«Это что, угроза?» — мысленно возопил Лу Сихоу и с тоской погрузил голову в целебный отвар.
Ради миллиарда духовных камней... Ладно! Он выстоит, чего бы это ни стоило!
В глубине бронзового треножника Белый Дракон то сжимался до крошечных размеров, то раздувался во всю ширину сосуда. Его чешуйчатое тело то и дело глухо ударялось о металлические стенки, раздаваясь по округе гулким ритмичным звоном. Натиск становился всё яростнее, и блеклые стенки древнего сосуда покрывались выпуклостями от ударов изнутри.
Цзянь Вэй, наблюдавший за этим, постучал костяшками пальцев по краю треножника:
— Сбавь напор, паршивец. Ещё не хватало, чтобы ты расколол треножник до начала испытания.
Облака Небесной Кары над головой сгущались, становясь всё тяжелее и ниже. Кажется, каждый культиватор в радиусе ста ли уже ощущал витающий в воздухе гнёт приближающейся Небесной Кары.
Бойцы Отряда Правопорядка давно отошли на безопасное расстояние. Возле треножника остались лишь Цзянь Вэй и Лу Линьчунь. Даже Суй Ханя с Линь Цзинъюнем отогнали прочь, дабы стихия не посчитала их участниками обряда и не обрушила на их головы двойную кару.
— Старик Лу, как думаешь, когда на самом деле ударит молния?
Декан Лу сидел на траве со скрещёнными ногами, прикрыв глаза:
— Через три дня. Но не позже десяти.
— И я так считаю, — Цзянь Вэй подпёр подбородок рукой. — Небесное испытание для стадии Малой Колесницы... Не помню, чтобы в истории Линяна гроза собиралась так долго.
— Было такое.
— А? — Цзянь Вэй выпрямился. — Кто же это? Что-то не припомню.
— Предыдущий Владыка города.
Цзянь Вэй на мгновение онемел.
Предыдущий Владыка города, Е Нини, был гениальным мечником, не имевшим равных под луной. Всего в двести двадцать пять лет он заложил основы Города Линян. Впрочем, перешагнув трехтысячелетний рубеж, он просто оставил город, бросил свой духовный меч и вознёсся в Мир Бессмертных. Это произошло более пятидесяти тысяч лет назад.
Нынешний Владыка города, Цин Ло, как раз и был тем самым оставленным мечом. Жители Линяна всегда старались не касаться этой темы.
Сделав паузу, Цзянь Вэй тихо спросил:
— Ты столь высоко оцениваешь этого мальчишку? Ставишь его в один ряд с самим Е Нини?
Лу Линьчунь открыл глаза:
— Наш континент накануне великой смуты, А-Вэй. Когда рушится привычный порядок, мир всегда порождает героев.
— Неужели всё зашло так далеко? — Цзянь Вэй, хоть и знал, что Лу Сихоу его не слышит, всё равно понизил голос и нахмурился. — Разве в Демоническом дворце Снежной равнины беспорядки — не обычное дело?
— Дело не только в Снежной равнине. Империя Девяти Провинций тоже пришла в движение. Большой войны не избежать.
— Город Линян расположен на отшибе, неужели пламя войны доберётся и сюда? — Цзянь Вэй то ли пытался убедить собеседника, то ли успокоить самого себя. — Линян пребывал в запустении долгие века, у нас ничего нет. За что здесь воевать?
Лу Линьчунь не стал спорить и лишь снова закрыл глаза.
Цзянь Вэй чувствовал нарастающую тревогу. Взглянув на молчаливого друга, он тяжело вздохнул и упёрся руками в колени, погрузившись в думы.
Прошло ещё несколько дней.
Громовой раскат внезапно разорвал тишину, и хлынул плотный весенний ливень.
Цзянь Вэй очнулся от оцепенения и резко выпрямился. Аура внутри треножника переменилась: казалось, там пробуждалось нечто древнее и исполинское.
Он повернулся к Лу Линьчуню. Тот уже стоял на ногах, неотрывно глядя на бронзовый сосуд. Из глубины треножника стремительно нарастала мощь — ровная, неостановимая, слепящая подобно полуденному солнцу.
