Управляющий Ян расплатился с Лу Сихоу.
Пересчитав полученные духовные камни, юноша мазнул боковым взглядом по сидевшему в углу незнакомцу. Замявшись на мгновение, он окликнул лавочника:
— Дядя Ян.
— А? — Управляющий повернулся. — Что такое?
— Я только что приметил во дворе винные кувшины... Такое огромное громадье, да ещё и в засохшей грязи. Зачем?
— А-а, это «Река Поздней Весны». Мы выдерживали её десять лет, чтобы вкус стал мягче и глубже, — улыбнулся Ян. — Заинтересовался?
— Есть немного. А можно взглянуть, как вы её разливаете?
— Отчего же нельзя? К слову, это первое вино, которое научился гнать мой сын. Гляжу на тебя и его вспоминаю... Хочешь посмотреть — иди, не стесняйся.
Сын управляющего Яна после выпуска из академии вознамерился поступить в Школу Меча Куньлунь и уехал туда на стажировку, так что в Городе Линян его сейчас не было.
— Он наверняка тоже по вам скучает, — заметил Сихоу.
— Птице пора вылетать из гнезда, а человеку — покидать родной дом. Тут уж ничего не поделаешь, — со вздохом заворчал лавочник. — И всё же, почему ты не подал документы в крупные кланы? Разве в Линяне лучше, чем в великих обителях?
Сихоу лишь мягко улыбнулся, ничего не ответив.
Старик Ян вздохнул и, прищурившись, задумчиво пробормотал:
— Остаться в Линяне — тоже дело... Жаль только, ваше поколение не застало добрые времена. На западе — Куньлунь, на востоке — Девять Провинций, на юге — Меч Первозданного Хаоса... Эх, сколько народа раньше рвалось к нам в Линян!
— В Линяне и сейчас неплохо, — возразил Лу Сихоу.
— Разве сравнишь с прошлым? — махнул рукой лавочник. — Если бы Линян мог удержать прежнее величие, разве отослал бы я сына в Куньлунь? Твои силы и талант куда выше его, вырвался бы во внешний мир — обязательно слагали бы о тебе легенды.
— Если есть настоящая сила, то и в Линяне можно прославиться, — с тихим упорством ответил Сихоу. Помолчав, он добавил: — Во всём мире культивации не найдётся места свободнее Города Линян.
— Свобода... Экая польза от этой свободы? Поможет она заработать духовные камни или поднять уровень культивации? Ладно, молодежи вроде вас такое слушать тошно. Я и сам в юности так думал, всё жалел покидать родные края, а оглянуться не успел — уже седина в бороде. Теперь менять путь поздно.
Пока старик ворчал, Сихоу не удержался и бросил взгляд в сторону плотной плотницкой шторы. Ему очень хотелось ещё раз посмотреть на того странного юношу. Но защитная формация надежно разделяла помещения, и за плотной тканью ничего не было видно.
Закончив изливать душу, управляющий Ян достал из закромов стопку небольших глиняных кувшинчиков и расставил их на полу. Выстроив сосуды в ряд, он легким движением прижал ладонь к боку огромной винной бочки. Импульс духовной энергии мгновенно выбил внутреннюю заглушку: струя хмельного напитка вырвалась наружу и точным, тонким потоком ударила точно в горлышко первого кувшинчика.
Приём «удар сквозь преграду» был исполнен настолько ювелирно, что мимо не пролилось ни единой капли.
— Мастерски! — не удержавшись, восхитился Лу Сихоу.
Управляющий Ян добродушно хмыкнул, отставил наполненный кувшин и подвинул следующий. Словно хвастаясь, он вновь направил духовный поток в стенку бочки, заставив хмельные струи послушно перелиться в новую тару.
— Замечательная техника! — Сихоу принялся помогать лавочнику запечатывать наполненные сосуды. — Дядя Ян, ваш контроль ци поистине филигранен.
— Да брось, обычное дело. Ремеслом всей жизни занимаюсь, руками уже на автомате делаю.
Сихоу глубоко вдохнул густой, маслянистый аромат, разлившийся по помещению:
— И вино у вас вышло отменное.
— А то! Если уж мастер не умеет делать своё главное дело, то на что он вообще годен?
