Цин Ло и Цан Чжи восседали во главе, а Лу Сихоу расположился подле них. Формально речь шла о будущем наследии клана Каменных Зверей, но в само обсуждение погрузились только юноша и старый зверь. Цин Ло сохранял молчание — он восседал рядом с бесстрастным видом, одним своим присутствием придавая ученику уверенности и веса.
Даже приняв облик человека, Цан Чжи выглядел невероятно дряхлым. Каждая фраза давалась ему с трудом, прерываясь тяжёлыми, хриплыми вздохами.
— Коли вверить клан Каменных Зверей тебе, старик будет спокоен, — неспешно проговорил он. — Однако... подданными Города Речной Соли им не быть. Наш род не способен жить бок о бок с людьми.
— Что именно вы имеете в виду под «вверить»? — осторожно поинтересовался Лу Сихоу. И тут же счел нужным добавить с предельной осмотрительностью: — У меня уже есть Цан Цин. Брать других Каменных Зверей в качестве духовных питомцев я не намереваюсь.
Услышав это, Цан Чжи приподнял тяжелые, нависшие веки и из-под них взглянул на юношу. В его потухших очах мелькнуло искреннее изумление. Старик хрипло хмыкнул:
— А ты, парень, не прочь раскатать губу! Захотел набрать себе целую свору духовных зверей...
Лу Сихоу лишь смущенно и кротко улыбнулся.
— Ты ведь Владыка города? — медленно продолжил Цан Чжи. — Коли вверяю их тебе, то где ты правишь, там они и будут считаться жителями. Перестанешь быть Владыкой — и они укроются во тьме, сложив с себя этот статус. Я слышал, в каждом городе действуют законы и отряды правопорядка, защищающие горожан. Клан Каменных Зверей должен подчиняться этим законам и находиться под той же защитой. Вот и всё, дело нехитрое.
Условия казались предельно простыми, и Лу Сихоу уже был готов согласиться, как Цин Ло мягко остановил его движением руки. Взглянув на Цан Чжи, наставник ровным, безразличным тоном произнес:
— В каждом городе и впрямь есть законы, охраняющие его жителей. Вот только эти законы пишут люди, и в отрядах правопорядка служат большей частью люди. Опекать обычных горожан и оберегать древних Каменных Зверей — вещи несопоставимые, требующие совершенно несоразмерных усилий. Напрашивается вопрос: не рассчитывает ли уважаемый Цан Чжи получить столь исключительное покровительство по цене обычного городского налога?
Цан Чжи повернул голову к Цин Ло и после долгого молчания тяжело вздохнул:
— А норов у тебя ни капли не изменился.
Цин Ло указал кивком на Сихоу:
— Мой ученик отродясь не искал чужого и не любил быть в убытке. Сколько вы предложите — на столько он и выложится, пусть даже перед ним окажется мастер стадии Возвращения к Пустоте. Не верите — можете проверить.
Оба старейших обратили взоры на юношу. Лу Сихоу хлопнул глазами, всем видом подтверждая: наставник не солгал ни единым словом.
— Ясно, — прохрипел Цан Чжи.
Он неспешно залез рукой в небольшую расшитую сумочку на поясе и извлек оттуда иссиня-черный камень размером с человеческую голову.
— А если добавить вот это? — с этими словами старик небрежно бросил валун на землю.
Тяжелый камень с гулким грохотом врезался в дерн, мгновенно ухнув на глубину более десяти метров. Лу Сихоу ошарашенно глянул в образовавшийся провал, быстро прикинув глубину. Хорошо еще, что они вели переговоры на лугу за городом! Случись подобное в Резиденции Владыки, за такую выбоину со старца пришлось бы содрать немалую компенсацию.
Цан Чжи мановением руки вызволил камень из глубокой ямы и вытянул его на ладони прямо к лицу Лу Сихоу:
— Это Эссенция Каменного Зверя, выкристаллизованная моей собственной сутью. Взгляни: хватит ли этого для уплаты?