Испытание началось!
Цзянь Вэй хотел было окликнуть друга, чтобы вместе отступить, но Лу Линьчунь сам схватил его за рукав:
— Уходим!
Они едва успели отскочить от Зала Горькой Медитации, как ослепительный росчерк молнии толщиной с вековое дерево рухнул на землю буквально перед их носами.
Оглушительный грохот заставил барабанные перепонки онеметь.
Кара обрушилась слишком быстро!
В голове Цзянь Вэя воцарилась звонкая пустота. Эта молния внушала куда больший ужас, чем то Небесное испытание, через которое он сам проходил при прорыве на стадию Трансформации Духа!
Дело дрянь!
Лу Линьчунь увлёк его дальше.
В этот миг из разверзшейся крыши зала вырвался Белый Дракон. Взмыв в небеса, он ринулся прямо навстречу молнии, извергая из пасти сгустки духовной энергии.
Сокрушительный удар разнёс молнию на тысячи искрящихся нитей, разметав их по небу. Но Белый Дракон и не думал уворачиваться — он протаранил этот искрящийся сноп грудью.
— Мбу-у-у!
Рёв дракона перекрыл небесный гул. Второй разряд грозы на мгновение замер от этого клича, а затем с удвоенной яростью устремился вниз.
Под плотным облаком Небесной Кары мир раскололся на два цвета: густую непроглядную тьму и слепящие вспышки небесного гнева.
Учеников Академии Линян уже давно заперли в помещениях. На открытом воздухе оставались лишь культиваторы стадии Малой Колесницы и выше.
Очередной молниеносный столб обрушился сверху. Белый Дракон извился и пошёл на таран. Встречный удар отбросил обе силы прочь, а взрывная волна духовной энергии сорвала дерн и выкорчевала вековые деревья.
Парящие павильоны академии заплясали на воздушных потоках, словно щепки в бурном потоке.
В этот момент на высокой башне Резиденции Владыки города, зависшей над облаками, одинокая фигура простирала руку в сторону академии и легко повела пальцем.
Здания и сады, метавшиеся в хаосе духовных волн, мгновенно замерли. Взрывная сила обтекла их, не причинив ни малейшего вреда.
Цзянь Вэй поднял голову и прошептал, глядя в сторону Резиденции:
— Лорд Владыка вмешался...
Его слова тут же утонули в ревущем ветре. Однако Лу Линьчунь всё услышал и тоже устремил взгляд к небесной башне.
Молнии сыпались одна за другой, покрывая тело Белого Дракона непрерывным градом ударов. Насчитывалось уже более сорока разрядов. Небеса словно вознамерились стереть его в порошок.
Очередная ослепительная плеть хлестнула по хвосту. Раздался тяжелый хруст, и повреждённый хвост бессильно повис. Дракон терял скорость, каждое уклонение давалось ему с великим трудом.
Кровь хлынула из многочисленных ран, стекая на землю алыми ручьями. Хлынувший дождь больно бил по обнажённой плоти и костям, смешивая воду с запахом свежей крови.
Разряд следовал за разрядом. Из восьмидесяти одного удара Великого Небесного Испытания прошло уже шестьдесят три. Глядя на истерзанное тело Лу Сихоу, многие понимали: он на пределе. Небесный Замысел не оставлял ему шансов на жизнь.
Дракон отчаянно и скорбно взревел. Рёв его плыл над опустошённой землёй.
«Ещё немного! Я только начал жить! Заработанные духовные камни, собранные редкие травы... Я не могу погибнуть вот так!»
Очередной разряд раздробил его правую заднюю лапу. Лу Сихоу, корчась от боли, попытался отползти.
— Сяо Хоу!
Лу Сихоу перевёл мутный взгляд на звук.
Суй Хань с налитыми кровью глазами и вздувшимися венами вырвался из рук удерживавшего его наставника и швырнул в небо свой меч:
— Держись!
Это был натальный меч старшего брата Суй, который он никому не позволял даже трогать. В полёте лезвие разрослось до невероятных размеров, заслонив собою уязвимого дракона.
