Когда Лу Сихоу совершил прорыв на стадию Малой Колесницы, его уже осыпали щедрыми дарами, но нынешний ажиотаж затмил даже те дни.
Множество фракций — знаковых и вовсе незнакомых — швыряли к его ногам подарки. Одни напролом предлагали заоблачные суммы за покупку редких трав, другие заходили издалека, через влиятельных посредников. Купцы и вовсе наперебой засылали духовные нефритовые дощечки с приглашениями заглянуть к ним на огонек после Соревнований.
— Забрасывают удочки, — кратко отозвался Суй Хань.
— Все люди мира стремятся к выгоде, и ради выгоды суетятся, — процитировал древних Линь Цзинъюнь.
Лу Сихоу — крошечный белый дракончик — распластался прямо поверх горы сокровищ и разнеженно пускал пузыри счастья:
— Джи!
На этот раз все эти подношения причитались не его могущественным отцам, а ему лично — за его собственные заслуги и мастерство! Сихоу впервые вкусил, каково это — быть обласканным всем светом исключительно благодаря собственным талантам.
— Рано радуешься, — с улыбкой осадил его Линь Цзинъюнь. — Собирай пожитки, завтра отправляемся в Куньлунь.
Лу Сихоу оглядел свое тонкое, длинное чешуйчатое тельце и с унылым вздохом опять сдулся, уткнувшись носом в сокровища.
— Я сам всё соберу, — вступился Суй Хань. — Да и собирать-то особо нечего.
Пока они беседовали, с улицы донеслись шаги очередного гостя. Впрочем, на сей раз это был не назойливый торговец, а Старший брат У Имин.
Одетый в белоснежный халат с узкими рукавами, с двумя мечами за спиной, он вошел с широкой добродушной улыбкой и с порога произнес:
— Поздравляю, младший брат Лу! Твоя культивация снова взлетела на новую высоту!
В присутствии посторонних Лу Сихоу стеснялся подавать голос, а потому лишь хлопал круглыми черными глазами-бусинами, молча вопрошая: «С чем пожаловал?»
У Имин уловил его молчаливый вопрос и слегка откашлялся:
— До начала Соревнований считанные дни, так ведь? Потом тебе явно будет не до этого. Как насчет того, чтобы закрыть нашу сделку по Траве Соединения Жилок прямо сейчас?
Сихоу воззрился на него с легким недоумением.
Капитан У неловко потер нос:
— Трава, которую достал мой брат, оказалась слабоватой. Чтобы полностью исцелить раны, нужно принять еще несколько пилюль.
Говоря это, он испытывал заметную неловкость.
Еще недавно он сгоряча отказался от травы Лу Сихоу, а теперь пришел просить о ней снова. Подобное непостоянство отдавало мелочностью и эгоизмом. Впрочем, Сихоу вовсе не затаил обиду. Поколебавшись, дракончик вытащил из-под животика пространственный мешочек и показал коготочками тройку: мол, отдам только три стебля.
— Без проблем! Три так три, — тут же согласился У Имин. — Мои раны почти затянулись, трех стеблей хватит с лихвой.
Лу Сихоу размыслил над ситуацией, достал из мешочка бумагу и тушь и, обмакнув кончик хвоста в чернила, вывел:
«Старший брат У, цену придется поднять».
Выращенная им Трава Соединения Жилок давно перестала быть обычным сырьем. Возраст этих стеблей перевалил за сотню лет — настоящее сокровище! А ведь изначально они договаривались о скромных двадцати-тридцатилетних побегах, которых вполне хватило бы для базовых нужд.
Такая разница в возрасте кардинально меняла целебную силу, так что ставить их на одну доску было невозможно. И хотя У Имин немало помогал Сихоу на духовных полях, а также устроил для него возможность понаблюдать за алхимией Лу Линьчуня, отдавать такой артефакт за прежние двести тысяч духовных камней было бы откровенным безумием.
— И то верно, цена должна быть соответствующей, — охотно согласился У Имин. — Называй свою цифру, а уж средства я найду.
Лу Сихоу смерил его взглядом и вывел хвостом:
«Пять миллионов за стебель».
Затем, подумав мгновение, добавил:
«Можешь написать долговую расписку. Вернешь в течение века».
Пять миллионов за столетие выдержанную траву — цена с огромной скидкой. Окажись такое добро на аукционе, стартовые торги начались бы с десятка миллионов!
— Я сейчас же напишу расписку и постараюсь расплатиться как можно скорее! — без тени сомнений отозвался У Имин.
Дракончик ткнул хвостом в сторону стола, призывая составить документ прямо сейчас. У Имин опустился на стул, вывел условия долга, скрепил бумагу своим именем, после чего оба принесли Клятву Небесному Дао. Заручившись заверением Небес, Сихоу бережно извлек из пространственного мешка три стебля Травы Соединения Жилок, уложил их в нефритовый ларец и подвинул гостю.
