Лу Сихоу полагал, что Линь Цзинъюнь окажется просто подавлен недавними известиями, но, лишь увидав его наяву, осознал: всё обстоит куда сквернее.
Облик Линь Цзинъюня переменился до неузнаваемости. Былая утончённая сдержанность, вольность и пылкая уверенность безследно рассеялись, уступив место тяжелой, мрачной угрюмости. Казалось, за эти считаные дни он постарел на несколько лет.
Заготовленные Лу Сихоу слова в мгновение ока вылетели из головы, и он застыл в растерянности, не зная, с чего начать.
Линь Цзинъюнь первым взял себя в руки. Воспрянув духом, он поднял взгляд:
— Как Владыка города? После вашего возвращения всё прошло гладко?
— Более-менее, — опомнился Сихоу. — Разве что дел навалилось столько, что вздохнуть некогда. Порой закрадывается сомнение: по плечу ли мне вообще такая обуза?
Линь Цзинъюнь сдержанно усмехнулся:
— Прежде ты тоже постоянно сомневался в собственных силах, а в итоге справлялся блестяще, превосходя любые ожидания.
Лу Сихоу всматривался в его лицо:
— На сей раз всё иначе. Груз слишком велик. Прежде, провали я дело, отвечал за это лишь сам — никого другого не касается, и совесть чиста. Но стоит оступиться теперь — и пострадают тысячи жизней.
Цзинъюнь снова улыбнулся. Но в этой улыбке не было ни капли тепла — один лишь холодный, мёртвый блеск в глазах.
Достав из пространственного кольца сосуд с духовным вином, Лу Сихоу поставил его на стол:
— Старший брат Линь, не желаешь выпить?
Хоть фраза и прозвучала как вопрос, сам тон и жест не оставляли места для отказа.
Линь Цзинъюнь поднялся из-за стола:
— Схожу за старшим братом Суем, присоединюсь к вам.
— Его только что призвал Владыка города, — остановил его Сихоу. — Он уже ушёл.
Линь Цзинъюнь тихо хмыкнул. На его лице мелькнула странная тень — не то зависть, не то затаённое сожаление:
— Позвал к себе без промедления... Представляю, какое давление он сейчас испытывает.
— Ещё бы, — кивнул Сихоу. — Учитель вовсе заявил, что Суй Ханю придётся «выйти замуж» за меня и перебраться сюда. Я в тот день чуть челюсть от изумления не выронил.
Разлив хмельной напиток по пиалам, Лу Сихоу вложил одну в руку собеседника и со звоном прикоснулся своей:
— Мы ведь так и не отпраздновали наши успехи на турнире. Давай же, до дна!
Заведя речь о турнире, Линь Цзинъюнь произнёс:
— Итоговый список победителей состязаний уже обнародован. Организаторы со дня на день пришлют тебе награду. В основном там духовные мечи.
— Декан Ци уже рассказывал, — вяло отозвался Лу Сихоу. Энтузиазма в его голосе не ощущалось. — Мечи как мечи... Я-то надеялся, что и в этот раз награда будет состоять из редких духовных растений или алхимических снадобий.
Став личным учеником Цин Ло, Сихоу взвалил на свои плечи гору административных забот, но вместе с тем получил доступ к невиданным прежде богатствам.
Нынче у него духовных клинков скопился целый пространственный мешок; то, что раньше заставило бы его трепетать от восторга, теперь почти не трогало душу.
— В состязаниях участвует немало мечников, так что выбор понятен, — заметил Линь Цзинъюнь, а затем спросил: — Кстати, как поживает твоё карманное малое измерение?
— Пока непрерывно взращиваю его духовной силой. Учитель сказал, раз этот малый мир был отнят у чужака, а не выкован изначальным образом под мою душу, процесс объединения требует особой мороки.
— Учитель даже добавил драгоценных материалов и переплавил его заново, дабы заложить прочное основание. Нынче я и сам туда проникнуть не могу — придётся выждать некоторое время.
— Трудности оправданы, коли есть задел для роста, — поддержал его Цзинъюнь.
