Лу Сихоу вместе с Суй Ханем поспешно вернулся в Резиденцию Владыки города.
Цин Ло ждал его на самой вершине Черной Высокой Башни.
Едва ступив на порог, Сихоу окинул мастера тревожным взглядом, осматривая с ног до головы.
На Владыке было светло-зелёное одеяние. Лицо казалось бледным до белизны, а губы почти утратили цвет, но в глазах светилась прежняя чистая, пусть и усталая глубина. Серьёзной угрозы для жизни, судя по всему, не было.
Только тогда Сихоу облегчённо выдохнул. Да так громко, что Цин Ло, сидя напротив, неторопливо бросил на него короткий взгляд и негромко пожурил:
— Никакой выдержки.
Сихоу сам взялся за чайник, наливая мастеру горячее питьё, и тихонько проворчал:
— Когда Главный Исполнитель Чжоу сказал, что вы ранены, у меня едва сердце не остановилось.
— Раз дух у тебя столь слаб, нужно закалять его усерднее, — отозвался Цин Ло.
Сихоу фыркнул, подавая пиалу:
— Будь вы ранены, а я ходи как ни в чём не бывало — вот тогда вам стоило бы подумать о смене ученика.
Перестав бояться наставника, Сихоу заметно прибавил в дерзости. В глазах Цин Ло мелькнула тень улыбки. Сделав глоток, он перевёл разговор:
— Ты подвёл воду из духовного источника к малому миру. Как там сейчас дела?
— Замечательно. Мы к тому же нашли в озере жилу духовных камней. Вот пересчитаем всё как следует — и обязательно выделим вашу долю.
— Настолько богатая жила?
— Просто повезло.
За простой житейской беседой напряжение между ними постепенно растаяло.
Сихоу крутил в пальцах фарфоровую пиалу, то и дело бросая взгляды на наставника. Наконец, осторожно спросил:
— Учитель... как вас умудрились ранить на этот раз?
Улыбка в глубине глаз Цин Ло угасла.
Заметив это, Сихоу спросил ещё тише:
— Неужели демоны оказались настолько сильны?
Цин Ло поднялся и подошёл к резным перилам:
— Подойди.
Сихоу встал рядом, устремив взгляд вниз.
День выдался погожим. Башня уходила вершиной за самые облака: над головой простиралась синева, а далеко внизу раскинулся умиротворённый город. С высоты культиваторы с их острым зрением могли разглядеть играющих детей, отдыхающих в тени стариков и юношей, со свистом рассекавших воздух на летающих мечах.
— Всё это — твои подданные, — Цин Ло указал рукой вниз.
Сихоу кивнул.
— От Заставы Созерцания Песков до самого Южного Моря Бездны — в каждом городке кипит такая же жизнь, — продолжал Цин Ло. — Но стоит Владыке сделать шаг назад, дать слабину — и от этого покоя не останется и следа.
Он повернулся к ученику:
— Запомни: сколь бы опасен ни был враг, при первой же попытке проверить тебя на прочность ты обязан раздавить его так, чтобы остальным было неповадно. Когда возьмёшь бразды правления в свои руки, поступай точно так же.
Сихоу кивнул, помедлил и спросил:
— А если даже ответный удар не подействует?..
— Тогда бей снова, — отрезал Цин Ло, глядя вдаль. — И дело не только в демонах. Куньлунь, Храм Переправы Грешников, Империя Девяти Провинций и даже Школа Меча Первозданного Хаоса — все они сейчас союзники, но в любой момент станут врагами. Проявишь хоть каплю слабости — и от Линяна тут же вырвут кусок.
У Сихоу приоткрылся рот, но слова застряли в горле.
Он и сам понимал: крупные фракции не бывают друзьями или врагами навек, их связывает лишь выгода. Но осознание того, что ты непрестанно находишься в окружении хищников... От этой мысли внутри всё похолодело.
Неужели закон джунглей прав всегда и во всём?
— Знаешь, сколько мне лет? — тихо прозвучал голос Цин Ло.
Сихоу встряхнул головой, отгоняя оцепенение:
— Если верить хроникам... вы родились в сорок шестом году эпохи Сяюнь, шестнадцатого дня первого месяца... В общем, тогда.
