От потрясения Лу Сихоу забыл о всяком почтении.
Е Нини, истинный бессмертный сферы Сяньжэнь, лишь небрежно взмахнул рукой — и между ними выросла невидимая грань, разделившая их на два разных мира.
Ни голоса, ни движения Лу Сихоу перешагнуть этот барьер не могли. Ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как клинок, пронзивший грудь бессмертного, с тихим шорохом скользнул обратно. На лезвии алела золотисто-красная кровь.
Напрямую смотреть на кровь бессмертного сущность Лу Сихоу едва ли позволяла — от одного вида этого сияющего сока дух его пронзала острая боль. И всё же он, не мигая, продолжал вглядываться в Е Нини.
Тот без колебаний запустил пальцы в собственную рану и извлёк из груди белоснежное ребро.
Кость длиной всего в фут была кристально чистой, прозрачной и переливалась мягким, словно у драгоценного нефрита, светом.
Кто бы мог подумать, что эту бессмертную кость человек только что вырвал из собственного тела?
Лицо Е Нини оставалось безупречно спокойным, во взгляде проскальзывала даже какая-то мягкая, заветная нежность. Но Лу Сихоу отчётливо видел скрытое за этой невозмутимостью безумие.
Только сейчас он по-настоящему поверил слухам: этот юный гений из знатного рода всегда отличался невероятной безудержностью.
Безрассудство. Ни один разумный человек не пошёл бы на подобное. Свобода его духа перешагнула границы и обратилась исступлённым фанатизмом.
Е Нини не обращал на Лу Сихоу ни малейшего внимания, хоть юноша и находился в шаге от него.
Вытащив ребро, он взмахнул второй рукой и поднял в воздух истинное воплощение Цин Ло — его мечевую форму.
Тело меча в его пальцах стремительно потекло и вскоре превратилось в жидкий металл.
Лу Сихоу в ужасе ринулся вперёд, пытаясь пробить невидимый барьер и остановить это безумие. Неужели этот человек окончательно потерял рассудок, раз решился переплавить тело его Наставника?!
Но Е Нини даже не взглянул в его сторону.
Он склонился над расплавленным металлом, в котором покоилась суть Цин Ло, и взгляд его полнился бесконечной теплотой.
Спустя мгновение бессмертный погрузил ладонь прямо в кипящий золотисто-красный расплав. Раздалось оглушительное шипение: белая, словно из нефрита выточенная кисть моментально обуглилась, превратившись в чернеющий огарок.
У Лу Сихоу мороз пробежал по коже.
Однако Е Нини, казалось, вовсе не почувствовал боли. Изувеченной, обугленной рукой он зачерпнул небольшую часть сверкающей жидкой массы. В этой причудливой капле таинственно переливался внутренний свет.
Второй рукой он бросил вынутую кость прямо в извлечённую часть металла. Белоснежное ребро мгновенно растаяло, смешиваясь с золотистым расплавом. Форма массы начала стремительно меняться, пока не выкристаллизовалась в изящный малый меч. Клинок почти повторял облик Наставника Цин Ло, но оттенок его стал подобен молочному нефриту, а сам он казался неизмеримо более мягким и чистым.
В полупрозрачном теле клинка сквозила истинная бессмертная благодать.
Е Нини щёлкнул пальцем по лезвию. Меч откликнулся тихим звоном, и на его поверхности проступил едва заметный алый силуэт. Фигура словно погрузилась в глубокий сон и не подавала признаков жизни.
Во взгляде Е Нини проскользнула довольная улыбка.
Он подбросил клинок вверх, и тот, падая, бесследно растворился в его груди.
Лу Сихоу ощутил, как нить, связывавшая его с мечом Мастера, окончательно порвалась.
Его духовная связь никуда не исчезла, однако то место в его сознании, где раньше пребывал Наставник, опустело. От этого чувства неполноты сжалось сердце.
Е Нини же, укрыв новый клинок в теле, слегка встряхнул обугленной кистью — и обгоревшая корка мгновенно осыпалась. Образовавшаяся сажа сжалась в тёмный сгусток и устремилась в оставшуюся, большую часть расплава.
Окинув взглядом бурлящую массу, он добавил туда три капли собственной бессмертной крови.
Металл стремительно загустел и начал остывать, принимая форму изящного сине-серого клинка.
— Это твой новый меч, — Е Нини лёгким движением направил клинок к юноше. — Твой Наставник слишком дорожит тобой, чтобы оставаться лишь твоим духовным оружием. Я разделил их.