— Учитель утверждал то же самое. По его словам, изначальная основа этого мира чрезвычайно хороша. Если не скупиться на духовные камни, со временем тамошняя почва способна переродиться в духовные поля высшего качества.
— А каков их уровень сейчас?
— Никакого, — вздохнул Лу Сихоу, встречая изумлённый взгляд друга, и бессильно развёл руками. — Изначально это было поле для боевых шахмат. Там отродясь не водилось плодородных земель! Я пока лишь наполняю измерение энергией и даже ступить туда не способен, о каком распахивании пашни может идти речь?
— Какого же качества земель удастся добиться на первых порах?
— В лучшем случае — низшего. А уж на то, чтобы взрастить настоящую щедрую ниву, уйдут десятилетия.
— И это великолепно.
— Вполне разделяю твоё мнение! Иметь при себе бескрайние духовные угодья — уже благодать, к чему привередничать? Какая разница, каков их ранг? Ну же, выпьем ещё!
Вино топило печаль в груди.
Хмель явственно хлынул в голову Линь Цзинъюня: кончик его носа покраснел, он застыл в оцепенении, уложив ладони на колени и уставившись в одну точку на полу. Трудно было угадать, какие думы терзали его разум.
Глядя на его отрешённый вид, Лу Сихоу мягко спросил:
— Старший брат Линь, ты всё ещё намерен вернуться в Империю Девяти Провинций? Я недавно просматривал свитки... Правда ли, что после возвращения вам надлежит безвылазно пребывать в столице и запрещено покидать её без особого дозволения?
Ради Цзинъюня Лу Сихоу специально перебрал бумаги, переданные Чжоу Цзюэ.
Борьба за престол Империи Девяти Провинций издавна отличалась беспощадностью. Прежде, изучая летописи, Сихоу смутно осознавал это, однако чужие древние хроники мало его трогали.
Теперь же, видя имя близкого друга на страницах отчётов Чжоу Цзюэ, он чувствовал, как кошки скребут на душе.
Стоило Империи утвердить Наследного принца, перед остальными принцами и принцессами открывались лишь две стези.
Первая — остаться в столице под строгим надзором, дожидаясь высочайших повелений и не имея права сделать и шагу за городские ворота.
Сие означало молчаливое согласие служить престолу и подчиняться воле правящего дома. Наградой же оставалось право числиться в порядке престолонаследия. Случись с Наследным принцем беда — погибни он или лишись прав, — любой из них мог занять высший трон.
Вторая стезя — окончательно отречься от титулов и наследных прав, вступив в один из великих кланов или орденов на правах обычного ученика. Навсегда утратив привилегии царственного рода, они получали вожделенную свободу.
Из этих двух путей подавляющее большинство выбирало первый.
Множество культиваторов кладёт всю жизнь ради обретения хоть малого подобия подобного могущества. Каковы шансы, что царственные особы легко бросят то, что досталось им по праву рождения?
Однако Лу Сихоу нутром чувствовал: Линь Цзинъюнь не таков. Он не из тех, кто променяет свободу на тщетную гордыню и почести.
Цзинъюнь ответил туманным, пустым взглядом:
— Сам не ведаю. Поживём — увидим.
— Значит, пока ты останешься в Городе Линян?
Уловив подтекст, Линь Цзинъюнь поднял глаза:
— Что так? У тебя есть иное предложение?
— Есть, — открыто встретив его взгляд, ответил Лу Сихоу; в его взоре вспыхнула решимость. — Старший брат Линь, если ты решишь не возвращаться... Я говорю лишь на тот случай, если —
Цзинъюнь спокойно ждал продолжения.
Слегка кашлянув, Сихоу выложил прямо:
— Если ты не вернёшься туда... не согласишься ли стать моим Главным Исполнителем?
Текущее положение Лу Сихоу ничем не уступало статусу Наследного принца Линяна.
Титул Молодого Владыки города выражался не просто в ранге культивации — это была государственная должность, сопряжённая с множеством обязанностей. Управление делами составляло неотъемлемую часть его власти и долга.
Проведя за бумагами всего несколько дней, Сихоу в полной мере осознал всю тяжесть этого бремени.
