Нависающие над горами тучи Небесной Кары сгущались всё сильнее. Встревоженные культиваторы Куньлуня один за другим поднимались на мечи и устремлялись к эпицентру бури.
Изначально все полагали, что небывалого успеха в Пещере Беззаботности достиг лишь Лу Сихоу. Однако, прибыв на место, ахнули: на пороге прорыва стоял не он один — приняться за испытание готовился и Суй Хань.
Высокий, облачённый в чёрные одежды, Суй Хань замер пред входом в пещеру. Его ладонь покоилась на рукояти меча, а устремлённый к небу взгляд оставался безупречно спокойным.
В смоляном грозовом мареве тугими кольцами вились фиолетовые молнии, подобные исполинским змеям, готовым в любой миг пожрать свою жертву. Тяжёлое, давящее величие разверзшихся небес заставляло молодых учеников Куньлуня бледнеть и отступать — подобраться ближе они не смели.
Однако сам Суй Хань, оказавшийся в эпицентре гнева Небесного Дао, казалось, вовсе не замечал губительной угрозы.
Нин Чэнби тоже прибыл к грозовому пику. Застыв на соседней вершине, он пристально наблюдал за каждым движением сокрушительной стихии.
— А Линяну повезло, — раздался сзади негромкий восхищённый голос.
Нин Чэнби оглянулся:
— Дядя-наставник Хуа.
Хуа Луонань был облачён в тонкий плащ, за его спиной покоился гигантский меч. Лицо воина дышало несломимой решимостью, а взгляд оставался прикован к фигуре в чёрном.
— Всё верно, — откликнулся Нин Чэнби.
— Взгляни, — Хуа Луонань указал рукой вперёд. — Твои главные соперники. И там их сразу трое.
— Соперники? — Нин Чэнби остался бесстрастен. — Чтобы сравниться со мной, им ещё расти и расти.
Хуа Луонань сначала опешил, а затем разразился громким, раскатистым смехом и с силой хлопнул его по плечу:
— Ха-ха-ха! Вот это по-нашему! Настоящий воин Куньлуня!
— Я лишь говорю правду, — отчеканил Нин Чэнби.
— Прежде я опасался за твой настрой, но услышав эти слова, спокоен.
— Суй Хань хоть и считается старшим учеником Школы Меча Первозданного Хаоса, но старейшины связывают его по рукам и ногам, — не торопясь продолжил Нин Чэнби. — Линь Цзинъюнь родом получше, да только в семье он лишь девятый сын, от наследования далёк. Чего их опасаться?
Хуа Луонань вновь хлопнул его по плечу:
— А как же дракон?
— У Лу Сихоу отличный талант и внушительная сила. Но вы и сами сказали, дядя-наставник: он — дракон. Демонические культиваторы сейчас укрылись на Острове Весенних Трав. Что сможет сделать одинокий дракон без поддержки клана?
Пока они разговаривали, Небесная Кара с оглушительным грохотом обрушила первые удары.
С небес ударили сразу две молнии.
Одна устремилась прямо к подножию пика, целиком нацелившись на Суй Ханя. Вторая же полоснула по своду Пещеры Беззаботности и мгновенно исчезла — пробила временной барьер, уходя прямо к Лу Сихоу.
То, что происходило внутри пещеры, было скрыто от глаз. Зато битва Суй Ханя с молнией развернулась пред присутствующими во всём величии.
Пред лицом сокрушительного разряда он не стал уклоняться или защищаться. Напротив — рванулся навстречу, нанеся встречный вспышечный удар.
Меч в его руках не числился среди великих артефактов и отличался весьма скромным качеством. Однако едва клин выскользнул из ножен, зрители поняли: в руках мастера даже обычная сталь разит безжалостно и свирепо. Ослепительно-белый росчерк буквально рассек надвое грозовую тучу.
В то мгновение многие зажмурились, не в силах вынести режущего глаза блеска.
