На самом деле Лу Сихоу выстоял не просто три удара. Пользуясь иллюзорным массивом, он умудрялся непрестанно контратаковать, оборачивая силу соперника против него самого!
В том, что Суй Хань силён — невероятно силён, — никто среди молодого поколения культиваторов не сомневался. Это принималось как данность. Однако лишь сегодня, когда тот обрушил на арену всю свою мощь, зрители осознали: перед ними не просто талантливый юноша, а выковавшееся, зрелое оружие в человеческом обличье.
— С таким учеником Школа Меча Первозданного Хаоса может спать спокойно ближайшую тысячу лет, — с увлечением заметил замректора Ци Цзыхин, обращаясь к декану Мо из Академии Первозданного Хаоса на трибуне для почётных гостей.
Декан Мо расплылся в улыбке так, что глаз не стало видно, хотя из вежливости принялся отмахиваться:
— Ну что вы, что вы... Чрезмерно захваливаете.
По законам хорошего тона декану Мо следовало ответить любезностью на любезность и отдать должное Лу Сихоу. Тем более тот и впрямь держался выше всяких похвал.
Шквал выпадов Суй Ханя нёсся с тяжеловесной, крушащей всё на своём пути яростью, а юноша мало того что не пал под этим натиском сразу, так ещё и держался до сих пор. Его потенциал поражал. Поражал до глубины души!
Декан Мо мысленно освежил в памяти всё, что знал о Лу Сихоу. Донесения гласили: молодой дракон проявлял редкое дарование в растениеводстве и весьма недурно владел талисманами. А вот о его мече никто отродясь не слыхивал. Даже во время отборочных поединков, едва сталкиваясь с опасностью, он первым делом выхватывал начертанные заклятья, а не клинок. Мечником он точно не был — настоящий мечник при любых обстоятельствах бережёт своё оружие.
И всё же этот парнишка, до сих пор полагавшийся исключительно на талисманы, умудрился выстоять под беспощадным штормом атак восходящей звезды — Суй Ханя — уже восемь мечевых выпадов подряд.
Нет, прямо сейчас пошёл девятый!
Декан Мо мельком глянул на арену и про себя вздрогнул. Если юнец показывает подобное до того, как его сила вошла в полную силу, то на что же он окажется способен, когда повзрослеет? И где бы такой юноша ни оказался — кроме, конечно, твоей собственной школы, — само его существование внушало бы тревогу.
Потому декан Мо совсем не горел желанием рассыпаться в похвалах перед Ци Цзыхином. Ему хотелось, чтобы замректора Ци вообще не замечал одарённости своего подопечного, а если и замечал, то не догадывался о её истинных масштабах.
Пальцы декана Мо под полами халата невольно сжались. Он уже направил весточку главе своей школы: как только турнир завершится, необходимо бросить все силы на то, чтобы переманить этого мальчика. Сделать ли его личным учеником или связать узами брака — неважно! Главное — закрепить за собой. От этого зависело процветание клана на тысячелетие вперёд!
— Десятый удар, — вдруг произнёс Ци Цзыхин, не отводя глаз от ринга.
На арене Суй Хань мгновенно сменил стойку. Его клинок со свистом взвился вверх, и из лезвия, подобно слепящему летнему солнцу, брызнула колоссальная волна духовной энергии.
«Летнее Солнцестояние» — одна из фатальных формул Меча Первозданного Хаоса!
— С ума сошёл! — изменившись в лице, выдохнул Ци Цзыхин и резко поднялся.
Декан Мо подскочил вслед за ним. Забыв о сане и чинах, оба старейшины вытянули шеи, с тревогой вглядываясь в происходящее.
Сидевший подле декан Гун из Академии Девяти Провинций заметил, как привлекла внимание гостей их вспышка, и спешно попытался успокоить коллег:
— Полно вам, защитный барьер состязаний выдержит даже смертоносный выпад мастера на стадии Возвращения к Пустоте! Не волнуйтесь так.
Ци Цзыхин лишь смахнул холодный пот со лба и продолжал молча гипнотизировать арену. Чей ученик — за того и болит душа, какому тут спокойствию взяться?
Декан Мо, взяв себя в руки чуть быстрее, проговорил:
— Суй Хань всегда славился рассудительностью. К тому же Сяо Хоу — его избранник, он не станет переходить грань.
