Услышав своё имя, Лу Сихоу озадаченно вытянул шею. Прежде он никогда близко не общался с Нин Чэнби, а потому понятия не имел, о какой помощи может идти речь.
— Брат Нин, раз уж ты отправился разыскивать нас лично, дело явно не из простых, — с лёгкой иронией заметил Линь Цзинъюнь.
Нин Чэнби сдержанно улыбнулся и сложил руки в приветственном жесте:
— Не стану скрывать, поручение и впрямь непростое. Более того, с ним не справится никто, кроме брата Лу. Но может, для начала обсудим вознаграждение?
Глаза Лу Сихоу мгновенно вспыхнули. Он уставился на собеседника с нескрываемым предвкушением: обсуждение оплаты всегда было его любимой частью любых договоренностей.
Нин Чэнби пристально вгляделся в юношу и неторопливо произнёс:
— Слыхали ли почтенные братья о Ладони Бессмертного Огня?
«Ладонь Бессмертного Огня?»
Прижав лапки к груди, Лу Сихоу озадаченно насупился. Название казалось до боли знакомым, однако вспомнить подробности с наскока не удавалось.
Линь Цзинъюнь ошеломлённо замер, но мгновением позже опомнился и перевёл взгляд на Нин Чэнби:
— О той самой Ладони Бессмертного Огня, что способна взращивать языки пламени?
— Именно.
На лице Линь Цзинъюня отразилось нескрываемое изумление. Окинув собеседника пристальным взглядом, он переспросил:
— И где тебе удалось её раздобыть? Судя по древним фолиантам, Ладонь Бессмертного Огня не появлялась в нашем мире почти десять тысяч лет!
— Считай, улыбнулась удача, — с нескрываемой гордостью отозвался Нин Чэнби.
Лу Сихоу переводил взгляд с одного на другого, наморщив лоб и всё ещё пытаясь сообразить, о чём речь.
Нин Чэнби достал из пространственного мешочка нефритовый ларчик, испещрённый узорами формаций, и плавно откинул крышку.
В тот же миг наружу ринулся плотный, подобный бурлящему водопаду поток духовной энергии — мощи в нём было столько, что маленького дракона едва не сбило с ног.
Цепляясь коготками за одежду Линь Цзинъюня, Лу Сихоу спешно вскарабкался повыше, вытянул шею и уставился в шкатулку округлившимися глазами:
— Это... духовное семя Ладони Бессмертного Огня?!
Густая, властная аура не оставляла сомнений: перед ними действительно покоилось семя высшего порядка! Лу Сихоу вырастил не один десяток духовных растений и оправиться от ошибочной догадки не мог.
Нин Чэнби соразмерным жестом поднёс шкатулку ближе.
На ложе из переплетённых символов формации покоилось огненно-алое семечко величиной с лотосовое зерно. На вид сморщенное и сухое, оно было полностью покрыто мельчайшими знаками.
— Я обшарил все земли и моря, пока не нашёл три таких семени, — пояснил Нин Чэнби. — Одно я уже попытался взрастить, но, увы, потерпел неудачу. Остались лишь два. Это — то, что покрупнее; второе немного меньше.
С этими словами Нин Чэнби извлёк второй нефритовый ларец, распахнул его и положил перед дракончиком:
— В этом семени всё ещё теплится жизнь. Если подойти к делу с умом, оно непременно прорастёт. Если брат Лу сумеет выходить Ладонь Бессмертного Огня, то вот это, меньшее семечко, станет твоей наградой.
Голос Нин Чэнби звучал мягко и завлекающе, а на губах играла улыбка — предложение было искушением чистой воды.
И Лу Сихоу действительно не устоял: у него едва слюнки не потекли от предвкушения. Сколько бы он ни читал о подобных растениях в старинных трактатах, видеть нечто подобное своими глазами ему доводилось впервые.
Духовная трава уровня Возвращения к Пустоте!
Соответствие столь высокому рангу означало, что зрелое растение способно выдержать прямой удар культиватора стадии Возвращения к Пустоте — или же самостоятельно нанести удар аналогичной мощи для защиты или охоты.
Заворожённо уставившись на семя, Лу Сихоу сглотнул:
— Можно прикоснуться?
— Разумеется, — Нин Чэнби сделал приглашающий жест и подвинул шкатулку ближе.
Лу Сихоу осторожно вытянул драконью лапку и едва заметно коснулся зерна. В тот же миг чистая, трепещущая жизненная сила растения захлестнула его...