Даже Нин Чэнби не удержался от скупого одобрения:
— Хорош!
— Какой выверенный, безупречный удар, — оценил Хуа Луонань. — Видно, что даже в Линяне он не ленился и ни на день не бросал тренировок.
Нин Чэнби усмехнулся:
— Обретайся он в любом другом месте, брось он фехтование — и не заслужил бы права зваться старшим учеником Школы Меча Первозданного Хаоса.
— Невероятная эпоха, — с оттенком легкой грусти вздохнул Хуа Луонань. — Время, когда ярчайшие звёзды сошлись на одном небосводе.
Разница в какой-то век не позволила ему застать расцвет этого поколения.
Нин Чэнби же смотрел, как Суй Хань наносит удар за ударом — тридцать шесть стремительных выпадов, один за другим гасящих сокрушительные небесные разряды.
— В эту новую эпоху, — тихо произнес он, — Куньлунь вновь поднимется на недосягаемую высоту и будет взирать на эти звёзды свысока.
— Что ж, теперь всё зависит от вас.
* * *
Линь Цзинъюнь тоже наблюдал за тем, как Суй Хань проходит через испытание.
Находясь неподалеку, он видел каждое движение и с каждым мгновением всё сильнее поражался увиденному.
В обычной жизни Суй Хань держался скрытно и сдержанно, редко вступал в поединки на людях и не стремился к дешёвой славе. Все знали лишь то, что он — старший ученик Школы Меча Первозданного Хаоса, ставший приглашённым помощником наставника в Академии Линян, но мало кто ведал о его подлинной мощи.
И теперь, взирая на эти молниеносные, ледяные вспышки клинка, Линь Цзинъюнь с особенной остротой осознал: старший брат Суй, делящий с ним будни в академии, достиг уровня, ничуть не уступающего сильнейшим гениям великих орденов.
А возможно, и превосходящего большинство из них.
Поразительный природный дар, помноженный на истовое, упорное трудолюбие — вот что выковало сегодняшнего Суй Ханя.
Линь Цзинъюнь сжал кулаки. Если так, то и ему самому нужно стараться вдвое усерднее.
С этой мыслью он поднял голову, всматриваясь в грозовое небо.
ГРОМ!
Не успел рассеяться гул предыдущего разряда, как следом за ним обрушился новый.
Линь Цзинъюнь только хотел мысленно поразиться такой бешеной частоте ударов, как вдруг из Пещеры Беззаботности выскочила тонкая фигура в белоснежных одеждах. Развевающиеся на лету длинные волосы придавали юноше поистине неземной вид.
Линь Цзинъюнь мгновенно узнал его и, позабыв о роли стороннего наблюдателя, отчаянно закричал:
— Сяо Хоу! Назад! Старший брат Суй проходит через Кару!
— Старший брат Линь!!!
Глаза Лу Сихоу вспыхнули радостью, и он восторженно помчался прямо к нему.
Линь Цзинъюнь не видел его восемь дней.
А сам Сихоу провел в закрытой медитации целых восемь лет.
Вырвавшись наконец из заточения, он едва удерживал слёзы и, широко распахнув объятия, летел вперёд, намереваясь заключить друга в крепчайшие объятия.
Линь Цзинъюнь даже отказать не успел.
Случилось неизбежное: молния с грохотом ударила прямо Лу Сихоу за спину. Задетая электрическим разрядом шевелюра моментально встала дыбом.
Со стороны юноша выглядел до крайности комично — словно тонкая белая кисточка для туши, которую случайно распушили.
Только тут Лу Сихоу вспомнил, что сам находится под действием Небесного Испытания. На полном ходу вильнув в сторону, он крикнул:
— Старший брат Линь, я найду тебя, как только покончу с Карой!
Не успел Линь Цзинъюнь осмыслить услышанное, как Сихоу заложил крутую дугу и устремился вверх по горной тропе.