Эссенция Каменного Зверя образуется в результате многовековой переплавки минеральной сути в теле зверя. Это сокровище, впитавшее первозданную природу этих существ, считалось невероятно редким даром небес и земли. Даже эссенция зверя стадии Духовной Пилюли стала бы гвоздем программы на любом аукционе. А уж сокровище, порожденное владыкой стадии Возвращения к Пустоте... О ценности подобного раритета Лу Сихоу даже не слыхивал.
Он поневоле перевел умоляющий взгляд на наставника. Сокровище было слишком драгоценным! Настолько драгоценным, что ради него не грех и в кабалу продаться!
Цин Ло оставался совершенно невозмутимым, будто перед ним лежала обычная галька, а не легендарная эссенция Великого Демона. Заметив вопросительный взор ученика, он лишь равнодушно бросил:
— Принимать или нет — решать тебе.
Лу Сихоу снова уставился на черную эссенцию. Взгляд его прилип к ней намертво — не оторвать. Сердце заколотилось в груди частой, безумной дробью. Соблазн захлестывал его волной, переполняя душу. Как же ему хотелось забрать этот камень! Ох, как хотелось!
Сглотнув слюну, юноша с усилием воли заставил себя отвернуться. Отведя взор от сокровища, он обратился к Цан Чжи:
— Старший Цан Чжи...
Собственный голос показался ему чужим и хриплым — связки пересохли от охватившего его волнения. Лу Сихоу сдавленно прокашлялся, прочищая горло, и уже твердо произнес:
— Коли речь идет об оплате, этой Эссенции с лихвой хватит на то, чтобы покрыть любые наши труды в будущем. Но...
Юноша набрал воздуха и честно выложил:
— Наших сил пока недостаточно. Мы просто не сможем потянуть такую сделку.
Старый зверь, доселе безучастный, впервые по-настоящему вгляделся в Лу Сихоу. В его потухших глазах мелькнуло явное одобрение.
— Я знаю, — глухо отозвался Цан Чжи.
— Тогда почему вы...
— Ныне ваших сил мало, но наступит день, когда вы наберете мощь, — проскрипел старик. — Мы, старики, еще сможем прикрывать свой род какое-то время. Никто не требует от тебя рваться в бой прямо сейчас.
С души Лу Сихоу словно тяжелый камень свалился. Однако он счел нужным прояснить еще одну деталь:
— Есть еще кое-что — вопрос сроков защиты. Старший, вы понимаете, что мы рано или поздно можем совершить вознесение. К тому же моя родина находится вовсе не в этом мире, и не исключено, что со временем я вернусь домой.
Едва эти слова слетели с его губ, как на него устремились два крайне выразительных взгляда. Один из них принадлежал наставнику, отчего на плечи Сихоу словно обрушилась тяжесть целой горы.
Юноша торопливо вскинул руки, оправдываясь:
— Я говорю лишь о гипотетической возможности! Просто допускаю такой исход!
Цан Чжи, впрочем, ничуть не обиделся. Окинув его спокойным взором, он заговорил:
— Тебе едва исполнилось несколько лет от роду. До таких забот еще не один десяток тысяч лет, успеется.
Цин Ло едва заметно изогнул губы в легкой усмешке.
Лу Сихоу же тихонько пробормотал:
— А вдруг я совершу вознесение уже через пару тысяч лет?
— В таком случае, если ты к тому времени обустроишь их судьбу и найдешь им надежное пристанище, уговор будет считаться исполненным.
— Но как тогда определить, что обетование выполнено полностью? — не унимался Сихоу. — Я могу отвечать за свои поступки, но не способен повелевать чужими волями.
В мире культивации заключение уговоров — дело крайне опасное. Нарушив слово, можно накликать демонов сердца: в лучшем случае это грозит падением уровня культивации, в худшем — гибелью духа и тела. Лу Сихоу не желал связывать себя туманными обещаниями — слишком уж высока цена.
Цан Чжи ненадолго задумался, после чего изрек:
— Раз так, давай условимся: ты будешь оберегать клан Каменных Зверей в течение трех тысяч лет, а также в течение этих трех тысяч лет станешь усердно наставлять Цан Цина. И тогда эта Эссенция перейдет к тебе. Независимо от того, достигнешь ли ты нужного уровня силы, если ты приложишь все возможные старания — договор будет считаться исполненным.