У Имин подхватил шкатулку с явным облегчением и глубоко поклонился:
— За такую доброту словами не отблагодаришь. Младший брат Лу, я перед тобой в неоплатном долгу. Смею откланяться!
У Имин стал лишь первой ласточкой. Едва за ним закрылась дверь, как пожаловали Цзянь Вэй и Лу Линьчунь.
— Лу Сихоу, твоя Трава Соединения Жилок уродилась на славу, да и прочие духовные растения представляют огромную ценность для науки, — без лишних прелюдий выложил Цзянь Вэй. — Наш Институт Растениеводства желает приобрести по одному образцу каждого вида для исследований. Что скажешь?
— Алхимический Институт тоже не прочь заполучить по образцу, — подхватил Лу Линьчунь. — Цену назначай любую: хоть духовными камнями, хоть пилюлями или редкими артефактами.
Лу Сихоу лишь хлопал на них глазами.
Он все еще оставался должником обоих почтенных наставников, так что отказать им не поднималась лапа. К тому же запасов травы хватало с избытком, да и отблагодарить родную Академию искренне хотелось. В итоге Сихоу согласился на натуральный обмен: Цзянь Вэй отсыпал ему целую россыпь драгоценных семян, а Лу Линьчунь снабдил богатым запасом редчайших пилюль.
Обе стороны остались в полном восторге от сделки, ведь каждый получил именно то, в чем нуждался прямо сейчас.
Не успели господа Цзянь и Лу покинуть обитель, как пронюхавшие о чудесном урожае посланники Резиденции Владыки города Линян примчались с предложениями. Официальные власти готовы были щедро отсыпать как духовных камней, так и академических баллов. Мечтая поступить в ученики к Лорду Владыке города, Сихоу без колебаний согласился и на их условия.
А следом хлынула лавина торговцев, за которыми стояли Зал Высшего Совершенства и прочие могущественные кланы. Только сегодня Лу Сихоу осознал, насколько чудовищными связями обладают эти торговые дома: у каждого покупателя находились такие веские аргументы и предложения, от которых просто не поворачивался язык отказаться.
К исходу дня его запасы Травы Соединения Жилок поредели на тринадцать побегов — в пространственном мешочке оставалось всего восемьдесят семь. Лу Сихоу чуть не плакал от жалости к своему добру. В конце концов он наотрез отказался принимать кого бы то ни было и закрыл двери, дабы спастись от новых уговоров.
— Всё равно ведь собирался продавать, — утешал его Линь Цзинъюнь. — Зато сейчас, пока шумиха в самом разгаре, выгадал наилучшую цену. Ты в плюсе!
— Джи! — возмущенно пискнул дракончик.
«Я же эти травы кровью и потом растил! Сам толком изучить не успел!»
Линь Цзинъюнь с трудом сдержал смешок:
— Ладно тебе, потерпи немного. Завтра отбываем в Куньлунь — вот уж где до тебя никто не доберется.
Лу Сихоу снова уныло растянулся на столе. Предстоящий Большой кубок Объединенных Академий Уцзи больше не вызывал у него былого азарта. Всё упиралось в его нынешнюю форму: неизвестно, сколько еще продержится этот дурацкий драконий облик. Если к прибытию в Куньлунь он так и не вернет человеческое тело, о выступлениях на Соревнованиях придется забыть.
Суй Хань осторожно погладил двумя пальцами его крошечную рогатую головку:
— К моменту, когда мы доберемся до Куньлуня, твои раны должны затянуться. А если нет — покажем тебя местным целителям. Куньлуньские лекари знают свое дело.
— Старший брат Суй, — подал голос Линь Цзинъюнь, — ведь Школа Меча Первозданного Хаоса тоже выставит своих учеников на этих Соревнованиях?
Суй Хань кивнул:
— Они участвуют каждый год. Этот не станет исключением.
— Выходит, тебе придется сойтись на арене с собственными собратьями по мечу? — уточнил Линь Цзинъюнь. — Ты уже решил, чьи цвета будешь защищать?
Услышав это, Лу Сихоу тоже с любопытством воззрился на Суй Ханя.
За вычетом Демонических земель, Мир культивации держался на Восьми Великих силах. И если Остров Весенних Трав, населенный исключительно культиваторами-демонами, держался особняком, то остальные семь фракций непрестанно соревновались за первенство.
Порой Сихоу просматривал новости через духовную нефритовую дощечку и диву давался, как великие школы нападают друг на друга в словесных баталиях — прямо-таки настоящая дипломатическая грызня великих держав!
Каждая из семи фракций взращивала собственное молодое поколение. Учеников набирали по всему континенту — за исключением представителей демонической расы, двери школ были открыты для всех талантливых юношей и девушек.
Именно благодаря этой открытости старший брат Капитана У смог вступить в Академию Куньлунь, а Суй Хань и Линь Цзинъюнь оказались в Академии Линян.