В четыре руки они быстро расфасовали всю «Реку Поздней Весны» по малым кувшинам.
В благодарность за помощь управляющий Ян настойчиво сунул Лу Сихоу два сосуда:
— Эта «Река Поздней Весны» — не какое-то изысканное коллекционное вино, зато у него есть настоящий характер. Забери с собой, испробуешь на досуге.
Сихоу ловко убрал подарок в пространственное кольцо:
— Спасибо, дядя Ян, тогда не стану отказываться.
— И не надо! Чем-чем, а хорошим вином я тебя всегда обеспечу!
Разлив хмельного напитка занял больше часа. Достав духовную нефритовую дощечку и взглянув на время, Сихоу поинтересовался:
— Дядя Ян, вам, наверное, уже пора закрываться?
— Дай-ка погляжу... Похоже, что так. — Лавочник потирал затекшие плечи, подошел к шторе и слегка отдернул край. — Там ещё три столика сидят.
Сихоу шаг в шаг последовал за ним. Заметив, что таинственный юноша всё ещё не ушёл, Сихоу ощутил, как чаще забилось сердце.
— Может, стоит напомнить гостям об успехе дня?
— Эх, надо бы. Пойду скажу...
— Я сам схожу к тому юноше, — перебил его Сихоу.
— Как-то неудобно тебя привлекать... — замялся старик, но Сихоу уже направился в зал.
Занимавший дальний столик юноша успел выпить немало. Казалось, сама его одежда пропиталась алкоголем — вокруг витал густой аромат хмеля. Но это был чистый, благородный запах, без посторонней примеси, настолько концентрированный, что от одного вдоха могло закружиться в голове.
Сихоу незаметно подавил хмельное воздействие легким импульсом духовной энергии. Не смея дотронуться до незнакомца, он лишь тихонько постучал пальцем по краю стола:
— Уважаемый гость, лавка закрывается.
Юноша медленно поднял голову.
Их взгляды встретились, и Лу Сихоу на мгновение замер от неожиданности.
Лицо незнакомца сохраняло юношескую свежесть и точёные черты, однако взгляд был неимоверно тяжелым, полным глубокой, въевшейся в само естество усталости. Это был абсолютно трезвый и невероятно отстранённый взор — концентрированный алкоголь совершенно не дурманил его разум.
Такой поразительный контраст отозвался в душе Сихоу сильным смятением. Ему показалось, будто в глубине этих глаз кроется нечто бесконечно огромное... и одновременно — абсолютная пустота.
От внезапного душевного трепета у него даже слегка закружилась голова, и он бессознательно приложил ладонь ко лбу, справляясь со вспышкой головокружения.
Юноша поднялся. Его шаги были твердыми, ни малейшего признака опьянения.
А вот Лу Сихоу, попятившись, потерял равновесие: ноги подогнулись, и он едва не повалился на стоящую позади скамью. Однако упасть ему не дали — незнакомец подхватил его за локоть.
Взгляд юноши мельком скользнул по пространственному кольцу на пальце Сихоу:
— В твоём кольце есть вино?
— Управляющий только что дал мне два кувшина «Реки Поздней Весны»... — пролепетал все ещё не пришедший в себя Сихоу и послушно извлёк сосуды, протягивая их обеими руками. — Вы про это?
— Нет, — отрезал юноша. — У тебя есть другое.
— Другое? — Сихоу на мгновение растерялся. Поняв, что незнакомец не шутит, он напряг память и наконец вспомнил о своих запасах: — Разве что рисовое вино для кулинарии... Это считается?
Он достал из пространственного кольца небольшой глиняный горшочек:
— Я обычно добавляю его в блюда. Если тушить в нём мясо, получается невероятно ароматно.
Это было вино, сваренное его родителями ещё на Земле из обычного риса и закваски. Сихоу обожал тушёную свинину с этим вином, а потому при переходе в мир культивации прихватил с собой пять горшков. Этот был последним, недопитым.
Юноша пристально посмотрел на сосуд:
— Продашь?
Сихоу заколебался:
— Я могу просто отдавать вам...
Незнакомец окинул его коротким взглядом, достал из рукава один верхний духовный камень и положил на стол:
— Плата за вино.
