В конце концов Юй Цянь сжалился и уступил. Пообещав попытаться, он заставил Лу Сихоу облегчённо выдохнуть. Скороходом предупредив наставника, юноша увлёк почтенного старейшину к пространственному узлу, которым они пользовались чаще всего.
Юй Цянь внимательно осмотрел аномалию и неспешно произнёс:
— Пространство здесь и впрямь истончилось дальше некуда. Вот только на вашем материке мне бывать не приходилось. Точных координат узла я не знаю, так что даже если пробью брешь — не факт, что выйдешь аккурат у себя дома.
Лу Сихоу молитвенно сложил ладони и искренне поклонился:
— Старший Юй, мы и без того безмерно благодарны за вашу отзывчивость! Каков бы ни был исход, примем любой.
— Ну ладно, попытаюсь, — проворчал старик.
Достав из пространственного рукава летучий меч, он подбросил его в воздух и рыкнул:
— В сторону!
Суй Хань тут же подхватил Сихоу за руку и увлёк назад, отступив добрых пару ли, чтобы их не затянуло хаотическими вихрями, если разрыв внезапно схлопнется или пойдёт трещинами.
Пробивать межмировой проход Юй Цяню доводилось впервые, оттого движения его казались со стороны непривычно неловкими. Снова и снова лезвие меча крушило незримую преграду. Пространство истончалось, трещало, но устойчивый лаз всё не давался. Сихоу уже хотел было подсказать точные координаты, когда тишину разорвал чёткий хлопок.
Воздушная гладь пошла рябью, будто ровная вода от брошенного камня. Безликая пустота распалась сколами, и в воздухе образовалась сияющая белизной горловина.
— Получилось! — радостно выкрикнул Лу Сихоу, сжав кулаки.
Не успело эхо его голоса утихнуть, как из зияющего отверстия с шумным хлопаньем крыльев вырвалась стая белоснежных голубей. Описав стремительный круг подле Юй Цяня, они слёту устремились прямо к Сихоу.
Издалека это выглядело как настоящая атака. Сихоу от неожиданности даже вскинул руки, готовясь встретить удар, но птицы лишь окружили его плотным кольцом. Поднятый ими ветровой порыв мгновенно взлохматил волосы юноши и растрепал полы его одежд.
Вместе с этим ветром до Сихоу донёсся родной, до боли знакомый запах отцов.
Он растерянно хлопнул длинными ресницами. А голуби тем временем, едва ли не расталкивая друг друга, наперебой принимались тыкаться в него клювами с такой силой, что если бы не плотное кольцо со всех сторон, Сихоу запросто сбило бы с летучего меча.
Юй Цянь бесшумно возник подле него, задумчиво потирая подбородок:
— На этих вестниках метка брата Суна. Видать, он давно пытался с тобой связаться, да из-за перекрытого прохода послания дойти не могли. Вот теперь все разом и хлынули.
Сихоу с трудом выпутался из назойливых птичьих тушек, поймав за крыло самого ретивого голубя, который настойчиво клевал его в макушку:
— Сначала послушаю, что отцы пишут...
Стоило голубому вестнику оказаться в ладони Сихоу, как птица распалась вспышкой света, и в воздухе зазвучал знакомый голос:
«Тебе сколько лет-то исполнилось, чтобы о свадьбе думать?!»
Это был отец — Сун Чжоу.
И тут же вслед за ним раздался голос второго отца, Лу Ао:
«Сяо Хоу, ты хоть до брачного возраста дорос, а? Устроил тут свадьбу! А родители с обеих сторон? Вы нас хотя бы познакомили?!»
Сихоу застыл в полном ошеломлении.
Он прижал ладонь ко лбу. Ну конечно! Это же их реакция на то приглашение, которое он сдуру пытался отправить им перед несостоявшимся ритуалом. Резко, ничего не скажешь.
Сихоу виновато поднял глаза на Суй Ханя. Тот сочувственно улыбнулся и ласково погладил юношу по спине, давая понять: всё в порядке, не переживай.
Зато Юй Цянь рядом ехидно ухмыльнулся:
— Ого! Выходит, не только Школа Меча Первозданного Хаоса против вашего союза, но и родня твоя от восторга не прыгает.
— Вовсе нет! — быстро заступился Сихоу, косясь на Суй Ханя. — Просто... отцы ворчат от неожиданности. Обычное дело!
— И что же тут обычного? — Юй Цянь погладил бородку. — Парень даже лично перед твоими родителями не предстал, дань уважения не отдал, а уже лезет в спутники жизни. Кто же так дела делает? Вы решили поставить их перед фактом, вот они и взъелись.