Пробежав с десяток шагов, он заметил, что на самой вершине с молниями сражается Суй Хань.
Ужаснувшись, Сихоу огляделся вокруг и крикнул:
— Старший брат! Я что, зацепил тебя своей Карой?!
Суй Хань давно заметил его появление. Дождавшись, пока юноша приблизится, он широко раскрыл объятия и произнёс хриплым от напряжения голосом:
— Вовсе нет. Дай-ка лучше обниму.
Лу Сихоу слишком долго не видел его и так отвык от человеческого общества, что мысли немного путались. На мгновение он даже не задумывался над словом «нет» — всё его существо откликнулось на призыв «обниму».
Забыв обо всём на свете, он словно ласточка бросился к нему на грудь и сжал в объятиях, уткнувшись носом в плечо.
— Старший брат! Я так скучал!
Не успел он договорить, как следом настигли два молниеносных разряда. Ударив одновременно, снопы фиолетовых искр с треском и гулом полностью скрыли их из виду.
Снаружи наблюдатели видели лишь сплошную пелену ослепительного света.
Из тела Суй Ханя мгновенно выплеснулся плотный покров духовной энергии, окутав их обоих и отрезав разряды молний.
Следом обрушилось ещё несколько ударов Кары, окончательно спрятав их фигуры от чужих глаз.
Суй Хань ладонью прижал голову Лу Сихоу к себе, закрывая его уши от оглушительного грохота, и, не давая опомниться, страстно вонзился в его губы поцелуем.
Лу Сихоу хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле. Опешив на мгновение, он тут же крепко обхватил Суй Ханя за талию и с горячей пылкостью ответил на поцелуй.
Потоки его собственной духовной энергии хлынули наружу, выстроив второй защитный барьер и надёжно укрыв их от внешнего мира.
Грохот не стихал ни на секунду. Из-за оглушительного шума Лу Сихоу не слышал больше ничего, но отчётливо чувствовал, как бешено и часто стучат их грудные клетки — сердце к сердцу, в едином бешеном ритме.
Никто в мире не мог и помыслить, что прямо под ударами сокрушительной Небесной Кары эти двое увлечённо и целовались.
Объединённое испытание двух культиваторов по силе значительно превосходило обычную одиночную Кару. И хотя двойной барьер сдерживал основной удар, отдельные молнии пробивали защиту, обжигая кожу и причиняя немалую боль.
Но Лу Сихоу слишком изголодался по Суй Ханю, и эта боль лишь распалила в нём неистовое упрямство. Когда Суй Хань попытался слегка отстраниться, юноша взял инициативу в свои руки, еще крепче прижал его к себе и ответил властным, глубоким поцелуем.
Суй Хань безропотно покорился.
Когда долгий поцелуй наконец завершился, Суй Хань уткнулся своим лбом в его лоб и тихо, посредством мысленной передачи, спросил:
«Почему ты, едва выбравшись, первым делом побежал к Цзинъюню?»
Лу Сихоу замер и невольно отшатнулся, желая объясниться. Ведь Линь Цзинъюнь просто оказался ближе всех, когда он выскочил из пещеры!
Но не успел он произнести и слова, как до него дошёл подлинный смысл вопроса. Глаза юноши мгновенно вспыхнули ярким блеском. Он всмотрелся в близкое лицо:
«Старший брат... неужели ты ревнуешь?»
Суй Хань лишь сильнее сжал ладонь на его затылке, не давая отстраниться, и промолчал.
Губы Лу Сихоу расплылись в довольной улыбке. Подавшись вперёд, он вновь мимолетно коснулся его губ и передал мысль:
«Я искал тебя! Просто по пути мне первым попался на глаза старший брат Линь».
Суй Хань слегка пощекотал его шею:
«Чтобы это было в последний раз».
Лу Сихоу торжественно пообещал:
«Так точно!»