После официального ритуала ученичества ему отдадут под начало Талисманный Институт, вручат золотую печать, и забот станет вдвое больше.
Ему полагался собственный штат помощников — наподобие окружения Владыки города, пусть и меньшего размаха: собственный Главный Исполнитель, свои чиновники Службы Императорских Выездов...
Если он не подберёт верных людей сам, Чжоу Цзюэ назначит кандидатов на своё усмотрение.
На прочие должности Лу Сихоу смотреть мог сквозь пальцы, но мысль о Главном Исполнителе причиняла ему настоящую головную боль.
Он ясно сознавал: человек на этой должности станет ключевой опорой на всём его дальнейшем пути.
И если уж выбирать, то правая рука должна превосходить всех в уме, хранить непреклонную верность и, желательно, не иметь за спиной плетущих интриги кланов.
Линь Цзинъюнь замер от неожиданности. Хмель мгновенно улетучился, и он пристально уставился на собеседника:
— Сяо Хоу, ты это всерьёз?
Лу Сихоу кивнул и уже собрался заговорить, но Цзинъюнь вскинул руку, останавливая его:
— Ты хоть понимаешь, насколько важна эта должность? В Городе Линян мало знатных домов, и связи кажутся простыми, но древний город с тысячелетней историей опутан куда более сложными сетями влияний, чем тебе представляется.
— Если я не ошибаюсь, Владыка города подберёт тебе в Главные Исполнители кого-то из влиятельных уроженцев Линяна.
Линь Цзинъюнь едва заметно усмехнулся:
— Ты действительно хочешь видеть рядом с собой меня? Когда ты, священный Дракон, взойдёшь на престол, твоим Главным Исполнителем станет принц Империи Девяти Провинций?
Встретив его взгляд, Сихоу не стал спорить, а лишь произнёс:
— Учитель за эти дни чаще всего повторял мне одну вещь: «На мечника ты совсем не похож».
— И он прав, — кивнул Линь Цзинъюнь. — В тебе нет той бескомпромиссной твёрдости духа, что присуща мечникам. Ты слишком мягкосердечен и сомневаешься там, где нужно бить.
Под воздействием хмеля сошла вся внешняя светская утончённость Цзинъюня:
— Твоя скорость самосовершенствования поражает... Ты уделяешь медитациям не так много времени, хватаешься за всё подряд, до недавних пор у тебя даже не было истинного наставника — и при всём этом ты шутя пробился на среднюю стадию Малой Колесницы! Взору Небес чужда справедливость.
— Какая уж тут справедливость? Я — дракон, вы — люди. Это ли не изначальное неравенство? — подхватив опьянение, вольно усмехнулся Лу Сихоу. — Ты — наследный принц, а прочие — простые смертные. Где же тут равный суд?
— Верно сказано, — стукнул по столу Цзинъюнь. — Я вкусил столько привилегий, что мне грех роптать...
К концу фразы его голос угас, растаяв в тишине.
— Всё равно мне досталось больше, — с хмельной ухмылкой протянул Сихоу. — Моё главное достижение по сей день — это наличие двух могущественных отцов! Все восхваления моего таланта и потенциала — лишь дань уважения моим родителям!
— Бессмертный Почтенный Юй заступился за меня лишь потому, что знает моего отца, иначе с неурядицей в Куньлуне я бы так легко не разделался. Да и Учитель... Не будь он знаком с отцом и не ведай, что в крайнем случае за мной есть кому убрать развал, едва ли принял бы меня в ученики с такой лёгкостью!
Лу Сихоу подвёл итог:
— Старший брат Линь, мы ведь оба держимся лишь на плечах наших отцов!
Линь Цзинъюнь сжал пиалу и звонко ударил о кубок Сихоу:
— За наших отцов.
— За отцов! Но... — Сихоу изо всех сил попытался удержать хмельную руку, осушил горчащий, обжигающий напиток до капли, вытер губы рукавом и с грохотом опустил сосуд на стол: — Я не хочу всю жизнь прятаться за чужими спинами! С нас довольно полога отцовской славы — отныне будем пробивать дорогу собственными силами!