— Цан Цин — мой духовный зверь, — покачал головой Лу Сихоу. — С уговором или без него, я буду обучать его со всем усердием, пока он не перестанет в том нуждаться. Однако я не хочу вносить пункт об его обучении в официальную клятву. Даже между хозяином и питомцем возможны неожиданности, а связывать себя клятвой в делах, затрагивающих третьих лиц, крайне неосмотрительно.
Произнося это, Сихоу краем глаза следил за выражением лица Цан Чжи, опасаясь вызвать его гнев. Но старец оставался безучастен. Дослушав юношу, он повернулся к Цин Ло:
— А ведь ты и впрямь заимел весьма толкового и основательного ученика.
На обычно холодном, как лед, лице Цин Ло мелькнула тень откровенной гордости.
Цан Чжи вновь обратился к Лу Сихоу:
— Пусть будет по-твоему. Оберегай мой род три тысячи лет — и Эссенция твоя.
— Считать ли от сегодняшнего дня? — уточнил юноша.
— Само собой.
Лу Сихоу истово кивнул:
— Будьте спокойны, старший Цан Чжи. Я стану относиться к Каменным Зверям как к своим самым приближенным сподвижникам.
О том, насколько преданно молодой Владыка оберегает свое окружение, ходили легенды по всему Линяну.
Цан Чжи удовлетворенно кивнул:
— В таком случае — скрепим наше обещание Клятвой Небесному Дао.
Сихоу согласился.
При посредничестве Цин Ло обе стороны принесли священный обет перед Небесным Дао. Отныне судьба рода Каменных Зверей вверялась в руки Лу Сихоу на ближайшие три тысячелетия.
Скрепив союз клятвой, Цан Чжи словно растратил последние силы — его спина ссутулилась еще сильнее. Выйдя из места переговоров под далекими, пристальными взглядами культиваторов, собравшихся со всего Города Речной Соли, старец испустил хриплый, оглушительный рев. На глазах у изумленной публики он вновь принял облик исполинского Каменного Зверя и медленно ушел глубоко под землю.
Лу Сихоу не ожидал от древнего зверя такой решительности. Погладив себя по груди в месте, где отозвалась печать Клятвы Небесному Дао, он мысленно принялся составлять план: как обустроить будущее поднадзорных ему существ.
Но прежде, пока наставник соизволил нанести визит, следовало выполнить ежемесячную норму по закалке тела.
* * *
Процедура Закалки Тела проходила прямо в Резиденции Владыки города. Цин Ло наведывался сюда раз в два месяца, так что весь порядок действий был отточен до мелочей.
Одевшись в легкие нижние одежды, Лу Сихоу под строгим взором учителя медленно поплелся наружу и сдавленно поприветствовал:
— Мастер.
Суй Хань и Линь Цзинъюнь уже ждали его. Они как раз добавляли в бурлящий, густой и черный, словно смола, отвар духовные травы, предварительно очищенные духовной энергией.
При виде выходящего Сихоу на лицах обоих мужчин отразилось глубочайшее сочувствие. Суй Хань даже несмело приподнял руку, порываясь ласково погладить юношу по голове.
Лу Сихоу замер от нехорошего предчувствия.
«Что у них за мины? Насколько же ужасно сегодняшнее снадобье?!»
Цин Ло восседал на подушке, поджав ноги. Слегка вскинув подбородок, он указал ученику на стоящий неподалеку огромный бронзовый котел:
— За последнее время твои жилы и кости заметно окрепли. Пора переходить на снадобья уровня стадии Малой Колесницы.
Едва эти слова сорвались с губ мастера, как Лу Сихоу издал жалобный вопль и инстинктивно попятился назад:
— Ч-что?! Уж не слишком ли рано?!
Цин Ло наградил его прохладным, тяжелым взглядом.
Юноша вновь сжался, попытавшись ухватиться за последнюю соломинку:
— Отвары уровня Духовной Пилюли мне все еще отлично помогают...
