Снаружи вход казался самым обычным гротом, затерянным среди скал, но стоит переступить порог, как пространство преображалось до неузнаваемости.
Лу Сихоу очутился в просторном зале с безупречно гладкими стенами из иссиня-чёрного камня. Белоснежные духовные светильники, вмонтированные попарно, озаряли помещение ровным, почти ослепительным светом.
Едва юноша сделал шаг вперед, как на каменном полу со звонким щелчком вспыхнула вязь — талисманной формации. Сияющие линии разгорались одна за другой — неторопливо и плавно, будто невидимый наставник выводил штрихи прямо на глазах у ученика, демонстрируя тонкости искусного каллиграфического почерка.
Когда рисунок вспыхнул целиком и замер, из каменных плит бесшумно поднялся низкий стол. На его гладкой поверхности покоились кисть для нанесения талисманов, тушечница с подготовленной тушью и стопка плотной талисманной бумаги.
Лу Сихоу несколько мгновений задумчиво разглядывал узор, после чего уверенно взялся за кисть и коснулся бумаги.
Предложенный талисман был предельно прост. Ещё на первом курсе Академии Линян Сихоу встречал подобные схемы в свитках Терема Глубокой Бездны. Повторить знакомый рисунок не составило ни малейшего труда.
Точка, прямая линия, плавная петля… Последний взмах кисти завершил чертёж.
Талисманная бумага мгновенно отозвалась мягким янтарным свечением. В тот же миг противоположная стена бесшумно разъехалась в стороны, открывая проход в следующее помещение.
Лу Сихоу сразу всё понял.
Правила Пещеры Беззаботности были просты и суровы: пока не усвоишь предложенный талисман, дальше не пройдёшь.
Создатели этой обители проявили удивительную снисходительность к новичкам. Первые пару сотен комнат предлагали лишь простейшие символы начального уровня. Сихоу преодолевал зал за залом с поразительной лёгкостью, продвигаясь вперёд с непреодолимой решимостью. Успех подстёгивал его азарт: скорость работы росла, а уверенность в собственных силах крепла с каждым шагом.
Азарт перерос в настоящую одержимость учёбой.
Утоляя голод пилюлями Воздержания от Еды, а жажду — глотками чистейшей воды из духовного источника, юноша целиком погрузился в искусство каллиграфии. Забыв о смене дня и ночи, он лишь изредка вспоминал о Суй Хане, но тут же возвращался к работе.
Схемы на полу становились всё усложненнее, масштабнее и затейливее.
Если поначалу Лу Сихоу наносил узор единым росчерком, то теперь приходилось беспрестанно править черновики. Забракованные листы талисманной бумаги ковром застилали пол, едва ли не доходя ему до щиколоток.
Шли дни. Складывались в недели. Недели перетекали в месяцы и годы.
Для внешнего мира каждый день, проведённый внутри, приравнивался к целому году духовных изысканий. Хотя Пещера Беззаботности даровала возможность учиться без помех, мало кто способен был выдержать в ней дольше нескольких месяцев. Время здесь текло иначе, однако жизненные часы отсчитывали реальный срок: триста шестьдесят пять дней в году, двадцать четыре часа в сутки. Покинув пещеру, культиватор обнаруживал, что его костная ткань состарилась ровно на прожитые внутри годы.
Для одарённых бессмертных, чья жизнь и без того исчислялась веками, подобное расточительство казалось слишком суровым испытанием.
Между тем за пределами пещеры уже стартовал Большой кубок Объединенных Академий Уцзи.
Правила Соревнований в этом году почти не изменились: студенты, достигшие Стадии Малой Колесницы и выше, освобождались от отборочных боев и проходили сразу в основной турнир. Находясь на этой стадии, Лу Сихоу попадал в число счастливчиков.
У него оставалось ровно пять дней внешнего времени, чтобы выйти наружу. Если он замешкается и пропустит жеребьевку, участие в турнире станет невозможным.
В первые два года своего пребывания в пещере Сихоу ещё помнил о сроках и время от времени напоминал себе не засиживаться. Но едва началось изучение символов среднего и высшего уровней, мысли о внешнем мире окончательно испарились.
Древняя талисманная магия оказалась слишком утончённой, загадочной и пленительной. Ради этих знаков он готов был пожертвовать любыми турнирами.