Бум!
Словно неведомый импульс вихрем пронёсся по его сознанию. Ощущение оказалось настолько мощным, что дракончик невзначай вздрогнул.
Линь Цзинъюнь тут же изменился в лице и бережно подхватил его в ладони:
— Сяо Хоу!
— Всё в порядке, не волнуйся, — разомкнув челюсти, Лу Сихоу похлопал друга лапкой по руке, прижал её к груди, восстанавливая дыхание, и снова посмотрел на семя.
Казалось бы, перед ним лежала лишь высохшая косточка, но, глядя на неё, он вдруг почувствовал свежий летний ветерок и услышал тихий шелест листвы.
Прищурившись, он вновь протянул лапку. На этот раз прикосновение принесло ещё большее умиротворение. И, будто бы в ответ, от семени повеяло... радостью?
«Радостью?»
Озадаченный, Лу Сихоу распахнул глаза. Перед ним по-прежнему покоилось сморщенное семечко — оно и намёка не давало на то, что превращается в духа. Откуда же взялся этот эмоциональный отклик?
Решив, что ему показалось, дракончик снова осторожно прикоснулся к нему кончиком когтя.
И снова — то же едва уловимое ликование. Неописуемое чувство: словно встретил на улице незнакомца, тот тепло улыбнулся тебе в ответ, и пусть вы не произнесли ни слова, в воздухе разлилась явная симпатия.
Собравшись с духом и не желая открывать свои странные ощущения Нин Чэнби, Лу Сихоу убрал лапку. Вскинув мордочку, он искренне проговорил:
— Мне бы очень хотелось попробовать, брат Нин, но боюсь, мои силы равны нулю. Если семя погибнет, мне просто нечем будет расплатиться.
Как старший ученик Школы Куньлунь, Нин Чэнби обладал колоссальными ресурсами, и если уж он пытался взрастить Ладонь Бессмертного Огня, то за процессом наверняка наблюдали его наставники. В Куньлуне числилось не менее восьми старейшин стадии Возвращения к Пустоте! Раз уж даже им это оказалось не под силу, то с чего бы Лу Сихоу рассчитывать на успех?
Отведя взгляд от шкатулки, юный дракон покачал головой.
— Брат Лу, не спеши с отказом! — поспешно перебил Нин Чэнби. — Прежде чем посадить первое семя, я изучил немало древних свитков. Этому растению требуется не только избыток духовной энергии, но и мастер, наделённый особой духовной чуткостью...
— Ну полно вам, брат Нин, — со смешком вмешался Линь Цзинъюнь. — Какая редкая трава не требует от земледельца «особой духовной чуткости»?
Нин Чэнби же смотрел исключительно на Лу Сихоу и выделял каждое слово:
— Брат Лу — Белый Дракон. Если в этом мире и найдётся тот, кто способен выходить Ладонь Бессмертного Огня, то это ты.
— Брат Нин слишком высокого обо мне мнения, — вздохнул тот. — Погублю растение — вовек не расплачусь.
— Если брат Лу приложит все усилия, но семя всё равно погибнет, значит, мне просто не судьба обладать этим сокровищем. Я не стану предъявлять претензий и в любом случае поднесу благодарственный подарок.
Лу Сихоу замер: в душе его разгорелась отчаянная борьба.
— «Выходить семя» — понятие растяжимое, — рассудительно вмешался Линь Цзинъюнь. — Нужен чёткий критерий. Если ждать, пока Ладонь Бессмертного Огня зацветет и принесёт Огонь Бессмертного, пройдут годы, а то и тысячелетия. Разве Сяо Хоу сможет столько ждать?
— Верно, — поддержал друга Лу Сихоу. — Какое условие ты считаешь успехом? Если речь лишь о появлении первых ростков, я готов попробовать. Если требовать большего — вынужден отказаться.
— Пусть будет росток, — согласился Нин Чэнби. — Однако если после этого у растения возникнут сложности, брату Лу придётся навещать его и помогать с уходом.
— Нет, так не пойдёт, — качнул головой дракончик. — Максимум — подскажу совет издали. Куньлунь находится слишком далеко, постоянно ездить туда-сюда невыполнимо.
Он всего лишь хотел получить редчайшее растение, но связывать себя с Куньлунем на постоянной основе не намеревался.
— Брат Лу не думал о том, чтобы после выпуска примкнуть к Куньлуню? — улыбнулся Нин Чэнби. — У нас к мастерам растениеводства всегда относились с особым почётом.
