед за снадобьем, но вовремя затормозил у самой границы красной погибели. Повернувшись, он зарычал на Сяочжоу:
— Ты что утворил, тварь?!
Лилия и Ночной цветок застыли в оцепенении.
Агава задыхался от ярости. Если бы не «Правила участников», он бы в ту же секунду вмял Сяочжоу головой в ядовитую гниль.
Окинув их перекошенные от отчаяния и гнева лица, Сяочжоу стряхнул тихий смешок:
— Флакон всего один, а нас четверо. Всё равно на всех не хватит — так не лучше ли избавить себя от лишних споров? А вы как думали?
Ответа не последовало. Лишившись единственной надежды, все трое погрузились в мрачную прострацию.
Сяочжоу вышел на середину площадки. В гробовом молчании его голос прозвучал звеняще и отчётливо:
— Вы что, забыли? Наша цель — отыскать Туманную баньши, а не грызться за баночку со снадобьем.
Это был единственный верный ход. Оставь он противоядие, любая передача вызвала бы бунт: лишившись надежды, обделённые растерзали бы счастливчика. Человеческая природа далека от милосердия, и если бы не строгие рамки Правил, участники шоу давным-давно перерезали бы друг другу глотки за малейшую выгоду.
И лишь когда равны в беспросветности все — возможен мир.
— Легко тебе говорить, — глухо отозвался Эпифиллум. — А если мы сдохнем до того, как наткнёмся на эту тварь? Что тогда?
Сяочжоу небрежно вскинул бровь:
— Ну, значит, сдохнем.
Ночной цветок лишился дара речи.
— Без лекарства — смерть, без победы над Баньши — тоже смерть, — лениво загибая пальцы, продолжал Сяочжоу. — Раньше, позже — какая разница? Так почему бы перед концом не совершить хоть что-то стоящее?
Лилия утёр слезу со щеки и твёрдо произнёс:
— А ведь он прав.
Ожесточение Ночного цветка тоже сошло на нет.
Сяочжоу рассуждал абсолютно верно: нельзя поддаваться на уловки Баньши. Главное — выполнить отметки и довести съёмку до конца. Если нагнать монстра до того, как яд доберётся до сердца, шанс уцелеть ещё останется.
Помявшись, Агава, помнивший о подозрительной близости Сяочжоу с Доктором, подал голос:
— Но остаётся ещё скрытый квест... Без него съёмки всё равно не закрыть.
— Я знаю, кто цель скрытого задания, — спокойно откликнулся Сяочжоу. — Чумной доктор. И он где-то здесь.
Тварь вроде Баньши никогда бы не додумалась до такой изощрённой низости. Это почерк Доктора.
Подобный вызов заставлял кровь Сяочжоу закипать от дикого азарта. Сдерживая радостную дрожь в голосе, он ровно проговорил:
— Мы объединимся. Найдем Доктора, а затем... — Он сделал крохотную паузу и едва слышно прошептал: — Убьем его.
Доктор предоставил ему выбор: погибнуть самому или принести в жертву других.
Но Сяочжоу счёл оба варианта удручающе банальными. Куда интереснее смахнуть фигуры с доски и сыграть по своим правилам.
Вот это и будет настоящим торжеством.