Для культиватора, достигшего среднего этапа Стадии Трансформации Духа, Декан Лу Линьчунь считался совсем молодым — перспективным, полным сил и амбиций. С Хуа Сяоцзы они сблизились ещё в те времена, когда Лу с трудом осваивал Стадию Духовной Пилюли; с тех пор их, несмотря на ощутимую разницу в годах, связывала крепкая, проверенная временем дружба.
Ответ от Хуа Сяоцзы пришёл почти мгновенно:
— Ладно. Как вырастите духовную траву уровня Возвращения к Пустоте — зовите, приеду взглянуть.
Бросив эту короткую фразу, он тут же прервал связь.
Прослушав звуковое послание, Лу Сихоу задумчиво почесал подбородок:
— Ну вот, мы снова в точке отсчёта. Вся затея упирается в то, сможем ли мы вырастить Траву Весеннего Журавля ранга Возвращения к Пустоте.
— По крайней мере, он пообещал навестить нас, как только у нас появится эта трава, — и это уже хороший результат.
— И то верно, — Сихоу снова прикоснулся к подбородку. — Пожалуй, пока остановимся на этом. Интуиция подсказывает, что лет через восемь-десять у нас всё получится.
Особого беспокойства Сихоу не испытывал. Дела в Линяне окончательно вошли в нормальное русло и уверенно набирали обороты. Главное — действовать размеренно, без лишней спешки.
Дни сменялись днями, и незаметно пролетели ещё пять лет.
За это время Павильон Линян заслужил громкую славу по всему Миру культивации. Если кому-то требовались духовные травы или пилюли уровня Трансформации Духа и ниже, лучшего и более богатого ассортимента было не найти на всём континенте.
Столь стремительный расцвет за короткий срок объяснялся не только богатейшими ресурсами самого Линяна, но и неоценимыми заслугами Нянь Юна.
Управляющий оказался поистине редким самородком, и Сихоу проникся к нему искренним уважением.
В тот день Нянь Юн лично прибыл к Молодому Владыке города с отчётом по весенним продажам.
Цифры выручки превзошли самые смелые ожидания Сихоу, вызвав искреннее изумление:
— Столько выручить за один сезон?
— Весной повсюду закладывают новые плантации духовных трав, — пояснил Нянь Юн. — Оттого и травяная эссенция расходится мгновенно. В следующем квартале показатели, вероятно, окажутся скромнее.
— Да если выйдет хотя бы половина от нынешнего — мы уже в огромном плюсе, — улыбнулся Лу Сихоу. — Ты отлично поработал. Вот разгребём основные дела, и обязательно устроим пир в твою честь.
Нянь Юн заметно воодушевился, в его взгляде мелькнула радость:
— Что вы, Лорд Владыка, это заслуга всего нашего коллектива. Скажите, а с Травой Весеннего Журавля ранга Возвращения к Пустоте есть подвижки?
— Не хватает едва заметного шага. Когда снизойдёт нужная суждённая возможность — неизвестно, так что остаётся лишь ждать.
Говоря об этом, Лу Сихоу и сам ощущал легкую досаду.
За прошедшие годы он испробовал все мыслимые способы — даже привлекал на помощь Каменного Зверя Цан Чжи, достигшего Стадии Возвращения к Пустоте. Но увы: ростки Травы Весеннего Журавля упорно застывали на пороге и никак не желали преодолевать этот последний барьер.
Ныне и в Линяне, и за его пределами все сходились во мнении: чтобы вырастить траву ранга Возвращения к Пустоте, сам растениевод должен совершить прорыв до этой же стадии. Лу Сихоу нутром чувствовал, что дело вовсе не в этом, однако иного выхода, кроме как окружить посевы ещё более чуткой заботой и уповать на время, у него не оставалось.
Возможно, потребуется ещё три-пять лет, а быть может, и все тридцать или пятьдесят — пока накопится нужная мера количественных изменений в лучших образцах, чтобы наконец перерасти в качество.
Разговор с Нянь Юном снова затронул за живое. Едва покончив с государственными делами, Лу Сихоу увлёк Суй Ханя за собой — осмотреть плантации.
Поля Травы Весеннего Журавля располагались сразу за городскими стенами. Их неусыпно охраняли отряды безликих воинов и гарнизон Линяна под началом Цзянь Сухуа — культиватора Стадии Трансформации Духа и одного из верных заместителей Суй Ханя. Если бы на дело не пошёл лично эксперт уровня Возвращения к Пустоте, похитить хотя бы стебелёк сквозь столь плотный заслон было решительно невозможно.