Три молнии подряд ударили в сталь. Меч раскололся, и его обломки с жалобным звоном рухнули в грязь.
Этот звук был тихим, но Лу Сихоу услышал его отчетливо. Он повернул голову и увидел, как Суй Хань плюнул кровью и без чувств рухнул на землю.
— Мбу-у-у! — из драконьей груди вырвался стон, полный боли и отчаяния.
— Дело плохо, почему эта кара так сильна?!
— Ректор!
Лу Сихоу почувствовал, как над ним возник новый барьер. Это вступился Главный ректор Академии Линян.
— Берегитесь! Молния идёт прямо на вас!
— Ректор, нельзя! Если вы вмешаетесь, Небесный Закон сочтёт вас соучастником и затянет в воронку кары!
— Это не просто испытание! Это чистое уничтожение! Назад!
— Что за грех совершил этот Белый Дракон?!
— Неужели священным зверям больше нет места под этим небом?!
Грохот очередного удара заставил землю содрогнуться.
— Сяо Хоу, не сдавайся!
Этот крик принадлежал Линь Цзинъюню.
В воздух взмыла нефритовая подвеска. Рассыпавшись зеленым свечением, она образовала плотный защитный купол над павшим драконом.
Еще три сокрушительных удара! Подвеска обратилась в пыль. Линь Цзинъюнь, охнув, пошатнулся, изо рта его брызнула кровь, и подхваченный товарищами мечник потерял сознание.
Лу Сихоу барахтался в грязи. Он не имел права предать жертву своих старших братьев.
Семьдесят девятый удар.
Прижатый к земле сокрушительной силой, Лу Сихоу слушал гул разрушения, и из его глаз выкатились две крупные слезы. Всё кончено. Ему не пережить этот день.
Он лежал на спине, с трудом дыша. Мысли путались.
«Эх, лучше бы папа не находил меня тогда... Не знали бы они с отцом меня, и не пришлось бы им сейчас плакать по мне. И зачем я только перенёсся в этот Мир культивации? Умереть от старости на Земле было бы куда приятнее, чем быть испепелённым грозой на глазах у всех... Ещё и старших братьев подставил. Восстановят ли они теперь свои духовные артефакты?.. Жаль, что даже попрощаться не успел».
Сознание угасало. В ослепительной вспышке перед его взором предстали лица двоих родителей. Драконьи когти бессильно расслабились, и он замер среди дымящихся руин, ожидая последнего, смертельного удара.
И тут...
Тихий гул отозвался в его груди. Из самого сердца вырвался поток глубокого зелёного света. Он мгновенно разросся, окутывая израненное тело дракона плотным коконом.
Лу Сихоу показалось, что сам папа склонился над ним, ласково обнял и укрыл от всего мира.
Восемьдесят первый удар, впитав в себя остатки мощи предыдущего разряда, обрушился на землю с неописуемой яростью. Взрыв вмял защитный кокон вместе с драконом глубоко в твердь, оставив огромную дымящуюся воронку.
Зелёная сфера от такого удара истончилась, мигнула и готова была рассыпаться. Но в тот же миг внутри неё вспыхнул чистый белый свет, укрепив угасающую защиту.
Это была аура его второго отца.
Лу Сихоу бессильно откинул голову и погрузился в тёплую, спасительную тьму.
Финальный разряд, несший в себе гибель, разбился о двойную защиту, словно далёкий праздничный хлопок, который не способен потревожить крепкий сон.
Гроза утихла. Тучи рассеялись, уступая место прохладной предрассветной синеве. Небо после ливня казалось удивительно чистым и тихим.
Лекари из медицинского отряда Академии Линян спешно подоспели с носилками к краю воронки. Но стоит им наклониться, как они замерли в изумлении: на дне ямы, откуда-то взявшись, стояли двое мужчин.
Один — утончённый и статный, второй — холодный и строгий.
Тот, что выглядел строго, бережно поднял малютку-дракона на руки. Ощутив знакомое тепло, Белый Дракон бессознательно уменьшился до размеров новорождённого детёныша и доверчиво прижался к его груди. Сломанный хвостик слабо дернулся, пытался обвить запястье мужчины, и тот мягко перехватил его пальцами.