Один верхний духовный камень равнялся сотне средних или десяти тысячам нижних!
У Сихоу от такой щедрости дёрнулась бровь. Он снова вгляделся в лицо собеседника, и в его памяти внезапно всплыли сведения из одного популярного нефрита сплетен в Тереме Глубокой Бездны. В том свитке описывались давние истории о прежнем Владыке города и его мече-духе... И лицо этого юноши один в один совпадало с описанием облика Меча-Духа!
Сердце Сихоу забилось как сумасшедшее.
Он хотел рассмотреть юношу получше, но посчитал это дерзостью и перевёл взволнованный взгляд на сверкающий камень. От неожиданности он застыл, не зная, что сказать.
Незнакомец бросил быстрый взгляд на горшок с вином и выложил на стол второй верхний духовный камень.
Два камня высшего качества, испускающие мягкое, почти осязаемое сияние, легли на древесину стола. Юноша забрал сосуд и повернулся, намереваясь уйти.
— Постойте! — вскрикнул Сихоу и схватил его за край рукава.
Незнакомец опустил взгляд, посмотрев на изящную белую ладонь, сжимавшую ткань.
Сихоу отдёрнул руку, будто обжёгшись. Встретив вопрошающий взор собеседника, он смущенно выдохнул:
— Это... Это вино совсем не стоит таких денег...
Юноша отвёл взгляд и молча сделал шаг к выходу.
Ситуация не оставляла времени на раздумья. Сихоу вновь вцепился в его рукав и, спешно извлекая из пространственного кольца несколько мешочков, таратором выпалил:
— А вяленая рыба к вину вам не нужна?! Мой отец сам делал!
Сказав это, Сихоу покрылся мелкой испариной. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от предельного напряжения.
Юноша принял мешочки с рыбой:
— Спасибо.
Сжимая в руках вино и закуску, он направился к стойке расплатиться за ужин.
Сихоу лишь молча смотрел ему вслед, не смея задержать его в третий раз.
К счастью, его ставка сыграла: незнакомцу действительно пришлась по вкусу стряпня его отца. Возможно, дело было в том, что эти продукты происходили из иного мира и несли в себе печать иных Небесных Законов.
Спустя мгновение юноша скрылся за дверью.
Сихоу тихонько выскользнул следом, но на улице уже никого не было. Впрочем, он и не рассчитывал догнать легендарное существо. Достав свой летучий меч, юноша вскочил на него и неспешно полетел в сторону общежития.
Этим вечером он не выпил ни капли, но плотная хмельная аура, окружавшая Меч-Духа, опьянила его сильнее любого вина.
По возвращении в комнату лёгкое головокружение усилилось. У Сихоу не осталось сил даже на банные процедуры: применив к себе базовое Заклятие Очищения от Пыли, он побрел к кровати.
Сознание ещё сохраняло остатки ясности, но ноги уже не слушались. По пути он натыкался на мебель, задевал предметы и едва удерживал равновесие.
Ступив на верхнюю ступеньку лестницы, он больно ударился коленом о деревянные перила. От резкого удара секция ограждения с треском вылетела из пазов, с грохотом скатившись вниз на первый этаж.
Сихоу качнулся на самом краю пролёта, едва не ухнув следом.
Кое-как переведя дух, он отступил на пару шагов назад, надеясь опереться о стену, но вместо этого спиной повалился в чьи-то широкие и горячие объятия.
Крепкие, сильные руки мгновенно обвили его талию, удерживая от падения. Сихоу поднял голову и встретился взглядом с Суй Ханем.
Лицо старшего брата напоминало грозовую тучу, а взгляд был настолько суровым, словно вот-вот разразится буря.
Сихоу тихо вздохнул:
— Старший брат Суй...
— Почему от тебя так разит алкоголем? — нахмурился Суй Хань.
Сихоу проигнорировал вопрос, тихо проговорив:
— А я думал, ты больше не захочешь со мной разговаривать.
Суй Хань помедлил пару секунд, после чего бережно подхватил его под мышки и перенёс в спальню, опустив на мягкое покрывало.
Сихоу лежал на спине, ожидая от него ответа, но Суй Хань молчал.