Суй Хань молча выслушал колкость, а затем низко и уважительно поклонился старшему:
— Это моя оплошность, старший. Когда всё уладится, я лично отправлюсь к старшим и приму любое наказание.
— Ой, да ладно тебе, — махнул рукой старик. — Отнять у людей сына, а потом думаешь откреститься простой виной? Не так-то всё просто! Тут дело не в извинениях. Пока ты не разберёшься, что о тебе думает твоя родная Школа и как ты сам к ней относишься, о парном ритуале даже не заикайся. Ишь, удумал!
Суй Хань снова благодарно поклонился:
— Благодарю за науку, старший.
— Дело житейское, — Юй Цянь повернулся к Сихоу. — Ну а ты, парень, вскрывай остальные весточки. Послушаем, чем ещё тебя порадуют.
Сихоу не слишком горел желанием вскрывать остальные послания при свидетелях — мало ли какие ещё сердитые тирады приготовили отцы. Но Суй Хань кивнул:
— Не бойся. Поставь себя на их место: случись подобное со мной, я бы тоже спуску не дал.
Сихоу вздохнул, пробежался взглядом по стайке витающих вокруг голубей и выбрал самого свежего.
На этот раз из растаявшего света донёсся уже куда более спокойный голос Сун Чжоу:
«Общую обстановку мы поняли из письма, что сумел передать Цин Ло. Сейчас пространство нестабильно, да и сил защитить себя у тебя пока маловато. Ни в коем случае не пытайся прорваться через межмировую брешь. Мы ищем способ. Как найдём — свяжемся».
Лу Сихоу перевёл дух и посмотрел на Юй Цяня.
— Ну что, послушаешь отца? — усмехнулся тот. — А не то ломанётесь наобум, сгинете в пространственной буре, а Сун Чжоу потом из меня всю душу вытрясет.
— Старший Юй, неужели разрыв и впрямь настолько опасен?
— Сам приглядись. Бушует так, что не дай бог. Там столько турбулентных вихрей, что не то что вы — я сам зайти побоюсь, с концами сгинешь.
— А если использовать проход только для весточек? — быстро спросил Сихоу. — Сможете подкрепить его, чтобы мы хотя бы письмами обменивались?
— Это можно. Но дольше месяца такая латаная щель не продержится, придётся пробивать заново.
— Месяца вполне хватит! Сделайте одолжение, старший!
Юй Цянь не стал спорить и взялся за дело. Укрепление тоннеля между мирами требовало колоссальных затрат духовной энергии даже для мастера Стадии Возвращения к Пустоте. Сихоу с трепетом наблюдал, как потоки духовных сил утекают сквозь пальцы старика, а сам Юй Цянь на глазах будто ещё сильнее осунулся и постарел.
В груди юноши вспыхнула глубокая благодарность, смешанная с чувством вины.
Он тут же извлёк из пространственного кольца два драгоценных ларца и с поклоном протянул их старейшине:
— Старший Юй, здесь сотня стеблей Травы Соединения Жилок и двадцать пилюль Весеннего Журавля уровня Малой Колесницы. Примите в знак нашей признательности за ваши труды.
— Эка щедрость! — усмехнулся Юй Цянь. — Мы же уговаривались на меньшее.
— Пилюли Весеннего Журавля — это моя личная дань уважения, — твёрдо возразил Сихоу. — А как только я выращу травы более высокого ранга, непременно пришлю вам ещё!
Юй Цянь громко, раскатисто расхохотался:
— Ну, раз от чистого сердца — заберу! Если снова понадобится пробить проход — шли весточку.
Смахнув широким рукавом остатки вихрей, старец канул в пространственном разрыве.
Едва они остались вдвоём, Сихоу почувствовал, как спадает неловкость. Он несмело коснулся запястья Суй Ханя:
— Ты только не принимай близко к сердцу то, что сказали отцы...
Суй Хань тихо вздохнул:
— Я говорю совершенно искренне: очутись я на месте твоих родителей, одним-двумя ласковыми словами дело бы не обошлось. Я поступил опрометчиво.
— Ну... когда проход станет безопасным, мы вместе отправимся к ним, и ты всё им объяснишь лично, идёт?
— Договорились, — серьёзно ответил Суй Хань.
Сихоу посмотрел на стайку вестников, всё ещё круживших над их мечом, и без лишних церемоний сгрёб их в пространственное кольцо. Птицы недовольно захлопали крыльями, пытаясь отбиваться, но юноша ловко упрятал их с глаз долой.
Заметив вопросительный взгляд Суй Ханя, Сихоу смущённо почесал затылок:
— Дома дослушаю...