Наставник лишь куртуазно вскинул подбородок:
— Зелье уже сварено. Коли ты отказываешься, кому его допивать? Суй Ханю? Или, быть может, Линь Цзинъюню?
Линь Цзинъюнь сокрушенно выдохнул сквозь сжатые зубы и торопливо отвернулся, не смея встретиться взглядом с Цин Ло. Лишь умоляющим взором он подал знак юноше: «Старший брат Линь не готов брать на себя такую кару!»
Лицо Суй Ханя осталось невозмутимым, хотя в глазах, устремленных на Сихоу, проскользнуло скрытое беспокойство.
Лу Сихоу усилием воли заставил себя отвести взгляд. По правде говоря, он не сомневался: случись что, Суй Хань с его мощью выдержал бы лютый отвар. Но мог ли он, гордый дракон, перекладывать собственные тяготы на своего избранника?!
Набрав полную грудь воздуха, Сихоу выдохнул:
— Я понял, мастер... Давайте начнем.
Цин Ло кивнул.
В то же мгновение Лу Сихоу скинул человеческий облик, обратившись в изящного Белого Дракончика. Выскользнув из опадающих нижних одежд, он с плеском плюхнулся прямо в варево.
— Р-р-а-а-а-у-у! — отчаянный драконий рев огласил залу: кипящее снадобье обжгло чешую так, что та мгновенно покраснела.
Это была все та же знакомая, адская боль и обжигающий жар, разве что на этот раз в разы сильнее. Впрочем, мучения все еще оставались в пределах терпимого.
Голос Цин Ло, проникая сквозь физическую боль, зазвучал прямо в его сознании:
«Сфокусируй разум. Сохраняй единство духа».
Сихоу мгновенно собрался. Перестав метаться по котлу, он смежил веки и полностью сосредоточился на поглощении целебной мощи отвара.
Он отчетливо ощущал, как концентрированная духовная сила зелья проникает сквозь поры, пропитывая плоть, питая и укрепляя каждую жилку, каждую косточку. Его хрупкие от природы каналы, пострадавшие в детстве из-за скудости духовной энергии, под воздействием этой жестокой процедуры наливались крепостью, становясь невероятно эластичными и прочными.
Для обычных культиваторов Закалка Тела была лишь одним из вспомогательных путей, но для Лу Сихоу она являлась глубоким исцелением и перерождением. Лишь доведя свое тело до абсолютного совершенства, он сумеет полностью раскрыть великий потенциал Белого Дракона и устремиться к вершинам могущества.
Маленький дракон то погружался в тёмное снадобье, то всплывал на поверхность, весь пылая ярко-алым цветом.
Цин Ло восседал перед котлом, поджав ноги, и направлял истинное пламя своей сути на разогрев бронзовых стенок. Он безупречно выдерживал температуру, высвобождая сокрытые свойства трав и одновременно чутко следя за состоянием ученика, дабы не дать жестокой процедуре покалечить драконью суть.
Суй Хань и Линь Цзинъюнь расположились у входа в залу, оберегая покой мастера и ученика. Впитывая доносившиеся пары духовных трав, они погрузились в медитацию, укрепляя собственные силы. В некотором роде им выпала удача умыкнуть крупицу драгоценного снадобья.
Прошел час, второй... Пять часов, десять, пятнадцать.
Когда Суй Хань медленно открыл глаза, Линь Цзинъюнь уже вышел из состояния глубокой медитации и тихо перенаправлял духовную энергию по меридианам. Почувствовав движение рядом, Цзинъюнь выскользнул из транса и, прислушавшись к колебаниям духовной энергии в воздухе, тихо прошептал:
— Подходит к концу.
Суй Хань глухо отозвался и устремил взор во внутренний покой.
Вместе они увидели, как Цин Ло медленно разомкнул веки, обведя залу потемневшим от глубокой усталости взглядом.
Линь Цзинъюнь едва слышно вздохнул и передал Суй Ханю мысленное послание:
«Владыка города непрестанно печется о Сяо Хоу... Поистине, святая отцовская любовь».