В комнате воцарилась глубокая тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Сквозь окно проникал бледный, призрачный свет ущербной луны, отбрасывая на пол тонкие тени.
— Старший брат Суй, — неожиданно спросил Сихоу, — ты боишься сердечных бесов?
«Если мы продолжим... не взрастишь ли ты в себе сердечного беса?»
Высокая фигура Суй Ханя на мгновение замерла. Спустя долгое мгновение он тихо произнес:
— Отдыхай.
— Стой! — Сихоу резким движением сел на кровати и подался вперёд, цепляясь пальцами за его рукав.
Это был уже второй рукав за сегодняшний вечер, за который он хватался.
Хозяин этого рукава значительно уступал в силе предыдущему незнакомцу, однако исходившее от него давление ощущалось куда сильнее.
Хрупкая спина Сихоу едва заметно дрогнула от нахлынувшего напряжения.
Суй Хань молча опустил ладонь на его плечо.
Его рука была удивительно горячей — это тепло проникало сквозь тонкую ткань одежды, устремляясь к самому сердцу.
Сихоу сжал зубы и тихо, почти шепотом, спросил:
— Неужели между нами не может быть иных отношений? Только «возлюбленные» или «чужие люди»? И третьего не дано?
В бледном свете луны его лицо казалось совершенно белым. Высказав то, что было на душе, он застыл в ожидании ответа.
Казалось, эта пауза длилась лишь пару мгновений, но для Сихоу она растянулась на вечность.
Суй Хань почувствовал, как тело юноши начинает бить мелкая дрожь — будто от лютого холода. Но культиваторы не чувствительны к смене температур, подобной реакции быть не должно.
Легким, но уверенным движением Суй Хань уложил его обратно на подушки и подтянул одеяло до самого подбородка.
Пальцы Сихоу бессильно соскользнули с его рукава. В душе разрасталась горькая пустота, и он медленно опустил веки.
Задав этот вопрос в порыве чувств, он одновременно ощутил и сожаление, и странное облегчение.
Если до этого момента между ними оставалась неопределенность, то теперь покров сдернут. Им обоим придется взглянуть в лицо реальности, которую они так долго пытались игнорировать.
Молчание Суй Ханя само по себе являлось ответом. И Сихоу этот ответ понял.
Он съежился под одеялом и глухо проговорил:
— Уходи.
Но Суй Хань не сдвинулся с места. Накрыв юношу одеялом, он наклонился и обнял его поверх плотной ткани, тихо спросив:
— А какой ответ ты хотел услышать?
— Забудь. Я просто пьян, — буркнул Сихоу.
Суй Хань двумя пальцами мягко взял его за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на себя:
— Это хмельной вздор или ты наконец решил сказать правду?
Сихоу широко раскрыл глаза, с изумлением уставившись на него.
Суй Хань не отвёл взгляда. Он спокойно и выжидающе смотрел на юношу, дожидаясь ответа.
В груди Сихоу нарастала досада. Он действительно чувствовал себя хмельным и сбитым с толку — иначе ни за что не задал бы таких опрометчивых вопросов.
Он попытался обхватить запястье Суй Ханя, чтобы убрать его руку.
Однако пальцы Суй Ханя держали его подбородок намертво, словно каменные тиски.
Сихоу потянул сильнее — безуспешно. Суй Хань даже не подумал ослабить хватку.
— Старший брат... — голос Сихоу невольно дрогнул.
Суй Хань повторил еще раз:
— Какой ответ ты хочешь получить?
Сихоу опустил взгляд и заметил, как свет за окном изменился. Бледная лунная серость уступила место мягкому золотистому сиянию.
Это был цвет духовного барьера.
Суй Хань накрыл весь дом защитным полем!
Теперь ни единый звук не проникнет наружу. Пока они сами не расскажут, никто в мире не узнает, что произошло в этой спальне.
Сердце Сихоу пропустило удар. Он разжал пальцы на запястье Суй Ханя и медленно протянул руку вперед, прижав теплую ладонь к его груди — прямо напротив сердца. Одно движение ци, и эта ладонь легко пробила бы грудную клетку.
— А ты сам, старший брат? — едва слышно прошептал он. — Какой ответ нужен тебе?