«Ага, плавали — знаем! Отношения между свекром и зятем... то есть, между тестем и... тьфу ты, да как ни назови!» — на мгновение запутался он в терминах. Но ради мира и спокойствия в семье некоторую отцовскую ругань Суй Ханю лучше не слышать.
— Сначала дело! — встрепенулся Сихоу.
Усевшись прямо на летучий меч неподалёку от устья прохода, он увлёк за собой Суй Ханя и достал стопку талисманов Сохранения Звука. Нашептывая на них послание за посланием, юноша в мельчайших подробностях расписывал всё, что произошло в Мире культивации: как он стал учеником Владыки города, как временно возглавил Город Речной Соли в качестве испытания.
Он болтал без остановки. Суй Хань успел дважды заварить свежий чай — Сихоу выпивал всё до капли, облизывал пересохшие губы и продолжал тараторить.
Суй Хань впервые видел своего милого Сихоу таким разговорчивым. Оказывается, в общении с родителями у этого парня включался настоящий фонтан красноречия: с утра до самого вечера рот его не закрывался ни на мгновение.
Один за другим в ход ушли семьдесят семь талисманов!
Суй Хань только с улыбкой наблюдал за этим трогательным зрелищем.
Лишь к самому вечеру сквозь нестабильный тоннель пробился ответный вестник.
Голос отца, Сун Чжоу, прозвучал ровно:
«В общих чертах мы всё поняли. Цин Ло уже передавал нам вести через свои каналы».
Следом раскрылся второй вестник с голосом Лу Ао:
«Мы порывались сразу ринуться к тебе, но пространственные бури бушуют нешуточные. Боялись сгинуть в никуда, вот и пришлось выжидать».
И снова Сун Чжоу:
«Твой папа так извёлся от беспокойства, что удвоил старания в культивации. Теперь он на самом пороге Стадии Возвращения к Пустоте. И пусть проход немного успокоился, мы опасаемся, что во время перехода его может накрыть Небесная Кара, и тогда нам обоим несдобровать».
Сихоу отлично понимал положение дел. В отличие от него самого — дракончика, выросшего при странных обстоятельствах, — Лу Ао на Земле был настоящим любимчиком Небесного Дао. Всякая духовная глубина давалась ему шутя, а закономерности мира открывались сами собой. В этом крылось огромное преимущество, но во время прорыва на новую стадию покидать родной мир было смертельно опасно: чужое Небесное Дао могло исказить процесс, а родное — просто отвергнуть отступника.
Сихоу мгновенно набросал ответ:
«Папа, сидите на Земле и ни о чём не волнуйтесь! Мне тут ничто не угрожает: рядом учитель, Суй Хань и старший брат Линь опекают меня во всём, да и ваша обратная чешуйка всегда при мне!»
Не успел он отправить талисман, как прилетел следующий ответ от Лу Ао:
«Прорывы у меня обычно проходят быстро: от силы год-два, максимум три-пять лет — и мы приедем к тебе».
Сихоу поспешно закинул свой талисман в проход.
А затем прилетело ещё одно послание от Сун Чжоу:
«Я доверил тебя Цин Ло, но про его беду тоже не забывал и всё это время искал решение. Если положение станет совсем отчаянным, есть один способ... Правда, условия там крайне суровые».
На этом запись обрывалась.
Сихоу чуть не взвыл от нетерпения. Но не успел он отправить расспросы, как из горловины выпорхнул очередной белый голубь:
«Пока есть хоть какая-то надежда, я бы крайне не хотел, чтобы вы прибегали к этому средству».
Сихоу от досады готов был выдрать у себя клок волос. Схватив свежий талисман, он выдохнул:
— Отец, да не томите вы! Что за способ?!
И вскоре пришёл лаконичный ответ от Сун Чжоу:
«Слыхали ли вы про Перерождение Феникса?»
Сихоу насупился, глядя на тающий в воздухе свет.
Суй Хань, стоявший подле него, задумчиво нахмурился:
— Твой отец имеет в виду поиск ценных ингредиентов, связанных с племенем Фениксов?
В Мире культивации драконов давно не видали — Сихоу считался единственным на весь свет, — а вот слухи о Фениксах то и дело всплывали раз в пару тысяч лет.
— Сейчас уточню, — Сихоу набросал на талисмане:
«Отец, ты хочешь сказать, нам нужны материалы Феникса для какого-то редкого снадобья?»
Ответный голубь прилетел быстро. Голос Сун Чжоу прозвучал весомо и сухо:
«Нет. Цин Ло нужно переплавить заново. Точно так же, как Феникс сгорает, чтобы возродиться из пепла».