Проснувшись, Лу Сихоу услышал от Цин Ло ошеломляющую новость: наставник намеревался перековать свою истинную суть.
Сихоу замёр на мгновение, после чего с силой провёл ладонью по лицу. Вглядевшись в спокойное лицо Мастера, он с надеждой произнёс:
— К чему такая поспешность? Учитель, быть может, вы подождёте ещё немного?
— Завтра да завтра, а завтрам несть числа, — ровным голосом отозвался Цин Ло. — Зачем откладывать?
— Но ведь нет нужды так спешить! Я только-только ступил на стадию Трансформации Духа, — замялся Лу Сихоу. — Мастер, у меня просто не хватит сил и опыта, чтобы провести переплавку вашего духовного тела.
Цин Ло устремил на него чистый, невозмутимый взгляд:
— Хватит. Тебе нужно лишь быть рядом.
Лу Сихоу горько усмехнулся. На душе было неспокойно.
Цин Ло отличался непреклонным нравом. Если уж он что-то решил, переубедить его не могли ни Сихоу, ни Чжоу Цзюэ, сколько бы они ни пытались.
На фоне переплавки духовного тела передача власти Владыки города казалась теперь незначительным событием. Главный исполнитель Чжоу всё же поинтересовался, стоит ли устраивать пышную церемонию вступления в должность.
И учитель, и ученик в один голос отказались.
Лу Сихоу возразил, что Линян и без того не купается в роскоши, а потому незачем разорять казну и утомлять народ.
Цин Ло же добавил: его духовные силы истощены, и устраивать торжества в таком состоянии — значит не продемонстрировать могущество другим фракциям, а лишь выставить наружу свою слабость.
Чжоу Цзюэ, порассуждав, признал их правоту и настаивать не стал.
Так передача власти от второго Владыки города к третьему прошла буднично и неприметно. Сперва оба Владыки выпустили совместное обращение к жителям, а затем под официальными бумагами стала появляться подпись одного лишь Лу Сихоу. Цин Ло полностью отошёл от дел.
Всё казалось гладким, но Сихоу изнывал от скрытого напряжения.
Чжоу Цзюэ сочувственно заметил:
— Владыка, вам не о чем беспокоиться. Когда Лорд Цин Ло занимал этот пост, он тоже редко вмешивался в городские дела.
Однако Лу Сихоу прекрасно понимал разницу. За спиной Мастера стояло высочайшее самосовершенствование: один взмах его меча решал судьбы мира. Семейства Линяна сидели тихо, а внешние силы не смели и пикнуть.
А сам Сихоу? Он находился лишь на стадии Трансформации Духа — небывало низкий уровень для правителя одной из Великих Держав.
Судя по донесениям, мелкие кланы внутри города уже начинали проявлять нездоровое бурление, а авторитет Линяна за его пределами медленно проседал.
Сихоу перебрал свитки с отчётами и хмуро поджал губы:
— Так дело не пойдёт. Нужно срочно поднять моё влияние. Пока Мастер рядом, ситуация под контролем, но стоит ему уйти — станет лишь хуже.
— И что вы предлагаете? — спросил Чжоу Цзюэ.
— Выплатим духовные камни, — решительно ответил Сихоу. — Устроим раздачу в честь моего вступления на престол.
По своему опыту из прошлой жизни на Земле Сихоу знал: никакие громкие лозунги о «корпоративной культуре» не заменят звонкую монету в кармане. Звонкие духовные камни навсегда впечатают смену власти в память каждого служащего.
Чжоу Цзюэ возражать не стал — первая просьба нового правителя заслуживала уважения.
— И как именно мы их распределим?
— Выплатим премию всем, кто служит в Резиденции, — задумчиво произнёс Сихоу. — Из-за смены власти обстановка нестабильна. Пусть каждый получит дополнительное месячное жалование. И особенно в армии! Солдаты должны получить эти камни на руки, до единого медяка.
— Это не проблема. Одно месячное жалование не разорит казну. Поручить это Линь Цзинъюню?
— Я сам поговорю со старшим братом Линем. Это пока лишь набросок, детали нужно обсудить.