Они смотрели друг другу в глаза, и ни один не отступил.
Рука Суй Ханя, фиксировавшая его подбородок, соскользнула выше и мягко накрыла глаза юноши.
Сихоу лишь успел тихо выдохнуть, когда на его губы опустился поцелуй.
Он был чистым, тёплым и невесомым, словно прикосновение птичьего пера.
И ладонь, заслонявшая ему обзор, лежала со всей осторожностью.
Этот поцелуй напомнил Сихоу о весеннем ветре.
Весенний ветер ласкает лицо, едва колебля ивовые ветви...
Он был столь же нежным, заставляющим сердце сладко замирать, но совершенно неуловимым.
Пальцы Сихоу крепче впились в ткань одежды на груди Суй Ханя, сминая её в складки. Вторая рука выскользнула из-под одеяла, обхватила шею старшего брата и вовлекла его в ответный, порывистый поцелуй.
Приняв инициативу, Сихоу коснулся кончиком языка его губ, пока его собственные ресницы трепетали под чужой ладонью.
Их поцелуй напоминал столкновение двух порывов ветра — неистовых, стремящихся подчинить себе друг друга.
Сихоу быстро уступил: он и сам не заметил, как оказался прижат к матрасу, принимая поцелуй с закрытыми глазами.
Дыхание было обжигающим.
Ладони — горячими.
И сердце колотилось так, что к глазам подступили слезы, смочившие ресницы.
«Так нельзя... Это слишком опрометчиво», — с запоздалым раскаянием думал Сихоу, продолжая отвечать на поцелуй.
Ни одна из их проблем не решена. Преграды никуда не исчезли. И что изменит один поцелуй?
Алкоголь — поистине яд. От него одни беды.
Завтра, когда хмель выветрится, у него едва ли найдется смелость посмотреть Суй Ханю в глаза.
Мысли Сихоу путались, а в душе смешались страх и непонятная злость. Он сильнее сжал объятия на шее Суй Ханя, притягивая его ближе к себе.
Их языки сплелись в яростном, сладком противоборстве.
«Пусть это случится лишь единожды, — думал он. — Но я запомню каждое мгновение».
Губы прижимались к губам, грудь касалась груди. Сладостная дрожь пронизывала всё тело до кончиков пальцев.
Сихоу не знал, сколько продолжался этот поцелуй. Когда Суй Хань наконец отстранился, юноша остался лежать на кровати, тяжело и прерывисто дыша.
Суй Хань бережно откинул с его лба влажные волосы и применил очередное Заклятие Очищения.
Сихоу уткнулся лицом в подушку: щеки горели румянцем, и он не отваживался поднять взгляд.
— Сяо Хоу, — тихо позвал его Суй Хань.
Сихоу молчал.
Суй Хань наклонился и прикоснулся губами к его уху. Чувствительная раковина, ещё не остывшая от поцелуев, отозвалась новой вспышкой жара. Сихоу чуть не подпрыгнул на месте, моментально накрыв ухо ладонью и уставившись на него округлившимися глазами.
— Давай попробуем? — тихо предложил Суй Хань. — Даже если ты пока не готов перебраться в Школу Меча Первозданного Хаоса, а я не могу надолго остаться в Линяне... мы могли бы попробовать отношения на расстоянии.
Сихоу замер. Его уши и щеки вспыхнули ещё ярче, окрасившись густым румянцем.
Суй Хань сильнее сжал его в объятиях и снова поцеловал в мочку уха:
— Мы можем поднять уровень культивации, построить телепортационную формацию, или я затребую долгосрочный пост в Линяне... — Его голос слегка охрип. — Я думал об этом последние дни. Если есть желание, любые трудности можно преодолеть.
Суй Хань коснулся его лба:
— Всё это неважно. Важно лишь одно: я тебе нравлюсь?
Сихоу кивнул без ни малейшего колебания:
— Нравишься.
Суй Хань мягко улыбнулся и поцеловал его в лоб:
— И ты мне нравишься. Очень. Так сильно, что я сделал тебя частью своего Дао.
Сихоу посмотрел на него из-под лобья:
— А сам несколько дней избегал меня и ходил с мрачной миной.