Оба они совершали лишь небольшой переход на следующий уровень, и изначальная Кара не должна была быть чересчур суровой. Но из-за того, что их сил было с избытком для их текущей стадии, да ещё и испытания наложились одно на другое, эффект «один плюс один больше двух» заставил небеса побушевать всерьёз.
И всё же не прошло и полчаса, как тучи рассеялись, канонада стихла, и Небесная Кара полностью отступила.
Линь Цзинъюнь первым взмыл на мече к вершине:
— Поздравляю!
Он с искренней радостью и нескрываемым изумлением оглядел обоих:
— Не ожидал, что Сяо Хоу так легко нас обойдёт. Выходит, из нас троих у меня теперь самый низкий уровень культивации.
Глаза Лу Сихоу сияли:
— Старший брат Линь, ты ведь накапливал силы долго и планомерно! Твой черед прорыва тоже совсем близко!
— Поживём — увидим, — уклонился Линь Цзинъюнь.
Тут его взгляд случайно упал на неестественно алые, припухшие губы юноши, и он на мгновение замер.
Заметив этот взгляд, Лу Сихоу мгновенно всё понял. Смутившись, он неловко провел тыльной стороной ладони по губам, легким кашлем смахнул неловкость и принялся преувеличенно рассматривать то небо, то землю под ногами — словно боялся встретиться взглядом с другом.
Суй Хань спокойно сделал шаг вперёд и приобнял Лу Сихоу за плечи:
— Время жеребьёвки перед реваншем подходит к концу. Нам пора.
Заточенный в Пещере Беззаботности на восемь лет, Лу Сихоу не сразу сориентировался во времени. Но осознав сказанное, быстро закивал:
— Ах да, точно! Бежим скорее, у нас ведь ещё пари с ректором Цзянь!
Он уже потянул Суй Ханя за собой, собираясь уйти.
Однако Нин Чэнби и Хуа Луонань подоспели к ним лишь на шаг позже.
Нин Чэнби окинул Лу Сихоу внимательным взглядом, оценивая изменившуюся ауру, и слегка улыбнулся:
— Брат Лу, похоже, это заточение принесло тебе немалую пользу?
Лу Сихоу вежливо сложил руки в приветствии:
— Всё благодаря щедрости Куньлуня.
Стоявший позади Хуа Луонань неожиданно подал голос:
— А ты хорош, юнец. Определился с планами после выпуска? Как тебе идея присоединиться к Куньлуню?
Лу Сихоу от удивления широко распахнул глаза.
Нин Чэнби тут же представил спутника:
— Это мой дядя-наставник, Хуа Луонань.
Лу Сихоу низом поклонился:
— Благодарю старшего Хуа за высокую оценку, однако ваш покорный слуга уже решил остаться и развиваться в Линяне.
— С твоим талантом оставаться в Линяне — лишь попусту зарывать дарование в землю, — еще раз оглядев его, веско произнёс Хуа Луонань. — Если передумаешь, двери Куньлуня всегда открыты для тебя.
Суй Хань сделал шаг вперёд, заслоняя юношу:
— Старший Хуа шутит. Даже если Сяо Хоу и решит сменить обитель, в первую очередь он рассмотрит мою Школу Меча Первозданного Хаоса.
Хуа Луонань хмыкнул:
— В Школу Меча Первозданного Хаоса не так-то просто попасть.
Линь Цзинъюнь тоже не остался в стороне:
— Даже если порог Первозданного Хаоса окажется слишком высок, всегда есть моя Империя Девяти Провинций.
— Что ж, решать в любом случае самому молодому Лу, — подвёл итог Хуа Луонань.
Четыре пары глаз одновременно уставились на Лу Сихоу.
Тот слегка кашлянул:
— М-м... у младшего пока нет причин менять решение. Э-э, старший Хуа, нам пора спешить на жеребьёвку, дозвольте откланяться.