* * *
С восхождением Сихоу на должность Владыки, Линь Цзинъюнь поднялся до Главного исполнителя, став вместе с Чжоу Цзюэ третьим по влиятельности лицом в Линяне.
Линян, хоть и утерял прежнее величие, всё ещё входил в число Семи Великих Сил. Повышение Цзинъюня привлекло к нему внимание всего мира. На его имя пришло триста семнадцать поздравительных писем — включая послание от собственного отца, Императора Девяти Провинций, который сухо пожелал сыну «верно исполнять долг».
Цзинъюнь относился к этому со спокойным равнодушием, но Сихоу в разговоре с Суй Ханем не удержался от вздоха:
— Старший брат Линь так искренен со мной...
Суй Хань приласкал его за шею, слегка сжав пальцы:
— А я, стало быть, к тебе неискренен?
Сихоу потянул его за руку, заставляя опустить ладонь, и чуть повернул голову, выгнув изящную линию шеи:
— Твоя забота — нечто само собой разумеющееся.
Суй Хань удовлетворённо улыбнулся:
— Ты и сам добр к Цзинъюню. Ни в одной другой фракции он не получил бы такого уважения и доверия.
— Я знаю, — тихо вздохнул Сихоу. — Но ему тоже нелегко. Все эти письма из Империи — сплошная провокация. Наша разведка уже предупреждала о возможных интригах.
— Главное — не поддаваться на их уловки.
— Разумеется. Я верю старшему брату Линю. Сомнениям тут не место.
Сихоу прислонился головой к плечу Суй Ханя:
— Что ж, государственные дела вроде бы вошли в колею...
— Осталось самое тяжёлое, — тихо проговорил Суй Хань, обнимая его крепче. — Твой Мастер.
Сихоу замолк. Он пытался отговорить Цин Ло десятки раз, но тот оставался непреклонен.
— Материалы, которые собирал Управляющий Чжоу, уже готовы, — выдохнул Сихоу.
Для переплавки суть-артефакта требовалось главное: особое пламя и основной материал.
Пламя у них было — Уцзиньхо, Пламя Чёрного Золота.
В качестве основного материала Сихоу решил отдать собственные драконьи рога, закалённые Ночной Светящейся Жемчужиной.
Всё было готово. Переплавку можно было начинать в любой момент.
* * *
Сихоу из последних сил пытался оттянуть неизбежное, но день расплаты всё же настал.
Цин Ло выбрал шестнадцатый день восьмого месяца.
В мире культивации не знали Праздника Середины Осени, но для Сихоу этот день навсегда оставался символом воссоединения семьи. Он сначала связался через духовную связь с обоими отцами, а затем устроил пир для чиновников и поужинал с Цин Ло — это было их молчаливое прощание.
На следующий день Цин Ло отправился к месту переплавки.
В подземелье под Башней Владыки они спускались только вдвоём.
Едва ступив в подземные чертоги под главной залой Резиденции, Сихоу ощутил едкий, тяжёлый запах серы.
Цин Ло шёл впереди, его тихий голос эхом отдавался от сводов:
— Недра Линяна покоятся на древнем лавовом озере. Десятки тысяч лет назад, когда меня только сковали, Е Нини привёл меня сюда для закалки тела. Мы прожили здесь долго и со временем заложили город. Так и родился Линян. Годы шли, Линян разрастался, пока не стал таким, каким ты его видишь. Тогда мы и помыслить не могли, что всё закончится вот так...
У Сихоу сжалось горло. Тяжёлый ком застрял в груди, не давая ни вздохнуть, ни сглотнуть. Он молча шествовал следом.
Цин Ло, выглядевший сейчас как двухлетний ребёнок, огляделся по сторонам:
— К слову сказать, я не спускался сюда почти десять тысяч лет.
В его тоне звучала странная, светлая печаль и одновременно — неожиданная лёгкость.
— Мастер... — позвал Сихоу. Его высокая фигура вздрогнула. В голосе зазвучала отчаянная мольба: — Мастер, давайте вернёмся! Подождём ещё немного... Ну хотя бы лет пять или десять! Вдруг что-то изменится?
— Ничего не изменится, — спокойно отрезал Цин Ло. — Я всё исчислил: моему желанию не суждено сбыться в этом воплощении. Идём. В будущем мы, быть может, ещё встретимся.