— Я боялся, что мои чувства станут для тебя обузой, — тихо ответил Суй Хань. — Сяо Хоу, перед тобой открыто множество путей, а у меня выбор один. Я не был уверен, что смогу сделать тебя счастливым.
— Я тоже не уверен, что смогу сделать счастливым тебя, — прошептал Сихоу, — но я буду стараться.
Он тихо добавил:
— Старший брат, ты слишком труслив. Я ждал этого очень долго.
— Извини.
— Прощаю, — Сихоу приложил руку к своей груди, его дыхание было теплым и частым. — Запомни: для тебя у меня всегда будут особые привилегии.
Суй Хань долго молчал, крепко прижимая его к себе, а затем прошептал:
— Боюсь, завтра утром ты проснешься и скажешь, что был пьян и ничего не помнишь.
Сихоу взглянул на него и вдруг с вызовом спросил:
— Тогда, может, оставишь метку?
— Какую метку?
— Ну... укуси меня или поставь печать?
— Не поднимется рука, — хмыкнул Суй Хань. — Засыпай.
Суй Хань улыбался крайне редко, отчего каждая его улыбка казалась невероятным сокровищем.
Сихоу поднес руку к его лицу, касаясь пальцами строгих бровей и скул, испытывая такое чувство, будто выиграл целое состояние.
Широкий рукав сполз вниз, обнажив белое плечо. Суй Хань перехватил его руку, бережно убрал её под одеяло и слегка похлопал сверху:
— Спи уже.
Сихоу закрыл глаза, а затем снова открыл их, произнеся со всей серьезностью:
— Старший брат, не волнуйся. Я всё буду помнить.
В ответ Суй Хань лишь коснулся губами его щеки.
* * *
На рассвете Лу Сихоу открыл глаза точно по внутренним часам.
По привычке он хотел сесть и дотянуться до летучего меча на стойке, чтобы отправиться на утреннюю тренировку. Однако, едва сделав движение, он заметил лежащего рядом Суй Ханя.
Тот не спал и молча наблюдал за ним.
В памяти Сихоу мгновенно пронеслись события прошлой ночи — четко, в деталях, до единого слова и прикосновения.
Лицо юноши мгновенно залилось краской. Он застыл на кровати с негнущейся спиной.
— Сяо Хоу, — Суй Хань медленно подался вперед. Казалось, он намеревался поцеловать его, но остановился в миллиметре от его губ.
Он замер, давая Сихоу выбор — ответить на поцелуй или отстраниться.
Поняв это, Сихоу на мгновение обомлел. Зажмурившись, он подался вперед и коротко коснулся губ Суй Ханя своими.
Едва соприкоснувшись, они тут же отстранились.
Покраснев до самых кончиков ушей, Сихоу скатился с кровати, наобум влез в обувь и опрометью бросился к двери:
— Старший брат, я умываться!
Суй Хань остался сидеть на краю постели. Впервые на своей памяти он пропустил утреннюю медитацию с мечом. Поднявшись, он направился на кухню готовить завтрак.
Сихоу мог обходиться Пилюлями Воздержания от Еды, однако содержащейся в них духовной энергии ему не хватало, и обычная пища давала куда больше сил. С момента прибытия в мир культивации он чаще всего готовил кое-как сам.
Но сегодня готовить не пришлось. За дело взялся Суй Хань.
Вскоре по дому разнёсся аппетитный аромат, на который немедленно пришел Линь Цзинъюнь.
Подойдя ближе, он быстро понял, что это вовсе не завтрак Лу Сихоу.
Взгляд Цзинъюня упёрся в две фигуры у очага.
Суй Хань спокойным, открытым взором встретил его взгляд.
Хотя с прошлой ночи не осталось ни единого видимого следа, Лу Сихоу внезапно ощутил острую вспышку вины. Он не смел поднять глаз на Линь Цзинъюня, но боковым зрением отчетливо видел, как меняется выражение его лица.
Лицо старшего брата Линя потемнело, став мрачнее грозовой тучи.
Он перевел тяжелый взгляд на Сихоу и медленно, сдерживая напряжение, спросил:
— Вы вместе?
Сихоу перевел на него взгляд, тихо вдохнул и твердо кивнул:
— Да.