— Боюсь, он сам не заметит, как её переступит! — отрезал Ци Цзыхин. Подобрав полы длинного халата, он решительно направился вниз по ступеням трибуны.
В то же мгновение ослепительный свет над помостом с сухим, хрустальным треском рассыпался во все стороны. Звук этот, напоминавший расколовшийся лёд, тихой волной докатился до каждого из присутствующих.
Сотни молодых культиваторов на трибунах подались вперёд, разинув рты и пытаясь разглядеть происходящее сквозь сияние. В следующую секунду по рядам пронёсся многоголосый крик:
— Ой, мои глаза!
— Что за чертовщина?!
— Закрывайте глаза, скорей!
Судьи на главной трибуне вскочили со своих мест, судорожно вглядываясь в облако рассеивающейся энергии, готовясь в любой момент вмешаться и вытащить пострадавшего.
Густой туман, в котором укрывался Лу Сихоу, испарился без остатка ещё в момент вспышки «Солнцестояния». Нефритовые талисманы, зарытые им в землю, силой невероятного давления обратились в ничто, а хлынувшие волны энергии развеяли даже мелкую пыль. Зрители замерли в страхе, ожидая увидеть изувеченное тело.
Однако, когда свет угас, перед ними открылась совершенно иная картина.
Лу Сихоу опустился на одно колено в самом центре арены. Лицо его было бледнее полотна, но на одежде не виднелось ни единого разрыва. А прямо над его плечом замерло острие меча Суй Ханя.
Лу Сихоу сухо проронил:
— Я признаю поражение.
Тишина на трибунах стояла столь звенящая, что эти тихие слова подхватило эхо и разнесло по всем уголкам площадки.
Капитан У Имин, судорожно сжав рукоять собственного меча, оцепенел. Сглотнув подступивший к горлу ком, он пробормотал:
— Мать твою, ну и чудовищный контроль...
Он мысленно прикинул свои шансы и понял: не то что сейчас — верни его года на три назад, он всё равно и близко не продержался бы против Суй Ханя. От этой мысли У Имину снова пришлось сглотнуть.
Удар Суй Ханя накрыл абсолютно всю арену, оставив единственным нетронутым островком лишь то место, где находился Сихоу. Иллюзорный массив, державшийся на талисманах, разнесло в пыль, и тот мгновенно рассеялся.
Абсолютная сила сокрушила изысканный замысел! Какими бы изощрёнными ни были уловки Сихоу, переломить такое превосходство он не мог.
Лишь теперь распорядитель вступил на край площадки и громогласно объявил:
— Победа за Академией Линян! Победил Суй Хань!
Не успело эхо дозвучать, как зрительские ряды взорвались оглушительными овациями.
Со стороны Академии Первозданного Хаоса раздался сорвавшийся на фальцет восторженный вопль:
— Старший брат — просто бог!
Ученики Академии Линян не намерены были уступать в громкости и тут же подхватили:
— Непревзойдённый старший брат Суй! Славься, старший брат Лу!
Тогда трибуна Академии Первозданного Хаоса дружным хором рявкнула:
— Невеста старшего брата — непобедим-а-а!
Арена заходилась в дружном хохоте. Сихоу, только что стоявший бледным после поражения, в мгновение ока залился густым румянцем от досады и смущения.
Суй Хань подхватил его под руку, бережно помогая подняться, и с тревогой спросил:
— Ты цел?
Сихоу качнул головой:
— Всё в порядке... Просто силы совсем вышли.
— Вернёмся, тебе надо отдохнуть.
Изначально юноша планировал остаться и дождаться поединка Линь Цзинъюня, но стоило ему раз взглянуть вокруг, как оказалось, что полные любопытства взоры со всех сторон устремлены только на него. Вынести подобный натиск внимания было выше его сил, и Сихоу пришлось кивнуть.
Откланявшись перед деканским составом, Суй Хань уведомил Ци Цзыхина и Мо о намерении уйти, после чего увёл юношу. Прежде чем вернуться в свои покои, они заглянули к целителям, и лишь уверившись, что Сихоу не получил скрытых травм, Суй Хань окончательно успокоился.
Поднявшись на меч, Сихоу ощущал, как подгибаются колени, и вынужден был крепко прижаться к старшему брату:
— Старший брат, твоя техника... это что-то немыслимое. Нарежь ты ещё пару кругов — и я бы точно дух испустил прямо на арене.