Вообще, великие фракции рекрутировали сторонников двумя путями: либо растили адептов с малых лет внутри собственных институтов, либо принимали выпускников сторонних академий после жесточайших вступительных испытаний.
В прежние времена преобладал первый подход, но со временем патриархи осознали: дети, оторванные от семей в слишком раннем возрасте, вырастают эмоционально нестабильными и куда чаще подпадают под власть сердечных демонов. В итоге систему реформировали. Ныне воспитание «с пеленок» стало скорее редким исключением, а основным критерием стали результаты выпускных экзаменов.
Каждая сила имела собственную базовую академию. У Города Линян была Академия Линян, у Школы Меча Первозданного Хаоса — Академия Первозданного Хаоса, у Куньлуня — Академия Куньлунь. Свежеиспеченный адепт, взращенный в стенах одного института, крайне редко подавал заявку в чужую фракцию. Да и сами кланы неохотно принимали «перебежчиков»: преданность чужака всегда под большим вопросом.
— Я буду выступать за Линян, — спокойно ответил Суй Хань.
— А если сойдешься в поединке с соратниками по школе? — поинтересовался Линь Цзинъюнь.
Суй Хань бросил на него короткий взгляд:
— А если ты столкнешься с бойцами Империи Девяти Провинций? Что сделаешь — поддашься?
— Ни в коем разе. Это противоречит моим принципам.
— Моим тоже.
— Мне-то простить простят, — заулыбался Линь Цзинъюнь. — Раз уж я поступил в Линян, то считаюсь его учеником, и никто не дерзнет упрекнуть меня. Завоюю лавры — честь достанется Линяну.
Будучи принцем Империи Девяти Провинций, Линь Цзинъюнь обладал неприкосновенным статусом: никто не посмел бы оспаривать его выбор. А вот с Суй Ханем дело обстояло иначе. Он являлся прямым наследным адептом Школы Меча Первозданного Хаоса. Защищать цвета Линяна против родной школы — шаг весьма рискованный.
Уразумев суть проблемы, Лу Сихоу обеспокоенно воззрился на Суй Ханя, ожидая, что тот скажет.
— Школа Первозданного Хаоса стоит на принципах чести и великодушия, — твердо произнес Суй Хань. — Наставники не станут чинить препятствий, если их ученик решит представлять свою академию.
— Джи, — тихо подал голос Сихоу.
«Но разве твои братья по мечу не станут косо на тебя смотреть?»
Дракончик искренне переживал. В прошлые годы ни тот, ни другой не участвовали в Соревнованиях, так что вопрос отпадал сам собой. Но теперь уклониться не выйдет. За чью бы сторону ни выступил Суй Хань, злые языки обязательно зачешутся.
— Не тревожься, — успокаивающе погладил его по чешуйчатой макушке Суй Хань. — Я уже известил наставников. Они одобрили мое решение.
— Джи-и... — не унимался Лу Сихоу.
«С наставниками-то всё понятно, да только с царем договориться проще, чем с его слугами!»
При этой мысли крошечные чешуйчатые бровки дракончика сдвинулись к переносице, образуя забавный залом. Такой юный, крохотный малыш, от которого так и веет молочным уютом, а рассуждает с удручающей важностью седого старца — зрелище выходило неимоверно потешное!
Суй Хань с нежной улыбкой посмотрел на него и, выудив огромную лечебную пилюлю, ловко впихнул ему прямо в лапки:
— Забей свою головку чем-нибудь полезным. Пришло время дневного приема лекарств.
Лу Сихоу опешил:
«???»
«!!!»
— Джи-и-и?!
«Мы же только что принимали! Прошлая доза еще толком не усвоилась, какой к черту новый прием?!»
Глаза дракончика налились праведным гневом и глубочайшим упреком.
Суй Хань аккуратно разжал пальцы. Сихоу не успел сообразить, что происходит: тяжелый шар пилюли накренил его крошечное тельце, перевесив голову, и дракончик с глухим «хлоп!» шмякнулся мордочкой прямо в столешницу.
Голова закружилась, в глазах заплясали разноцветные круги, и возмущения мгновенно выветрились из его разума.
Линь Цзинъюнь с немым укором уставился на Суй Ханя: «Твой метод отвлечения внимания изяществом не отличается».
Суй Хань отреагировал с олимпийским спокойствием: «Главное — работает».
Пока обессиленный дракончик возился со снадобьем, Суй Хань занялся сбором вещей. Поклажи у них набралось не так уж много — всё легко поместилось в один пространственный мешочек. В основном багаж состоял из лечебных снадобий и портативных защитных формаций для Сихоу. Поскольку тот находился в весьма беспомощном состоянии, Суй Хань всё аккуратно упаковал и уложил сам.
Едва завершились последние приготовления, они отправились в путь.