Цин Ло едва заметно улыбнулся его замешательству:
— Если рассуждать по-человечески, то именно тогда была выкована моя сущность.
— А пробуждение? — с любопытством спросил Сихоу, видя, что мастер спокойно относится к своему происхождению. — Когда вы обрели разум?
— Я сознавал себя с самого первого мгновения, — в голосе Цин Ло угасли последние эмоции. — А затем признал хозяином Е Нини. Я перенял большую часть его знаний и стал духом меча.
Е Нини — прежний Владыка города, основатель Линяна, мастер и хозяин Цин Ло. По старшинству Сихоу следовало бы звать его дедушкой-наставником. Вот только в Линяне о нём сохранилось мало записей. И Сихоу не смел расспрашивать — по ходившим среди народа слухам, Е Нини перед вознесением бросил и Линян, и собственного духа меча.
— Мне уже двадцать одна тысяча восемьсот шестьдесят семь лет, — спокойно продолжал Цин Ло. — Я нахожусь на пике стадии Возвращения к Пустоте, в одном шаге от Земного Бессмертного.
Сихоу снова кивнул — это тоже не было тайной.
— Но этот шаг я должен был сделать ещё десять тысяч лет назад.
Цин Ло продолжал со сдержанной печалью:
— Дело не в том, что я дух меча. На моём пути встали земные привязанности. Стезя культивации не терпит застоя: если не идёшь вперёд, тебя ждёт лишь гибель.
— Как такое возможно?! — вырвалось у Сихоу. Он вгляделся в отрешённое лицо мастера. — Но ведь... вы же дух меча!
Дух меча не ведает смерти! При правильном уходе артефакт прослужит хоть десять, хоть сто тысяч лет, сохраняя прежнюю остроту. Разве древние руины и сохранившиеся там сокровища не доказывают это?
Цин Ло вернулся к столу и неторопливо опустился на стул:
— Всё в этом мире стремится к хаосу, и духи мечей — не исключение. Моё тело не состарится, но разум начнет путаться, пока я окончательно не сойду с ума.
Сихоу ошеломлённо сел напротив.
— Теперь понимаешь, почему я сперва не хотел брать тебя в ученики? Ты слишком мал, а я уже вступил в свою осень. Моё положение и прежде было незавидным, а последняя схватка с демонами разбудила сердечных бесов. Состояние ухудшилось. Времени у меня осталось куда меньше, чем я думал.
Он прямо посмотрел на Сихоу:
— Я ухожу.
В горле Сихоу встал колючий ком. Ему уже приходилось сталкиваться со смертью, но впервые он видел, как угасает близкий человек.
И тут он осознал, почему во взгляде мастера всегда таилась глубокая, беспросветная усталость. Несмотря на юный облик, фарфоровую кожу и прямую осанку, в нём почти не чувствовалось жизни.
Потому что Цин Ло точно знал: он шагает в небытие.
— Чтобы принять Линян, твоя культивация должна достигнуть стадии Возвращения к Пустоте. Иначе тебе просто не хватит сил удержать власть. Раньше я рассчитывал, что у меня есть триста лет, чтобы обучить тебя. За это время ты бы набрал силу. Теперь же, если удастся выиграть хотя бы тридцать лет — это будет большим счастьем. И ты, и город оказались на краю пропасти.
— Поднебесную штормит, духовная энергия нестабильна, пространственные каналы рушатся. Я отправлял вести твоим отцам, но ответа так и не получил. Связь будет только ухудшаться, — резюмировал Цин Ло. — Рассчитывать на их помощь больше не приходится.
Он сделал паузу и произнёс ровным голосом:
— Что до твоей свадьбы... отложи её.
* * *
Разговор окончился тем, что Сихоу покинул башню совершенно раздавленным.
Он всё прекрасно понимал.
Молодой Владыка Линяна мог взять в спутники культиватора из Школы Меча Первозданного Хаоса.
Но Владыка Линяна не имел права допустить, чтобы Школа Меча Первозданного Хаоса вмешивалась в дела города — ни на деле, ни даже на словах.
Вечером Сихоу, Суй Хань и Линь Цзинъюнь собрались за одним столом.
Они кратко обсудили сложившееся положение.
— Отец объявил Наследника именно из-за надвигающейся бури, — вздохнул Линь Цзинъюнь.