Суй Хань с улыбкой слегка сжал его загривок:
— Не говори глупостей. Ты уворачивался так ловко, что у тебя явный запас силы оставался.
— Да это просто тело само срабатывало! Стоило мне увидеть твой клинок, как мысли разлетались в пыль. Одно в голове билось: бежать, бежать подальше, пока живой! — Сихоу запнулся и, понурив голову, прошептал: — Похоже, мне за всю жизнь не стать столь же выдающимся мечником, как ты.
— Путь культиватора не ограничивается мечом, — мягко возразил Суй Хань. — Посади меня выращивать духовные травы, я и десятой доли твоих успехов не добьюсь.
Они вернулись в свои комнаты.
Вспоминая битву, Лу Сихоу никак не мог унять волнение. В его словах не было ни капли преувеличения: меч Суй Ханя нёс такую смертоносную мощь, что юноша несколько раз прощался с жизнью. Выбраться из-под ударов удавалось лишь благодаря звериному чутью и природным рефлексам дракона. Пока остальные мечники рвались в атаку, он преуспел разве что в искусстве побега — счастье это или проклятие, поди разбери.
Неудивительно, что Лорд Владыка города говорил, будто он ещё не созрел для ученичества.
Сихоу тихо вздохнул. Он прекрасно понимал, что поражение неизбежно, но когда оно стало реальностью, тяжесть досады всё равно легла на сердце. Он лежал на кровати с закрытыми глазами, не в силах совладать с роем беспокойных мыслей.
Завершив свой поединок, Линь Цзинъюнь первым делом навестил друга. Заметив, что дыхание Сихоу неровное, он тревожно толкнул Суй Ханя локтем и бесшумно, одними губами, спросил: «Сяо Хоу всё ещё переживает?»
Хоть Сихоу и казался беспечным весельчаком, на деле он отличался редким упрямством и не любил уступать. В детстве и юности серьёзные неудачи обходили его стороной; даже упустив что-то, он всегда мог вырваться вперёд благодаря усердию и поддержке семьи.
И сейчас он уже во второй раз в жизни столкнулся с осознанием собственной неполноценности в чём-то. В первый раз это случилось в школе, на олимпиаде по высшей математике. Именно тогда он усвоил горькую истину: как бы ты ни старался, если от природы не дано — потолок не пробить.
— Старший брат Линь, — тихо выдохнув, Сихоу открыл глаза. — Твой бой окончен? Каков исход?
— Окончен, — не стал тянуть резину Линь Цзинъюнь. — Победа.
На губах Сихоу расцвела искренняя улыбка:
— Поздравляю!
— Ты сам-то как? — заметив его улыбку, Цзинъюнь отмяк и приложил ладонь к его лбу. — Почему лица на тебе нет? Точно нигде не задело?
— Нет-нет.
Сихоу подобрал под себя ноги на кровати, послушно давая проверить температуру, после чего перевёл взгляд на Суй Ханя и проговорил:
— Старший брат Линь, я хочу кое-что спросить.
— Слушаю.
— На состязания по боевым шахматам всё ещё принимают заявки?
Услышав это, не только Линь Цзинъюнь, но и Суй Хань не удержал изумлённого возгласа. Цзинъюнь даже подался вперёд:
— Ты собираешься участвовать в боевых шахматах?!
Сихоу кивнул:
— В боевых единоборствах я своё упустил, так хоть в шахматах попытаюсь добрать очки, чтобы итоговый рейтинг не смотрелся совсем плачевно. — Заметив молчание друзей, он облизнул пересохшие губы и добавил: — Идея пришла мне в голову только что, когда зашёл разговор о твоём бое. Не знаю даже, выйдет ли из этого толк...
Линь Цзинъюнь задумчиво нахмурился:
— Теоретически замена возможна. Но на практике... никто ещё не брался за стратегические дисциплины вот так, с бухты-барахты, рассчитывая на высокий результат.
А вот Суй Хань его поддержал:
— Попробуй. Попытка очков не отнимет.
В глазах Сихоу вспыхнули искорки привычного задора:
— Вот и я о том же! Если не попытаться, шансов ноль. А вдруг повезёт? К тому же... разве я мало у вас двоих на доске выигрывал?