На следующее утро Лу Сихоу проснулся с таким чувством, будто каждый сустав в его теле разложили на детали, а затем собрали кое-как заново. Затылок ломило, поясницу тянуло, в ногах гудела тяжесть — словом, не было ни единого места, которое бы не ныло.
Он подтянул к груди одеяло и, взъерошив растрёпанную шевелюру, прислонился к изголовью кровати. Взор его безучастно упёрся в яркий квадрат солнечного света, пробивавшийся сквозь окно и трепетавший на полу.
В глубине души зрело чувство наглого обмана.
Сколько он себя помнил — из книг, рассказов и всяческих историй, — везде утверждалось, что подобное сближение приносит исключительно неземное блаженство.
Однако суровая реальность оказалась несколько иной.
Не то чтобы ему не понравилось… Но кто мог подумать, что от избытка этого самого блаженства потом всё будет так немилосердно болеть?
Пока Сихоу пребывал в глубоких раздумьях, со стороны протянулась тёплая ладонь и коснулась его лба:
— Жара нет.
Сихоу тихо сдавленно шикнул и, перехватив чужое запястье, убрал его от своего лица. Встретившись взглядом с Суй Ханем, он вспыхнул остатками прежней досады, но, не найдя подходящих слов, лишь возмущённо прищурился.
Суй Хань подался вперёд и мягко поцеловал его в лоб. Оставив на коже мимолётное влажное тепло, он с тихой улыбкой произнёс:
— Я приготовил для тебя паровой омлет с мясным фаршем. Взял яйца птицы цинлуань и фарш из духовного говяжьего мяса.
— Ещё нарезал домашнюю лапшу.
— Бульон привезли из самого Павильона Столикого Вкуса.
— И подали к нему закуски из Лавки Восьми Сторон.
Пока Суй Хань перечислял кушанья, желудок Сихоу откровенно предательски проурчал.
Звук прозвучал столь отчётливо, что оба невольно прислушались.
Лу Сихоу не стал смущаться — в конце концов, неловкая пауза была сломана. Он смерил Суй Ханя строгим взглядом и произнёс с наигранной серьёзностью:
— Молодым людям вредно предаваться чрезмерной похоти.
Суй Хань не удержался и тихо рассмеялся.
Этот низкий, бархатистый смех волной проник в самое сердце Лу Сихоу, мгновенно развеяв остатки его наигранного раздражения.
Суй Хань снова ласково коснулся губами его лба:
— Прошлой ночью я был неправ. Давай сперва встанем и поедем.
Лу Сихоу медленно выбрался из-под одеяла, вновь тихо ойкнув.
Казалось бы, достигнув Стадии Малой Колесницы, он не должен был так изнуряться. Но, порассуждав здраво, он вспомнил, что Суй Хань пребывал на том же уровне — стало быть, подобный упадок сил был вполне закономерен?
Выражение лица Сихоу менялось с калейдоскопической быстротой.
Не догадываясь о сложной гамме чувств своего избранника, Суй Хань со вздохом подхватил его на руки, перенёс к столу и осторожно усадил на заранее подложенную мягкую подушку.
На самом деле Суй Хань ещё на рассвете обработал его тело целебным бальзамом, так что неприятные ощущения были скорей психологическими, нежели телесными. Внимательно проследив за движениями юноши и убедившись, что тот не испытывает острой боли, Суй Хань облегчённо перевёл дух.
В этот момент к дому пошатывающейся походкой приблизился Линь Цзинъюнь. Проведя всю ночь без сна в омуте беспокойных мыслей, он окончательно растерял свой привычный лоск утончённого благородного мужа.
Позевывая на ходу, Цзинъюнь ещё у порога заметил через резное окно успокоенный вид Суй Ханя и недовольную физиономию Лу Сихоу. Невыспавшийся разум отказывался складывать пазл воедино, и он на мгновение замер в недоумении.
— Что здесь происходит? — пробормотал он, подавляя очередной зевок.
Губы Сихоу дёрнулись. Не обращая внимания на ноющую поясницу, он мгновенно выпрямил спину и с преувеличенным равнодушием чеканно ответил:
— Ничего.
— Вот как? — Цзинъюнь перевёл подозрительный взгляд с одного на другого и пробормотал: — Посмотришь на вас — такое взаимопонимание, что постороннему и слова вставить негде.
