Вернувшись в свои покои, Лу Сихоу в сердцах сграбастал кувшин с вином и полез на крышу домика.
Суй Хань и Линь Цзинъюнь порывались пойти за ним, но он прогнал обоих.
Он вознамерился топить тоску в хмелю — притом в гордом одиночестве, без сочувствующих!
Сидя на черепице, он устремил взор вдаль. Перед ним простирались изумрудные кручи: слои горных хребтов переплетались с грядами облаков, образуя живописное, сочное полотно — прямо как в тех аниме, что он смотрел в детстве.
И снова всплыли воспоминания о прежних временах, когда он выходил в свет вместе с отцом.
В отличие от его собственной фатальной невезухи, удачливость отца гремела на весь мир. Всякий раз, отправляясь в путь, Сихоу с замиранием сердца ждал чудес, ведь никогда нельзя было угадать, какой приятный сюрприз поджидает за поворотом.
Но почему же у родного сына вместо сюрпризов — сплошная чертовщина?!
Распаляясь от досады, Лу Сихоу припал к горлышку и сделал внушительный глоток.
— Пить от тоски в одиночестве — верный способ наклюкаться до беспамятства.
Лу Сихоу повернул голову. Поодаль, скрестив руки на груди и обнимая меч, стоял У Имин. Спрашивается, когда только подкрался?
— Тебя послали меня вразумить?
— С чего бы? Чего тут вразумлять — выпей до дна, спусти пар, только и делов, — отозвался У Имин. — Просто услышал новость и решил проведать.
У Имин со своими людьми из Отряда Правопорядка всё это время находился в составе общей группы, но Лу Сихоу пересекался с ним нечасто. В отличие от троицы Сихоу, остальные юные ученики Академии Линян на стадии Духовной Пилюли куда сильнее нуждались в защите, так что У Имин последние дни был занят по горло.
Лу Сихоу отпил ещё немного:
— Я-то надеялся занять высокое место на Соревнованиях Академий, а по возвращении официально пройти обряд ученичества. Теперь на этом можно поставить крест.
У Имин попытался его утешить:
— Не факт. Не стоит так рано падать духом.
— Да что значит «не факт»! — Лу Сихоу досадливо отмахнулся, уголки его губ скорбно опустились. — Старший брат знает меня получше, чем я сам себя. Под его мечом я и трёх выпадов не выдержу.
У Имин усмехнулся:
— Совсем в себя не веришь?
— Это называется трезвым расчётом.
— Вы ведь вроде как пара. Неужто он окажется настолько беспощадным?
— При чём тут беспощадность? — воспротивился Сихоу. — Это принципы! Будь это бой на смерть, старший брат без раздумий уступил бы мне победу. Но на обычных состязаниях он не поддастся ни на йоту. Ему даже в голову не придёт проиграть ради приличия, чтобы уберечь моё самолюбие!
Едва Лу Сихоу представлял, как через пару дней Суй Хань одним ударом плашмя сбросит его с помоста, у него начинала раскалываться голова.
У Имин тоже достал кувшин и сделал глоток:
— В этом есть и свои плюсы: по крайней мере, ты узнаешь предел его подлинной силы. Этот поединок поможет тебе открыть в нём новые грани.
— Да кто вообще захочет изучать своего любимого человека таким способом? — вяло упрекнул его Сихоу, закатив глаза. — К тому же у нас с господином Цзянем и остальными уговор.
Пусть даже итоговое положение в турнирной таблице определялось набранными очками, а судейская коллегия начисляла баллы с учётом мастерства обоих соперников, победитель в любом случае получал несоизмеримо больше проигравшего.
На продвижение вверх по сетке Лу Сихоу уже не рассчитывал.
У Имин не знал, чем ещё его обнадежить, а потому просто молча пил рядом.
Когда сосуд опустел, У Имин подал идею:
— Старший брат Суй ведь ещё не знаком с твоими новыми формациями и талисманами? Ты только что провел в уединённой медитации восемь лет — накоплений у тебя предостаточно. Завали его чарами!
Лу Сихоу издал лёгкую отрыжку и с некоторой нежностью пробормотал:
— Ему не знакомы мои чары, зато до боли знаком я сам. Стоит мне повести бровью, как он уже знает, что у меня на уме. Никакого подвоха не выйдет.
У Имин:
* * *
— Не говоря уж о том, что против абсолютной мощи уловки бессильны. В мастерстве меча он превосходит меня на голову.
У Имин взъерошил ему макушку, слегка сдвинув голову парня набок, и мягко произнёс:
— Ладно, предавайся унынию дальше сам.
У Имин:
* * *
Старший брат У, заваленный делами по горло, совершенно не горел желанием выслушивать стенания Сяо Хоу, густо перемешанные с любовным хвастовством, а потому просто развернулся и ушёл.