Фракция без признанного преемника при гибели правителя мгновенно погрузится в хаос и будет уничтожена. Наличие же официального наследника позволяет сохранить преемственность власти.
— Моё положение — скорее исключение, — добавил Суй Хань. — Старейшины давно присмотрели другую кандидатуру на моё место. И только из-за наших с тобой отношений меня пока не сместили с поста старшего ученика.
Линь Цзинъюнь мрачно заметил:
— Судьба этого расклада была предрешена ещё три года назад, когда мы только поступили в Академию.
Все трое замолчали.
Раньше они любили рассуждать о высокой политике, но реальный мир оказался куда суровее и беспощаднее их юношеских фантазий.
— И что делать дальше? — спросил Цзинъюнь.
Сихоу перевёл взгляд с него на Суй Ханя, а затем уставился на собственные сжатые кулаки:
— То же, что и раньше. Учиться, культивировать, заниматься делами города. Ничего не меняется.
Под конец в его голосе прорезалась прежняя упрямая решимость:
— В Империю Девяти Провинций или в Школу Меча Первозданного Хаоса нам пути всё равно нет — там нас ждёт лишь забвение. Будем идти своей дорогой, шаг за шагом. А с проблемами разберёмся по мере их поступления.
Цзинъюнь пристально посмотрел на него:
— Даже если ты продолжаешь мне доверять, советники Линяна вряд ли отнесутся ко мне с прежним открытым сердцем.
— Главное, что верю я! — отрезал Сихоу. — В будущем я стану Владыкой Линяна. Это мой город. И я хочу видеть тебя своей правой рукой, своим ближайшим соратником. А мнение остальных меня не волнует.
— Даже мнение текущего Владыки?
— Зачем строить догадки? — возразил Сихоу. — Учитель не против.
Цзинъюнь на мгновение задумался:
— Мне нужно всё взвесить.
— Думай хоть до самой моей церемонии вступления в должность, — кивнул Сихоу.
— Спасибо.
Понимая, что друзьям нужно остаться наедине, Цзинъюнь поднялся:
— Не стану вам мешать. Ваши проблемы куда запутаннее моих. Поговорите как следует.
И с этим он вышел.
Сихоу не знал, с чего начать. Он обхватил лицо руками и с силой потёр веки, пытаясь собраться с мыслями.
Вдруг Суй Хань привлёк его к себе и крепко обнял.
Сихоу замер в его объятиях, не в силах шевельнуться.
— Ничего не говори, — тихо попросил Суй Хань. — Просто дай мне подержать тебя.
Сихоу впервые слышал в его голосе такую беспросветную усталость. В груди болезненно сжалось сердце.
Суй Хань с малых лет рос в Школе Меча Первозданного Хаоса. И пусть его наставник погиб, а ветвь соратников утратила былое влияние, он не мог предать родную обитель.
В мирные времена это не играло роли. Но сейчас, когда Мир культивации рушился в хаос, орден непременно потребовал бы от него верности и действий против Линяна.
Линян не даст Школе использовать его. И сам Суй Хань никогда бы этого не допустил.
Единственный выход — не давать старейшинам ни единого повода для манипуляций.
А значит, союзу не бывать.
Разве что однажды они оба встанут на самой вершине этого мира, где ничьё мнение уже не будет иметь значения.
Сихоу поднял руки и изо всех сил обнял его в ответ.
Они молчали, но понимали всё без слов. В тишине комнаты ритмичный стук соприкасающихся грудных клеток звучал лучше любых клятв.
Внезапно Сихоу приподнялся и прижался своими губами к его губам.
Суй Хань сжал его сильнее и ответил на поцелуй — страстно, почти отчаянно.
Сихоу вырос в любящей семье и с детства верил в чистую, светлую любовь. Он и помыслить не мог, что на пути встанет не различие характеров или угасание чувств, а проклятый долг происхождения.
Во рту разлился солоновато-железистый привкус крови — Сихоу так и не понял, кто из них прокусил губу.
Этот вкус лишь подлил масла в огонь.
Вспыхнувшая страсть подтолкнула их друг к другу с удвоенной силой. Сплетшись в объятиях, не размыкая губ, они наощупь двинулись вверх по лестнице, в спальню.