Щёки Лу Сихоу вспыхнули нежным румянцем. Спеша сменить тему, он придвинул блюдо:
— Сегодня замечательный завтрак! Старший брат Линь, садись скорей, попробуй!
Суй Хань лично поставил перед Цзинъюнем пиалу и произнёс с едва уловимым нажимом:
— Меня он зовёт просто по имени, а к тебе обращается «Старший брат Линь». Со стороны ещё поспорить можно, кто из нас двоих здесь настоящий чужак.
Вспомнив ночные расспросы, Сихоу мгновенно залился краской до самых кончиков ушей. Спрятав поллица за пиалой с лапшой, он буркнул:
— Старший брат Линь не проходил официального обряда ученичества у наставника, так что мы обращаемся друг к другу по привычке, принятой в Академии.
— По правилам Академии вы сокурсники одного года, — невозмутимо возразил Суй Хань.
— Среди равных старшинство определяется возрастом! — Сихоу с гордым видом отрезал путь к дальнейшим спорам. — К тому же я столько времени звал тебя «Старшим братом Суй». Что же ты тогда молчал?
Суй Хань лишь качнул головой.
Глядя на дымящуюся лапшу, Линь Цзинъюнь почувствовал, как у него окончательно пропал аппетит:
— И почему я раньше не замечал, что Старший брат Суй способен на такую отчаянную ревность?
Лу Сихоу лукаво прищурился:
— Эта ревность — словно выдержанное вино: долго пылилась в подвале, а теперь её наконец откупорили.
Суй Хань молча зачерпнул ложку парового омлета и отправил её прямо в рот Сихоу, прерывая его красноречие:
— Ешь давай. Тебе ведь до полудня нужно успеть в Терем Глубокой Бездны? Я провожу тебя.
Этим утром Лу Сихоу действительно намеревался посетить архивы Терема Глубокой Бездны, чтобы изучить древние нефритовые свитки.
В статусе Молодого Владыки города перед ним были открыты двери абсолютно всех хранилищ знаний — как в Резиденции, так и по всему Городу Линян. Стоило лишь уведомить Цин Ло, и он мог изучать всё, к чему лежала душа.
Сихоу редко говорил об этом вслух, но глубоко ценил предоставленную возможность. Как бы он ни был занят, каждые несколько дней он выкраивал время для чтения в тишине библиотек.
На сей раз его интересовали труды по растениеводству.
Ещё на рассвете он отправил наставнику мысленное послание, предупредив, что проведёт в Тереме весь день.
Линь Цзинъюнь отпил чая и искренне удивился:
— Что ты ещё вознамерился высаживать? Разве Трава Соединения Жилок растёт не прекрасно? Достаточно навещать её раз в пару недель, разве нет?
— Хочу попробовать вырастить духовные травы, продлевающие жизнь, — ответил Сихоу.
Цзинъюнь не сразу связал эти слова со здоровьем Цин Ло и лишь недоумённо изогнул бровь:
— Хм? С чего вдруг такое решение? Неужели не хватает духовных камней?
Растения, дарующие долголетие, в Мире культивации ценились на вес золота. Ведь пока практик не достигнет статуса истинного бессмертного, сколь бы ни были велики его силы, он неизбежно столкнётся со старостью и угасанием, не в силах вырваться из круговорота перерождений.
В особенности это касалось великих мастеров, стоящих на пороге прорыва. На ранней Стадии Возвращения к Пустоте практик мог рассчитывать лишь на десяток тысяч лет жизни; на средней — дотягивал до двенадцати-тринадцати тысяч, а на поздней — едва преодолевал рубеж в пятнадцать тысяч лет.
И лишь созидая статус Земного Бессмертного, мастер мог рассчитывать на два-три десятка тысячелетий.
Зачастую до желанной цели оставался лишь один шаг, но жизненные силы иссякали, и путь прерывался. Практик умирал, так и не совершив прорыва.
В таких обстоятельствах даже одна пилюля или редкий корень, способный продлить земные дни хотя бы на пару веков, давали шанс совершить заветный шаг и обрести новые тысячи лет жизни.
По этой причине все снадобья и травы подобного свойства стоили немыслимых денег. После бесчинств демонических кланов цены на них взлетели до небес, отчего Цзинъюнь и подумал, будто Сихоу ищет выгоду.