Лу Сихоу продолжил пить. Вино было сладким и хмелело слабо, так что когда Суй Хань пришёл снять его с крыши, Сихоу всё ещё соображал.
Сменив роль гостя на хозяина, он с готовностью обвил руками шею Суй Ханя, уткнулся лицом в его плечо и слегка приоткрыл алые губы, выдыхая сладковатый винный аромат.
Суй Хань напоил его медовой водой, принёс свежей воды и сам вытер ему лицо и ладони.
Раскинувшись на кровати «звездой», Лу Сихоу хмельным, блуждающим взглядом смотрел на стоящего рядом Суй Ханя и бормотал:
— Старший брат... я изо всех сил буду стараться одолеть тебя!
— Хорошо.
— Пусть шансы ничтожны, я не сдамся!
— Я знаю.
— Старший брат.
— М-м?
Лу Сихоу послушно приподнял лицо, давая Суй Ханю вытереть щеки, и неотрывно уставился на него.
Заметив, как у парня бегают темные зрачки, Суй Хань спросил:
— Что ты хотел сказать?
Что именно он хотел сказать, Сихоу уже благополучно забыл.
Мучительно наморщив лоб, он наконец проговорил:
— Старший брат, ты такой красивый.
Суй Хань усмехнулся и, приподняв его за подбородок, поцеловал в губы:
— Ты тоже очень красивый.
Пьяненький Лу Сихоу глуповато хихикнул, обвил руками шею Суй Ханя и уткнулся носом в его плечо.
Суй Хань окинул его взглядом. На бледных щеках парня проступал нежный румянец, в уголках глаз от смеха блестели слезинки, отчего взор казался пленительным и влажным.
Настоящий соблазн.
Суй Хань тихо вздохнул, мысленно прочёл пару раз Заклятие Спокойствия Сердца, укутал парня в одеяло, точно в кокон, и достал из пространственного кольца нефритовый свиток:
— Сегодня почитаю стихи.
Хмельной Лу Сихоу возражать не стал и лишь продолжал заворожённо смотреть на Суй Ханя.
Пробежав свиток духовным зрением, Суй Хань продолжил чтение с того места, где остановился в прошлый раз. Его голос звучал бархатисто, сдержанно и невероятно мягко. Слушая эти размеренные рулады, Лу Сихоу словно воспарил на пушистом облаке — покачиваясь на волнах умиротворения, он и сам не заметил, как погрузился в сон.
* * *
Выплеснув досаду за кувшином вина и получив свою долю ласки от Суй Ханя, Лу Сихоу полностью избавился от мрачных мыслей и наутро снова был полон сил.
Видя его боевой настрой, Ци Цзыхин облегчённо перевёл дух.
Впрочем, если не считать самих участников поединка, больше всех из-за жребия сокрушался именно Замректора Ци. От Академии Линян на этот раз до стадии Малой Колесницы добрались трое учеников. Школа могла рассчитывать на весьма недурные результаты, однако из-за префузного невезения двоим из них пришлось сойтись в поединке. Кто бы ни победил — Лу Сихоу или Суй Хань — одно квотное место терялось впустую.
Для Ци Цзыхина это была огромная потеря. Академия Линян уже несколько десятилетий приходила в упадок. Наконец выпал шанс блеснуть на состязаниях, и Замректора Ци надеялся использовать этот успех для привлекательной рекламы, чтобы привлечь новых адептов... Теперь же надежды снова пошли прахом.
Финал начался без промедлений.
Участников оставалось немного — всего сотня культиваторов, преодолевших отборочные этапы, образующих пятьдесят пар. Поединок между Лу Сихоу и Суй Ханем поставили вторым по счёту: организаторы брали в расчёт выдающееся мастерство Суй Ханя и прочили ему проход в самые верхние строчки турнира.
Утро финала выдалось ясным и солнечным.
Сжимая в руке духовный меч, Лу Сихоу поднялся на арену. Встретившись взглядом со стоящим напротив Суй Ханем, он вопреки всему почувствовал лёгкий укол волнения.
Судья не стал тратить время на долгие речи. Как только песочные часы отмерили срок, гулко ударил бронзовый гонг, и распорядитель взмахнул рукой:
— Начали!
Лу Сихоу сглотнул — да так громко, что сам едва не подпрыгнул от неожиданности.
Выпрямившись, он со всей строгостью отвесил формальный поклон:
— Прошу старшего брата о наставлении!
Суй Хань склонился в ответном поклоне:
— Младшему брату следует быть осмотрительным.
Оба — статные, высокие, в чётких подтянутых одеяниях: один в чёрном, другой в белом. Утончённая красота одного контрастировала с мужественной статностью другого. Стоило утреннему бризу подхватить полы их одежд, как зрелище стало поистине завораживающим.
