Проходить Небесное Испытание на Море Бездны Лу Сихоу приходилось не в первый раз — прошлый его прорыв состоялся на этих же просторах. Среди всех уголков мира культивации именно бескрайние воды дарили ему наибольшее умиротворение, да и встречать грозовые разряды здесь было куда легче.
Преодолеть грань между стадией Трансформации Духа и стадией Возвращения к Пустоте — задача не из легких, так что любая поблажка от судьбы оказывалась к месту.
Как и прежде, Суй Хань наотрез отказался оставлять его одного. Сихоу отлично понимал тревогу своего спутника, а потому лишь улыбнулся и без лишних споров кивнул.
Переживай испытание Суй Хань, Лу Сихоу точно так же не нашел бы себе места и пошел бы вслед за ним. Разделять опасности пополам стало для них естественным делом. Вот только брать с собой Цин Ло они не планировали. Во время прорыва Сихоу будет не до того, а внимание Суй Ханя без остатка прикуют к нему молнии — присмотреть за учителем окажется просто некому.
Готовясь к отбытию, они поначалу скрывали всё от Цин Ло и даже договорились с Линь Цзинъюнем, чтобы тот приглядел за ним пару дней. Увы, духовное чутье Мастера, несмотря на ослабленные силы, всё ещё превосходило их собственное. Скрыть от него затею не удалось — Цин Ло выследил их в самый последний момент.
Перед самым выходом Цин Ло вцепился в края их одеяний, отказываясь отпускать наотрез. Глаза его покраснели, а вид был до того несчастный, будто его предали.
Сихоу опустился на корточки перед Мастером и принялся мягко уговаривать:
— Ты ведь так любишь старшего брата Линя? Побудь с ним пару дней, хорошо? А когда мы вернёмся, я привезу тебе сладких кунжутных коржиков.
Цин Ло перевел смущенный взгляд с одного на другого, оторвал пальцы от подола и ухватился за рукав Сихоу:
— А взять с собой старшего брата Линя нельзя?
— Нельзя, — качнул головой Сихоу. — У старшего брата Линя полно дел, он не сможет поехать. Да и мы там не отдыхать будем — приедем, и сразу за работу.
— А без работы никак? — уставился на него Цин Ло умоляющим взглядом.
— Никак, — терпеливо вздохнул Сихоу. — У каждого есть свои обязанности. Мы управимся за пару дней, а ты тем временем поиграешь здесь.
На самом деле Сихоу опасался брать не только самого Цин Ло, но и свою духовную меч-связь. Небесная Кара для стадии Возвращения к Пустоте обещала быть сокрушительной. Случись принять удар клинком — и духовная основа меча неизбежно пострадает. Учитель едва очнулся, и рисковать его сутью Сихоу не желал ни при каких обстоятельствах.
Цин Ло поглядел на Сихоу, перевел взгляд на Суй Ханя и вдруг обиженно надул губы:
— А я всё равно хочу! Не буду слушать, хочу с вами! Ученик, возьми меня, ну возьми!
Лицо мальчика мгновенно вспыхнуло, и он завел оглушительную сирену. Это был чистой воды театр: шуму много, раздирающий душу рёв — и ни единой слезинки. Защитники, дежурившие у дверей, начали искоса поглядывать в их сторону.
У Сихоу заломило в висках. Учитель, конечно, отличался проказливым нравом, но рассуждать здраво умел всегда. Поддельную истерику он устраивал впервые.
Сихоу бросил на Суй Ханя умоляющий взгляд: «Я бессилен. Попробуй ты».
Суй Хань опустился перед ребенком на одно колено. Статный, плечистый, он выглядел куда внушительнее Сихоу, однако Цин Ло обожал надёжность его рук — обычно, прижавшись к его плечу, он с любопытством вертел головой по сторонам.
Но на этот раз ласковые увещевания не сработали.
— Хочу с вами! — не унимался Цин Ло, заходясь в наигранных рыданиях. — Вы просто решили удрать без меня и развлекаться втайне, да?! Вы... вы меня бросаете?!
В голове у Сихоу звенящей волной отозвалась боль, сердце болезненно сжалось. Он сжал тонкое детское запястье и мягко перебил:
— Кто это тебя бросает?
— Вы! — всхлипнул Цин Ло. — Вы меня оставляете!
— Да разве у кого-то поднимается рука тебя оставить? Мы отправляемся по делу.
— Но я тоже хочу! — парень сбавил тон до умоляющего. — Я буду тихо сидеть внутри меча и ни капли не стану капризничать, честно-честно! Можно? Ну пожалуйста...