— Идите.
Спешно попрощавшись, Лу Сихоу подхватил Суй Ханя и вместе с Линь Цзинъюнем устремился к месту проведения жеребьёвки.
Линь Цзинъюнь сверил время по нефриту:
— Ещё успеваем! До закрытия остаётся полтора часа.
— Лучше раньше, чем позже!
Лу Сихоу сгорал от нетерпения — ему казалось, что он готов лететь быстрее ветра.
Когда они наконец добрались до места, юноша увидел огромный экран из Духовного Пламени. Списки участников были почти полностью сформированы и плотными рядами выбиты на сияющей поверхности. Взволновавшись ещё сильнее, Сихоу подскочил к дежурным ученикам:
— Я прибыл для участия в жеребьёвке! Какую процедуру мне нужно пройти?
Дежурный ученик, увидав, что Суй Хань и Линь Цзинъюнь сопровождают невероятно привлекательного культиватора стадии Малой Колесницы, поспешно поднялся со своего места:
— Старшему достаточно оставить печать своей духовной энергии на регистрационной пластине, после чего можно вытягивать жребий.
Отпечаток духовной энергии для культиватора служил чем-то вроде удостоверения личности.
Лу Сихоу легко коснулся духовной нефритовой дощечки, и на ней моментально вспыхнули его личные данные.
Проверив сведения, ученик почтенно пригласил Сихоу к небольшому ларцу:
— Прошу вас вытянуть один шар. На нём будет указан номер вашего соперника.
Сихоу заглянул внутрь ларца.
Внутри царила непроглядная тьма: ни глаз не мог ничего разглядеть, ни духовное чутье не способно было проникнуть сквозь стенки. Возможность подлога полностью исключалась.
Опустив руку внутрь, юноша наугад нащупал гладкую поверхность и вытащил небольшой нефритовый шарик. Перевернув его, он увидел выведенное алой краской число «тридцать девять». Передав жребий ученику, Сихоу поинтересовался:
— А тому, чей номер я вытянул, разве не нужно тянуть жребий?
— Отвечаю старшему: эти участники прошли через отборочные бои, им жеребьёвка не требуется.
Лу Сихоу задумчиво прищурился:
— Выходит, в жеребьёвке участвуют только те, кто прошёл в основной этап напрямую — культиваторы стадии Малой Колесницы? Не кажется ли вам, что это немного нечестно по отношению к тем, чей номер вытягивают?
В прошлые годы, участвуя в состязаниях академии, он был слишком мал родом и слаб уровнем. Его выбивали в первый же день, он даже не пробивался в основной этап, а потому от расстройства лишь искал утешения и не вникал в подобные тонкости.
Ученик пояснил:
— На турнире учитывается общая сумма баллов. Если участник сталкивается с более сильным соперником, судьи оценивают его бой по более высокой шкале, так что в конечном счёте баланс соблюдается.
Сихоу кивнул и спросил:
— И кто же мне достался?
Ученик ввёл тридцать девятый номер в духовную нефритовую дощечку, взглянул на сияющий экран и вымолвил:
— Старшая Е Цзинхун из Нефритового Пруда.
«Нефритовый Пруд?»
Сихоу вздрогнул. В обители Нефритового Пруда гремело имя первой ученицы — Е Цзиньинь. Эта заклинательница, достигшая поздней стадии Малой Колесницы, своим Искусством Меча Летящей Бессмертной повергла не одного молодого гения, славясь умением побеждать соперников превосходящего уровня.
Имя Е Цзинхун отличалось от имени первой ученицы лишь на один иероглиф... Неужто она её родная сестра или младшая соратница по линии наследования?
Похоже, соперник достался до крайности непростой.
Прижав ладонь к груди и почувствовав, как чаще и быстрее застучало сердце, Лу Сихоу мысленно вздохнул: «Неужели и в этом году мой путь на турнире закончится в первый же день?»