За его спиной Сихоу бесшумно смахнул слёзы, застилавшие глаза.
Спускаясь всё ниже по каменным ступеням, они ощущали, как навстречу накатывает нестерпимый, удушающий жар. Защитные формации здесь теряли силу — властвовала лишь первозданная стихия огненной магмы.
Масляные светильники вдоль стен вспыхивали сами собой от палящего зноя. Длинный ряд огней уходил во тьму, изгибаясь, подобно огненному дракону. А далеко внизу, по обе стороны узкого карниза, бурлила и клокотала оранжево-алая лава.
Сихоу шаг за шагом следовал за учителем. Слёзы размывали зрение, и огоньки светильников сливались в сплошную золотистую полосу. Мастер шёл медленно, мелкими шажками, и Сихоу молился про себя, чтобы этот путь длился вечно.
Но судьба неумолима.
Как бы Сихоу ни надеялся на чудо, они вышли к краю отвесного обрыва. Под ногами ревела и пузырилась раскалённая магма, а за спиной узкая тропа растворялась во мраке. Пути назад не было.
Цин Ло взглянул на огненную бездну и ровно произнёс:
— Начнём.
Он протянул крошечную ладонь:
— Дай мне Пламя Чёрного Золота.
Превозмогая боль, Сихоу достал из пространственного кольца небольшой нефритовый ларец, удерживавший древнее пламя.
Цин Ло снял печать, убедился в подлинности огня и подбросил ларец в воздух.
Не успел ларец долететь до лавового потока, как бесшумно рассыпался в прах, а на его месте вспыхнул и разросся огромный сгусток беловато-золотого огня.
Жар был настолько лютым, что Сихоу, стоя вдалеке, почувствовал, как опаляет лицо.
Цин Ло вынул свой легированный меч и бросил его прямо в сердцевину пламени.
Это была его истинная суть.
Едва языки огня коснулись клинка, лицо Цин Ло исказилось от нечеловеческой муки, но он тут же взял себя в руки.
Сихоу достал Эссенцию Каменного Зверя и передал её учителю.
Цин Ло отправил эссенцию вслед за мечом и тихо промолвил:
— Теперь дай мне свои рога.
Сихоу, глотая слёзы, кивнул. Его тело задрожало, и в следующее мгновение он обратился в трёхметрового Белого Дракона. Выпустив приглушённый, тоскливый рёв, он в последний раз взглянул на наставника и с хрустом выломал собственные драконьи рога у самого основания.
Белоснежные, полупрозрачные, излучавшие мягкий духовный свет, они походили на оленьи рожки и отзывались теплом.
На лбу Белого Дракона хлынула алая кровь.
Рога плавно подплыли к Цин Ло. Дракон подплыл ближе, сравнявшись с ним взглядом.
Цин Ло ласково прикоснулся рукой к чешуйчатой голове:
— Не печалься. Даже если я погружусь в вечный сон, я всё равно буду беречь вас.
Белый Дракон устремил на него влажные глаза и снова тоскливо взвыл.
Цин Ло отвёл руку, и рана на лбу дракона мгновенно затянулась.
Сжимая в руках драконьи рога, Цин Ло мягко улыбнулся:
— Прощайте. Будьте счастливы.
— Мастер... Прощайте, — просипел Сихоу.
— Прощай.
Цин Ло вместе с рогами шагнул в белое пламя. В то же мгновение его силуэт растворился без следа.
* * *
Внезапно в сердцах всех жителей Города Линян эхом отозвался протяжный, печальный драконий рёв.
Тысячи людей замерли, отложив дела, и подставили лица ветру, обратив взгляды к Башне Владыки.
Волна щемящей тоски затопила город; у многих на глаза навернулись слёзы.
Служащие Резиденции как один поднялись со своих мест и склонили головы перед величественной башней.
В этот миг всё затихло. Лишь ветер тихо шелестел в вышине.
Выпрямив спину, Чжоу Цзюэ стоял посреди внутреннего двора и смотрел вверх, на вершины поднебесной башни. Горло его сжало сухим комом.
"Прощай."
Прощай, Цин Ло.