* * *
На пятый день к входу в Пещеру Беззаботности стали приходить Суй Хань и Линь Цзинъюнь.
Сидевший у входа старец Юй Цянь — Бессмертный Почтенный, которого они приняли за обычного мастера Стадии Малой Колесницы, — прогонять юношей не стал.
Пятый день прошел в тщетном ожидании.
Шестой не принёс изменений.
Седьмой вновь окончился ничем.
На восьмой день Линь Цзинъюнь не выдержал и негромко произнёс, вглядываясь в тёмный зев пещеры:
— Ну всё, Сяо Хоу точно пропустил жеребьёвку.
— Ничего страшного, — спокойно отозвался Суй Хань.
— Оно-то так, — Линь Цзинъюнь вздохнул, не сводя глаз с мрачного прохода. — Раз уж не вышел сегодня, остаётся надеяться, что он просидит там как можно дольше. Чем больше успеет выучить, тем меньше причин жалеть об упущенном.
* * *
Лу Сихоу и понятия не имел, что друзья дежурят снаружи. Он даже не сознавал, что переступил порог последнего зала в этой секции пещеры.
Помещение поражало своими исполинскими размерами. Совокупный узор на полу отличался грандиозной, едва ли не устрашающей сложностью, не имея ничего общего со всем, что юноша изучал доселе.
Перед ним лежал составной цепной массив.
Формация переплеталась с формацией, сотни мелких узлов были сведены к предельно лаконичным штрихам, а добавление всего пары лишних линий кардинально меняло суть всей конструкции.
Но самым скверным было то, что массив не вспыхивал пошагово, демонстрируя порядок нанесения. Суть схемы предлагалось разгадать самостоятельно.
За все годы в пещере Сихоу не сталкивался ни с чем подобным. Этот узор словно перечёркивал всё накопленное мастерство — и одновременно требовал применить его в полном объёме.
Схема казалась настолько запутанной, что юноша долгие часы не мог определить точку первого касания кисти. Казалось, можно начать с любого края — и в то же время ни один подход не являлся верным.
Подобный тупик Лу Сихоу переживал лишь однажды — в прошлой жизни на Земле, когда участвовал в международной олимпиаде по математике. Тогда он впервые почувствовал, что упёрся в потолок собственного интеллекта.
И вот этот момент настал снова.
Сихоу помнил слова Бессмертного Почтенного Юя о том, что потолок знаний в Пещере Беззаботности ограничен Стадией Духовной Пилюли. Неужели адепты Талисманного Института изучают столь зубодробительные вещи?
Культиватор Стадии Малой Колесницы всерьёз рисковал облысеть от усердия. Его черные как смоль волосы отросли до самого пола, ниспадая на бледные щеки и лишь подчёркивая болезненную изнуренность лица.
«Как же развернуть эту вязь? — шептал Сихоу, сидя на полу со скрещенными ногами. — Так — неверно. Этак — тоже тупик. Неужели решение изначально заведено в глухой угол?»
Он надолго замолчал, погружаясь в рассуждения:
«Нет, древние мастера не стали бы создавать заведомо неразрешимую задачу. Стоп... А если взглянуть иначе? Вот этот фрагмент явно вырван из другой структуры, он кажется знакомым...»
Мысль едва уловимой тенью мелькнула на краю сознания. Сихоу ощутил её присутствие, но схватить никак не удавалось.
По внутреннему отсчёту пещеры, в последнем зале он провел уже более двух месяцев.
Слева находилась каменная стена возврата. Стоило подняться, шагнуть сквозь неё — и ты мгновенно окажешься во внешнем мире. Но мысль о сдаче даже не возникала. Имея безупречную память, он мог бы запечатлеть узор в разуме и изучать его хоть всю оставшуюся жизнь. И все же сдаваться он не намеревался.
«Не сходится, — Сихоу до боли нахмурился. — В логической структуре не может быть ошибок. Если схема выглядит правильной, но оставляет чувство фальши... Чёрт возьми, в чём дело?»
«Чувство фальши?.. Постой. Гармония!»
Идея вспыхнула яркой искрой.