Сихоу поглядел на стражников, патрулирующих духовные поля и барражирующих в небесах, а затем перевёл взгляд на бескрайний ковёр налитой духовной мощью зелени. Присев на корточки, он бережно коснулся плотного сочного листа и негромко спросил:
— Как по-твоему... где же таится этот неуловимый импульс к прорыву?
— Человеку-то порой нелегко найти возможность для прорыва, что уж говорить о духовном растении, — откликнулся Суй Хань.
— Голова кругом, — Сихоу озабоченно потёр виски. — Неужели и правда придётся ждать, пока я сам не совершу прорыв?
Впрочем, сам он уже несколько лет застрял на пике Великого Совершенства Стадии Трансформации Духа, и нужная искра всё никак не разгоралась.
Суй Хань ободряюще погладил его по спине, давая понять, что спешить некуда.
Ныне Линян процветал: слава о Павильоне Линян докатилась даже до владений Двенадцати Демонов Восточной Области, духовные камни текли в казну рекой, а большинство крупных фракций стремилось поддерживать с ними добрые отношения.
Никаких внешних угроз на горизонте не предвиделось, а потому и изнурять себя понапрасну не стоило.
Они неспешно обошли поля. Посевы выглядели как всегда: казалось, вот-вот совершат прорыв, но в то же время между ними и заветным рубежом всё ещё пролегала невидимая пропасть.
Рассудив, что раз уж пришёл, нужно выложиться по полной, Сихоу поднялся на мече в воздух. Раскинув духовное сознание, он попытался вступить в тонкую связь с растениями и пролил на них мягкий поток собственной духовной энергии, питая и согревая стебли.
К концу этого ритуала, несмотря на то что Трава Весеннего Журавля щедро отдавала ему часть своей силы в ответ, Лу Сихоу почувствовал глубокое изнурение.
Суй Хань встал на свой меч и бережно увлёк его обратно в Резиденцию Владыки города.
Передохнув пару часов, Сихоу так и не смог заснуть. Поднявшись с постели, он решил занять себя чтением трактатов по искусству меча.
Ныне, будучи правителем целого города, он располагал богатейшим собранием древних фолиантов. Как бы усердно он ни занимался, неизученных руководств оставалось непочатый край.
Сихоу взял за правило каждый вечер уделять время чтению: изучал техники чужих школ, надеясь через постижение чужого мастерства глубже осмыслить собственный путь Меча.
Однако из-за огромного расхода духовных сил на полях веки его тяжелели, а разум одолевала полудрёма.
Одной рукой он вяло изображал наброски только что прочитанной формы, а второй подпирал подбородок, тщетно борясь со сном.
В этой полуневесомой тишине он вдруг ощутил лёгкий, едва уловимый толчок.
Что-то мягкое и упругое сбоку ткнулось ему прямо в поясницу.
Сихоу не придал этому значения, решив, что это Суй Хань пытается привлечь его внимание, и наугад повёл рукой, пытаясь смахнуть или поймать невидимый предмет.
Но пальцы лишь рассекли воздух. Сихоу сонный потрепал себя по щекам и оглянулся: Суй Хань спокойно стоял у дальнего книжного стеллажа, даже не думая поворачиваться в его сторону.
Сихоу провёл пальцем по подбородку, смутно гадая, не сморил ли его сон на секунду-другую прямо над фолиантом.
Губы сохраняли упругость, уголки рта были сухими, а значит, он не провалился в глубокое забытье. Немного отряхнувшись от хмельной дремоты, он спросил:
— Суй Хань, ты сейчас ничем меня не толкал?
— М-м? — Суй Хань обернулся. — Нет. А что произошло?
— Сам не пойму... Что-то мягкое, — Сихоу припомнил странное ощущение. — Словно порыв ветра?
То был не зябкий сквозняк, а плотный волнующий порыв, какой бывает лишь в погожий солнечный день — тёплый, ласковый и в то же время ощутимо упругий.
Заметив, как нахмурился Суй Хань, Лу Сихоу окончательно понял, что тот не шутит. Он поднялся из-за стола и осмотрел комнату:
— Неужели Мастер вернулся?
Суй Хань подошёл ближе, нависая над столом:
— Сперва покажи меч.