Лу Сихоу парил высоко в небесах, стоя на духовом мече. С прикрытыми глазами он походил на сошедшее в дольний мир божество.
Со всех уголков земли Линян к нему устремились бесчисленные точки света. Они обволакивали его тело, словно сияющий доспех, и стремительно впитывались в плоть, окутывая юношу плотным коконом.
Внутри этого ослепительного сияния его силуэт заметно вытянулся. Очертания лица стали тоньше и острее, скулы обозначились четче, взрослее, а мускулы налились силой. Прежний юношеский холод уступил место зрелой, зрелищной красоте.
Когда свечение улеглось, на его лбу пробились два рожка, похожих на резной белый нефрит. Внешне они напоминали оленьи, но были куда миниатюрнее и покрыты мягким пушком — крохотные драконьи рожки.
Сихоу распахнул глаза. Его молниеносный взгляд скользнул по долу, и в этот миг он впервые почувствовал, каково это — прозревать сокровенные тайны Небесного Дао. Чувство было зыбким, ускользающим, будто явь сквозь тончайший шелк сновидения: вроде бы только что видел всё с предельной ясностью, но стоит попытаться осмыслить умом — и образ тут же растворяется.
Он медленно сжал пальцы в кулак. Духовная энергия, обычно невидимая и неосязаемая, соткалась прямо в его ладони в молочно-белую ленту, похожую на струящийся газ. Стоило ему разжать ладонь — и лента без следа растаяла в воздухе.
Управление материализованной ци — верный признак достижения средней или даже поздней стадии Возвращения к Пустоте.
На душу Лу Сихоу сошло сложное чувство. До того как ступить на Путь культивации, он и помыслить не мог, что прорывы на новые ступени станут для него проще обыденной трапезы. Просветления давались настолько легко, словно само Небесное Дао непрестанно благоволило ему.
Сихоу направил импульс ци в духовный меч под ногами. Силуэт его дрогнул — и юноша в то же мгновение материализовался в нескольких десятках метров от прежнего места. Понимание законов пространства углубилось. Пусть он еще не умел мгновенно рвать ткань мироздания, но сжатие пространства для столь стремительного переноса давалось ему шутя.
Недаром это мощь стадии Возвращения к Пустоте!
Мысленно восхитившись собственной силой, Лу Сихоу заставил меч вспыхнуть ярче. За мгновение он преодолел еще сотню метров. Одежды его развевались на ветру, придавая ему поистине неземной вид. Вскоре юноша опустился перед Резиденцией Владыки города.
Возле четырех ворот усадьбы, как и прежде, несли вахту стражники. Лу Сихоу впервые вошел внутрь абсолютно незамеченным: охрана даже не колыхнулась, когда он порывом ветра прошмыгнул в резиденцию.
В главном зале Суй Хань разбирал официальные бумаги. Лёгкое веяние взъерошило полы его одежд и темные пряди, открывая благородные черты лица. Сихоу, влетевший вместе с этим порывом, уже вознамерился разыграть возлюбленного, но едва приблизился, как рука Суй Ханя молниеносно взвилась в воздух. Пальцы точно сомкнулись на запястье Сихоу, увлекая его прямо к себе в объятия.
— Э? — Лу Сихоу округлил глаза, проявляя свой облик, и закинул голову, глядя на него. — Я ведь уже на средней стадии Возвращения к Пустоте! Как ты сумел так легко меня сцапать?
— Сердце подсказывало, что ты рядом, — тихо ответил Суй Хань. Его пристальный, почти осязаемый взгляд медленно скользил по лицевым линиям юноши. — Ты снова вытянулся.
— Духовная сила сейчас переливается через край, — признался Лу Сихоу. — Я еще не совсем научился её обуздывать.
Суй Хань протянул руку и осторожно коснулся его драконьих рожек:
— И это спрятать тоже пока не можешь?
Драконьи рожки сейчас казались Лу Сихоу обнаженным нервом. От нежного прикосновения прохладных подушечек пальцев сладостная дрожь прошила все его существо насквозь — будто Суй Хань коснулся самой глубины его души. В пояснице мгновенно образовалась томительная слабость; ноги подкосились, и Сихоу едва не повалился навзничь.
Надежная рука Суй Ханя мгновенно обхватила его за талию, не дав упасть и притянув обратно. Они прижались грудь к груди, дыхание слилось с дыханием. Суй Хань склонил голову, едва не касаясь губами белоснежных рожек, и с тихой хрипотцой спросил:
— Неужели они настолько чувствительны?
Сихоу вскинул взор, встретившись с ним глазами:
— А ты проверь — и узнаешь.
Пусть Лу Сихоу и вырос, он все равно оставался чуточку ниже и изящнее своего партнера. Взор Суй Ханя потемнел от нахлынувшей страсти, накрывая юношу тенью своего превосходства.
Будучи законными возлюбленными, в такой обстановке они без остатка отдались любовной утехе.
Суй Хань и подумать не мог, что юноша, которого он встретил в годы своей молодости, так быстро преобразится в Бессмертного. Этот Бессмертный в белоснежных одеждах, с алеющими губами, белоснежной кожей и нефритовыми рожками среди смоляных волос на шелковых простынях превращался в истинного обольстительного демона.
Маленькое пространство главного зала резиденции Лу Сихоу сам изолировал от внешнего мира своей волей. За стенами шелестел ветерок, но он не мог разогнать душную, сладкую страсть, заполнившую покой. Когда стихла буря истомы, наступил уже полдень следующего дня.
Пресыщенный любовью Бессмертный лениво откинулся на грудь статного мечника и принялся неспешно делиться событиями прошлых дней:
— Старший Е Нини забрал Мастера с собой. Мне показалось, Мастер и сам был не прочь... Вот только теперь нас разделяют границы миров, и встретимся мы нескоро.
Лу Сихоу извлек из своего даньтяня бессмертный меч:
— Старший Е переплавил плоть и кровь бессмертного с моим прошлым драконьим рогом и выковал новый меч. Клинок, который полностью принадлежит мне.
Суй Хань задержал взгляд на полупрозрачной поверхности духовного клинка и искренне похвалил:
— Великолепный меч.
— Вышел из рук Истинного Бессмертного, иначе и быть не могло, — ответил Сихоу. — Впрочем, главное моё обретение — не сам клинок, а понимание сути связи между мечником и его мечом. Связи, основанной на абсолютном знании и тотальном контроле. Кажется, я наконец нащупал эту суть.
— Ты обрел собственный Путь Меча, — заключил Суй Хань.
— Можно сказать и так, — кивнул Лу Сихоу. — После стольких лет культивации я наконец ступил на собственный путь.
— Тебе нет и сотни лет, — с легкой улыбкой возразил Суй Хань. — По меркам нашего мира это вряд ли назовешь "долгими годами".
Лу Сихоу вскинул подбородок:
— Это в Мире культивации мой срок мал! А сколько веков я провел внутри яйца — одному Небу ведомо. Разве то время не идет в зачет?
— Пустая софистика, — отрезал Суй Хань.
Впрочем, сказав это, он не спустил глаз с дерзких, спорящих губ и, замерев на мгновение, прильнул к ним в поцелуе. Этот поцелуй вновь сбил им дыхание, и атмосфера в покое мгновенно накалилась.
Лу Сихоу слегка откинул голову и сдавленно прошептал:
— Хватит... Мы и так потеряли слишком много времени. Нужно известить Старшего.