Лу Сихоу отрицательно качнул головой:
— За моей спиной стоит наставник, я ни в чём не терплю нужды.
— Тогда к чему эти хлопоты? Любая Трава Долголетия известна своей неимоверной капризностью. Их почти невозможно вырастить.
Цзинъюнь откинулся на спинку стула и продолжил:
— Посуди сам: сколько мастеров растениеводства взрастила Империя Девяти Провинций за свою историю? И каков результат? Максимум, чего они добились — это образцы уровня Стадии Трансформации Духа. В летописях я не встречал упоминаний о растениях уровня Стадии Возвращения к Пустоте, не говоря уже о ранге Земных Бессмертных. А от низкосортных трав великим мастерам нет никакой пользы.
— Я всё же сперва изучу записи в Тереме Глубокой Бездны, — настоял на своём Сихоу.
— Что ж, сходи, сам всё увидишь, — вздохнул Цзинъюнь. Заметив спокойствие на лице собеседника, он понял, что тот не осознаёт всей глубины проблемы, и пояснил: — Дело вовсе не в количестве духовной энергии. Такие растения, как Трава Соединения Жилок или Ладонь Бессмертного Огня, несут в своих семенах законы мироздания — тебе достаточно лишь пробудить их своим даром. Но травы долголетия устроены иначе. Большинство из них подавляется самим Небесным Дао. Они физически не способны превзойти уровень Трансформации Духа.
Сихоу слегка нахмурился:
— Неужели нет совсем никаких исключений?
— Какие могут быть исключения? Империя Девяти Провинций бьётся над этим вопросом столетиями, лучшие умы государства бессильны перед этой преградой. Ты правда думаешь, что сможешь превзойти опыт множества поколений гениев?
Лу Сихоу перевёл чистый, вопрошающий взгляд на Суй Ханя: * «Неужели всё действительно так безнадёжно?»*
Суй Хань встретил его взгляд и негромко произнёс:
— Школа Меча Первозданного Хаоса тоже веками искала решение. Ни единого успеха.
Линь Цзинъюнь, не стесняясь в выражениях, добавил:
— История нашей Империи не так уж велика, но взгляни на Великие Древние Кланы: Куньлунь, Яочи, Храм Переправы Грешников! Эти три обители берут начало ещё с прошлого века культивации. В их советах сидят десятки старейшин, цепляющихся за жизнь. У них невероятные ресурсы! И что, хоть кто-то из них преуспел? Ни черта!
Лу Сихоу промолчал.
А ведь в его словах есть резон...
Цзинъюнь между тем продолжал:
— Праведные школы хотя бы соблюдают приличия и не дерзают переходить крайние границы на виду у всех. А вот демоны не гнушаются никакими средствами. Несколько десятков тысяч лет назад у них бытовал обычай пожирать древних зверей и великих мастеров человечества, рассчитывая забрать их силу и годы жизни.
— Если бы существовал способ вырастить духовное растение, дарующее долголетие, самые древние долгожители водились бы именно среди этих тварей. Но посмотри на них: после всех бесчинств их век стал лишь короче. Это лучшее доказательство того, сколь сурово Небесное Дао хранит свои тайны.
Выслушав этот длинный поток неопровержимых доводов, Сихоу на мгновение задумался, а затем тихо промолвил:
— И всё-таки я хочу попробовать.
— Пробуй на здоровье. Главное — смотри, чтобы Лорд Владыка города не отругал тебя за праздность, — Цзинъюнь снова сладко зевнул. — Хотя если у тебя действительно что-то получится… весь Мир культивации станет ловить каждое твоё слово.
Сихоу отрицательно качнул головой:
— Ну к чему эти преувеличения?
— Какие же это преувеличения? Нынешнее положение дел в мире натянуто как струна — достаточно искры, чтобы вспыхнул пожар. И всё потому, что патриархи, стоящие на вершинах сил, чувствуют приближение своего часа. Они спешат разрешить древние вражды, пока не ушли в небытие.
Линь Цзинъюнь подытожил с тихим вздохом:
— Дай им хотя бы пару лишних столетий — и великие кланы стали бы вести себя куда осмотрительнее, не рискуя понапрасну.