Сихоу переглянулся с Суй Ханем. Оба подумали об одном и том же: неужели в сознании Цин Ло всплыли отголоски прошлого, когда его бросил Е Нини? Поднимать эту тему сейчас было невместно.
Поняв, что упрямство Учителя не сломить, Сихоу сдался:
— Ладно, возьмём тебя. Но с одним условием: будешь неотлучно находиться под присмотром Суй Ханя. Когда я начну прорыв, ко мне не приближаться и не отвлекать. Договорились?
Цин Ло убрал ладошки от лица и серьезно кивнул:
— Я буду послушным.
— Смотри, ты сам пообещал, — Сихоу ласково взъерошил его волосы. — Если ты помешаешь мне в ответственный момент, случится беда. Я могу получить тяжелые раны.
Цин Ло неопределенно закивал.
— Учитель, ты ведь помнишь, что такое раны? — Сихоу приподнял его лицо за подбородок, заглядывая в глаза. — Это когда очень, очень больно. И болеть будет долго.
После пробуждения Цин Ло как-то по незнанию сунул руку к котлу, в котором варились Пилюли Возвращения Весны. Обычного культиватора такой ожог мог бы убить на месте. Благодаря высочайшему уровню сил Цин Ло отделался лишь небольшим волдырем, но натерпелся страху и боли надолго. С тех пор одно лишь упоминание об «ожогах» заставляло его поежиться.
Ребенок судорожно прижал кулачки к груди и отчаянно закивал.
Потерев виски, Сихоу вытащил духовную нефритовую дощечку и отправил Линь Цзинъюню весточку о смене планов. Ответ от Старшего брата Линя прилетел незамедлительно: тот принял сведения к сведению и пожелал Сихоу успешного достижения Стадии Возвращения к Пустоте.
Оба они находились на Стадии Трансформации Духа, так что полёт на мечах до Моря Бездны занял лишь половину дня.
К полудню полёт завершился. Они прибыли к выбранной точке над морскими глубинами. Сихоу снял пространственное кольцо, вынул из волос Шпильку Девяти Небес и отдал Суй Ханю весь ворох защитных амулетов и артефактов. Напоследок он отвязал со спины клинок своей духовной связи и передал его Цин Ло, чтобы тот держал его сам.
Наклонившись к Суй Ханю, Сихоу мимоходом коснулся его губ поцелуем и тепло улыбнулся:
— Я пошел.
— Будь предельно осторожен, — кивнул Суй Хань с глубокой серьезностью.
Цин Ло с тенью тревоги ухватился за пальцы Сихоу. Тот присел и потрепал ребенка по голове, щурясь от яркого солнца:
— Твой ученик отправляется за прорывом. Будешь ждать меня здесь и вести себя тихо?
Цин Ло обхватил ножны обеими ручонками, скопировал суровое выражение лица Суй Ханя и, сжав губы, по-детски пропищал:
— Желаю великого успеха в Возвращении к Пустоте!
— Обязательно, — улыбнулся Сихоу.
Отступив на пару шагов, Сихоу махнул им рукой и взмыл в небо. В то же мгновение его облик растаял — в вышину со свистом взвился Белый Дракон, чешуя которого сверкнула на солнце, и устремился вглубь морских просторов.
Суй Хань одной рукой держал запечатанный клинок, а другой подхватил Цин Ло, не сводя глаз с удаляющейся фигуры. Ребенок снова обиженно сжал губы, уставившись вдаль.
Прорыв на стадию Возвращения к Пустоте давался Сихоу естественно, как дыхание — шаг был давно выверен и подготовлен. Однако Облако Небесной Кары вовсе не собиралось делать скидок.
Под свинцовым небосводом закружился вихрь иссиня-чёрных туч, из недр которых на хребет Белого Дракона обрушились первые молнии. Они разверзали небеса группами по девять ударов — полноценное Великое Небесное Испытание из восьмидесяти одного разряда. Смертельным оно не считалось, но давалось культиваторам с невероятным трудом.
Пальцы Суй Ханя сжались на рукояти меча до побелевших костяшек. Он не отрывал напряжённого взгляда от ослепительных вспышек на горизонте, всей душой желая оказаться там, под ударами небесного огня, вместо любимого. Пусть они ещё не сыграли свадьбу перед лицом мира, вся Империя знала их как соединённую пару. После стольких лет близости их судьбы также переплелись, и они могли смутно чувствовать состояние друг друга. Суй Хань чувствовал, что небесное испытание Лу Сихоу далось ему нелегко.