Среди зрителей кто-то не удержался от шёпота:
— Мать твоя... Почему предбоевой поклон выглядит так, словно они под венец встают?!
— Так они же и есть пара!
— Неужели? Вот уж не повезло! И надо же было возлюбленным сойтись в одном жребии...
— Суй Хань из Школы Меча Первозданного Хаоса невероятно силен. Они после боя не расстанутся?
— А Лу Сихоу такой красавчик... Слушай, если они расстанутся, как думаешь, у меня есть шанс?
Лу Сихоу едва ощутимо одеревенел.
Вместо того чтобы полностью сосредоточиться на бое, он против воли мазнул взглядом по трибунам.
"Что за болтливый народец собрался на этом турнире? Если я прямо сейчас применю заклятие немоты на эти распущенные языки, будет слишком поздно?"
— Осторожно, — тихо предостерёг Суй Хань и приподнял клинок, принимая начальную стойку.
Едва он сделал это лёгкое движение, от его фигуры повеяло непоколебимой мощью — словно предстала величественная горная гряда.
Линь Цзинъюнь на трибуне изменился в лице:
— Дела плохи. После прорыва сила старшего брата Суя стала ещё внушительнее... Сможет ли Сяо Хоу выдержать хотя бы первый удар?
У Имин, примостившийся на соседнем сиденье, отозвался:
— Сомневаюсь.
Лу Сихоу глубоко вдохнул, мгновенно переключаясь в состояние полной боевой готовности.
Он ловким движением смахнул свой духовный меч обратно в кольцо и выхватил стопку нефритовых дощечек. Взмах кисти — и они со свистом разлетелись по краям помоста.
В то же мгновение на арене заклубился густой белый туман, с головой накрыв обоих противников.
Глаза Линь Цзинъюня блеснули, он хлопнул веером по ляжке:
— Иллюзорное поле!
Именно так. Лу Сихоу размышлял несколько дней и в итоге решил противопоставить Суй Ханю технику иллюзий.
Суй Хань был чистокровным, классическим мечником: он совершал десятки тысяч взмахов ежедневно и никогда не давал себе слабины. Он верил только в собственный клинок и совершенно не интересовался посторонними уловками.
Лу Сихоу как раз и сделал ставку на его осведомлённость — вернее, её отсутствие. Он намеревался связать противника иллюзией и заставить его сражаться с собственной силой!
Суй Хань раскусил его замысел в ту же секунду, как поднялась молочно-белая пелена. В его глазах мелькнуло искреннее одобрение, однако хватка на рукояти меча не ослабла ни на йоту.
Как старший ученик Школы Меча Первозданного Хаоса, он владел вершинами этого искусства.
— Разверзнуть небеса! — вполголоса произнёс Суй Хань.
Клинок устремился вперёд. Первая позиция Искусства Меча Первозданного Хаоса.
Невзрачный на вид выпад коснулся тумана, и тот растаял без малейшего сопротивления — точно раскалённое лезвие рассекло застывший жир.
Зрителям казалось, будто Суй Хань небрежно гуляет по саду, однако Лу Сихоу в этот миг испытывал колоссальное давление. Восемнадцать нефритовых дощечек, выброшенных им на площадку, под действием ауры меча распались без звука, словно нежнейший соевый творог. Скорость клинка Суй Ханя не поддавалась описанию.
Волоски на спине Сихоу встали дыбом.
Используя весь свой запас ловкости, он кувыркнулся в сторону и на лету рассыпал ещё тридцать шесть нефритовых пластин.
Туман снова сомкнулся, скрывая силуэт Сихоу.
У Имин на трибуне одобрительно кивнул:
— А младший брат Лу весьма преуспел в искусстве талисманов и формаций.
Линь Цзинъюнь, впрочем, покачал головой:
— Одной лишь этой уловки не хватит, чтобы долго сдерживать старшего брата Суя.
— Как знать. У него ещё полно сил, чтобы бросать новые чары, а значит, он готовился заранее. Если он всерьёз задастся целью перехитрить Суя, шансы на победу у него всё же есть.
Линь Цзинъюнь повернул к нему голову и выгнул бровь:
— Старший брат У, не хочешь поспорить?
— На что? — спросил У Имин.
— На то, кто одержит победу.
— Ну нет, тут и спорить не о чем, — отрезонировал У Имин с абсолютной уверенностью. — Младший брат Лу точно не выиграет. Вопрос лишь в том, сколько выпадов он выдержит.
Линь Цзинъюнь мгновенно перестроился:
— Что ж, тогда давай поспорим, сколько именно выпадов он выстоит.
У Имин окинул его искренним, недоумённым взглядом:
— Линь-шиди, ты приметил у меня какую-то вещицу и просто ищешь повод её отжать? Какой тут может быть спор? Он же и трёх ударов не выдержит!