Преграда исчезла. Лу Сихоу подхватил слетевший меч.
Рукоять привычно и тепло легла в ладонь. Каждая линия, каждый изгиб ножен и лезвия идеальным образом отвечали его хватке и вкусу. Едва коснувшись его, юноша почувствовал, что оружие откликается на малейший порыв мысли.
Лицо Е Нини тронула заметная усталость:
— Основой для этого клинка послужили твой собственный драконий рог и моя плоть и кровь бессмертного. По качеству материалов он ничуть не уступает прежнему телу А Ло — а в чём-то даже превосходит его.
Лишь теперь Лу Сихоу понял, почему чувствует такую глубинную родственную связь с оружием: его собственный рог, пусть и перекованный, продолжал откликаться на зов хозяина.
Заметив выражение его лица, Е Нини добавил:
— Любой настоящий меч нужно взращивать душой. Твоему новому клинку тоже потребуется время. Сейчас он может показаться чуть менее послушным, чем прежнее тело А Ло, но лишь потому, что раньше тебе помогал твой Наставник. Дело не в мече.
Лу Сихоу серьёзно кивнул:
— Я понимаю. И искренне желаю Наставнику свободы и счастья.
— Раз ты понимаешь, это хорошо, — смягчился Е Нини. — У этого меча есть ещё одно преимущество: он подчиняется напрямую твоему разуму. Тебе больше не придётся просить А Ло привести в движение клинок.
Лу Сихоу снова кивнул.
— Сейчас тебе сложно оценить разницу, но когда вернёшься и попрактикуешься, сам всё поймёшь. Я не обманул тебя — это действительно лучший меч для тебя. — Е Нини едва заметно усмехнулся. — Мир широк, а наш путь здесь окончен. Если судьбе будет угодно, встретимся в Мире Бессмертных.
Он уже поднял руку, намереваясь разверзнуть пространство, когда Лу Сихоу торопливо выкрикнул:
— А Наставник... он согласился уйти с вами?!
Е Нини замёрз на мгновение:
— Разумеется.
— А как же Линян?..
— Теперь ты Владыка Города Линян, — Е Нини небрежно отмахнулся. — Твори там всё, что сочтёшь нужным. Мы оба верим в тебя.
Лу Сихоу опешил перед такой поразительной лёгкостью и не нашёл, что ответить.
Е Нини лишь слегка наклонил голову:
— Прощай.
В то же мгновение его силуэт растаял без следа.
Юноша развернул своё духовное сознание, обследовав каждый угол подземного грота, но убедился: прежний Владыка города действительно пробил брешь в пространстве и ушёл, унеся с собой его Наставника.
Лу Сихоу глубоко вздохнул и на миг прикрыл глаза.
У Е Нини свой путь. У Наставника — свой. И у него, Лу Сихоу, тоже свой путь.
Настало время каждому идти своей дорогой.
Сжимая в руке новый меч, юноша покинул объятое лавой ущелье и взмыл в воздух, направляясь к Резиденции Владыки города.
Одновременно с этим он связал своё духовное сознание с одуванчиками, раскинувшимися по округе, аккуратно восстанавливая устойчивый Мир Духовного Сознания.
И едва его ментальная волна расплеснулась по округе, выражение лица Лу Сихоу изменилось.
Скорость, с которой его разум накрывал территорию, оказалась поразительной. Никаких преград, никакой задержки — за доли секунды его духовное сознание охватило каждый уголок Города Линян.
Это было настолько легко и естественно, что юноша невольно изумился.
Он извлёк из своего даньтяня новый истинный меч.
У клинка ещё не было собственного духа-заступника, но зародившееся в нём чистое сознание уже тянулось к хозяину с трепетной доверительностью.
Сжав рукоять, Лу Сихоу ощутил глубокое, безграничное единение.
Казалось, этот меч восполнил невидимый изъян в самой его душе.
Только сейчас до него дошёл подлинный смысл слов Е Нини. Оружие идеальным образом дополняло его сущность. Все прежние сомнения и неполноценность рассеялись: именно теперь, обретя этот клинок, он стал истинным мечником.
Внимательно вглядевшись в узоры на лезвии, Лу Сихоу отозвал меч, на котором летел, и ступил на свой новый истинный клинок.
И стоит только его стопам коснуться холодного металла, как внутри него с тихим треском рухнули древние оковы. Неведомый восторг и дикая, необузданная свобода затопили разум.
В то же мгновение само небо и земля ответили на этот порыв.