Сихоу мгновенно поднялся на ноги, заставил духовный меч взмыть в воздух и, запрыгнув на лезвие, замер под самым потолком, озирая исполинский массив сверху вниз.
Гармония! Ну конечно!
Талисман — это не просто совокупность правильных линий. Его можно создавать, изменять, переосмысливать! На это способны не только великие грандмастеры — на это способен и он!
Главный закон любого талисмана — абсолютная внутренняя логика и гармония с окружающим миром. Мастерский знак должен звучать в унисон с Небесным Дао!
Недостаточно просто верно нанести линии одну за другой. Талисман — единый живой организм! Опуская кисть в первый раз, мастер уже обязан видеть конечный образ во всей его полноте.
Взлетев над полом, Сихоу единым движением расстелил гигантский свиток талисманной бумаги, обмакнул кисть в тушь и нанёс первый размашистый штрих.
Именно так! Точка старта не имеет значения, когда ты держишь в уме целое! Главное — вложить ровно столько духовной энергии, сколько требует данный конкретный узел!
Глаза Сихоу горели фанатичным огнем.
Крупные капли пота стекали по вискам к подбородку. В затылке нарастала пульсирующая боль — верный признак истощения духовного сознания.
Бессмертный Юй обмолвился, что пещера обучает лишь до уровня Стадии Духовной Пилюли, но он забыл уточнить, что финальные испытания превосходят требования к мастерам Стадии Малой Колесницы. Чтобы подчинить подобный узор, требовался не просто опыт, а истинный гений.
Сихоу не думал об этом. Он лишь следил, чтобы рука не дрогнула, а дозировка духовной энергии оставалась филигранно точной.
Здесь — сплошная линия, нужно влить больше силы. Свежий штрих — лишь связующая нить, достаточно лёгкого касания, иначе баланс формации рухнет.
«Ещё немного! Почти готово!»
Боль в голове стала невыносимой, но выражение лица юноши оставалось удивительно светлым. Капли пота, падавшие с подбородка, испарялись, не долетая до бумаги.
Чем четче проявлялся рисунок, тем явственнее Сихоу ощущал, как в глубине бумаги пробуждается нечто древнее и могучее. Будто под его кистью сворачивался кольцами истинный дракон, готовый огласить мир грозным рыком.
Пока это был лишь силуэт. Чтобы вдохнуть в него жизнь, требовался финальный, решающий штрих.
Сихоу стиснул зубы. Ресницы намокли от пота.
Влага струилась по лицу, смешиваясь с каплями крови. Не заметил юноша и того, что кровь тонкими струйками сочилась из носа, ушей и уголков глаз — от беспрецедентного напряжения его духовные каналы трещали по швам. Насыщенный металлический вкус во рту он списал на прикушенную губу.
Хруст!
В глухом пространстве разума что-то беззвучно лопнуло.
В то же мгновение Сихоу ощутил, как истощённое сознание омыла волна благодатной прохлады. Силы, казавшиеся исчерпанными, хлынули с новой, невиданной мощью.
Кисть пошла твёрдо и нерушимо. Духовный узор на бумаге мгновенно обрел плотность, а запечатанный в нём дракон обрел плоть и зрачки.
* * *
Снаружи Пещеры Беззаботности небеса внезапно потемнели.
Линь Цзинъюнь запрокинул голову, всматриваясь в свинцовые тучи, собиравшиеся над пиком, и в его душе проснулся невольный трепет:
— Пресвятые предки... Неужели Хоу-эр опять прорывается через барьер?!
Суй Хань тоже поднял взгляд к нависающему Облаку Небесной Кары:
— Он сейчас выйдет.
— Выйдет на Среднюю стадию Малой Колесницы?! — Линь Цзинъюнь сильнее сжал рукоять меча. — Неужели в этом и заключается истинное преимущество драконьего рода?!
Грохот!
В поднебесье прокатился раскат громового разряда.
Мудрец Юй Цянь, неторопливо медитировавший у входа, медленно разомкнул веки и произнес сиплым, трескучим голосом:
— Не только малый дракон внутри готовится к прорыву. Твой товарищ под боком — тоже на самом пороге.
Линь Цзинъюнь вздрогнул и резко повернулся к Суй Ханю:
— Правда?
Он не мог поверить своим ушам:
— Вы двое... решили прорваться одновременно?!