— Благодарю, но нет. По окончании учёбы я вернусь в Линян, чтобы официально принять наставничество. Что же до посадки семени — приступить нужно на днях, позже у меня просто не найдётся свободного времени.
— Понимаю, — вздохнул Нин Чэнби. — В таком случае договорились? Брат Линь, выступишь свидетелем?
— Возвращение Ладони Бессмертного Огня — событие слишком значительное, да и Соревнования Союза Академий в самом разгаре, — с присущей ему осмотрительностью проговорил Линь Цзинъюнь. — Наш частный договор может вызвать лишние судачения. Лучше доложить старшим и принести Клятву Небесному Дао в их присутствии.
— Разумное предложение, — тут же поддержал Лу Сихоу.
Линь Цзинъюнь всегда отличался хваткой и осторожностью, и Лу Сихоу полностью ему доверял. Нин Чэнби не горел желанием привлекать старших, но спорить не стал. Не откладывая дело в долгий ящик, молодые люди отправились к наставникам.
Декан Ци Цзыхин немало удивился тому, что его ученики успели заключить такую сделку с представителями Куньлуня, однако без лишних расспросов согласился выступить свидетелем. Обе стороны составили договор и скрепили его Клятвой Небесному Дао.
Закончив с формальностями, Нин Чэнби предложил отвести Лу Сихоу к особой духовной делянке, подготовленной для посадки, и намекнул, что тому стоит остаться там на ночь, дабы непрестанно наблюдать за семенем.
Лу Сихоу вежливо отклонил предложение:
— Я ночую со своим возлюбленным, так что оставаться на делянке не с руки.
— С возлюбленным? — Нин Чэнби оглядел крошечного дракончика, затем перевёл взгляд на Линь Цзинъюня: — С братом Линем?
Линь Цзинъюнь лишь изогнул бровь.
Лу Сихоу лишился дара речи.
Поняв, что промахнулся, Нин Чэнби на мгновение задумался:
— Командующий Суй?
Лу Сихоу кивнул.
— Поздравляю! — искренне улыбнулся Нин Чэнби. — Судя по всему, не за горами тот день, когда мы погуляем на вашей свадьбе.
Лу Сихоу смущённо замер: о свадьбе до этого момента никто ещё не заваривал речь. Впрочем, совладав с неловкостью, он перевёл тему:
— Давайте сначала осмотрим делянку.
Нин Чэнби призвал летучий меч:
— Подвезти тебя?
— Я составлю вам компанию, дабы расширить кругозор, — вмешался Линь Цзинъюнь, вынимая собственное оружие. — Надеюсь, брат Нин не против?
Видя, как опекает друга Линь Цзинъюнь, Нин Чэнби лишь улыбнулся. Втроём, управляя мечами, они направились к делянке Ладони Бессмертного Огня.
Миновав цепочку извилистых ущелий, они опустились в тихую горную долину. Ступив на землю, Лу Сихоу мгновенно принял человеческий облик, и длинные полы мантии мягко легли на его плечи. Не успев толком утвердиться на ногах, он сразу же стал жадно оглядываться вокруг.
День клонился к закату. Кровавый диск солнца медленно опускался за горизонт, окрашивая небосвод в багровые тона. Вдали, оглашая тишину шелестом крыльев, к своим гнёздам тянулись вереницы вечерних птиц.
Однако долина под их ногами выглядела куда живописнее засыпающего неба. Первое, что бросилось в глаза Лу Сихоу — полупрозрачные купола духовных барьеров. Издали они мерцали мягкими переливами, но стоило подойти ближе, как свечение растворялось в воздухе. Это были охранные заклятия: любой непрошеный гость мгновенно подвергся бы контратаке.
Под защитой куполов покоились редчайшие духовные растения. Видимо, эта делянка относилась к самому сердцу владений Куньлуня: Лу Сихоу с первого взгляда опознал с десяток легендарных трав, каждая из которых превосходила Траву Соединения Жилок на целый ранг.
Глубоко вздохнув, юноша почувствовал, как на плечи ложится невидимый груз ответственности.
— Брат Лу, оглядишь место? — Нин Чэнби протянул ему шкатулку с семенем.
— Старший брат Линь, постой на страже, — попросил Лу Сихоу.
— Не беспокойся, — отозвался тот. — Пока мы с братом Нинем здесь, ты в полной безопасности. Погружайся в медитацию.
Осторожно откинув крышку, Лу Сихоу опустился на траву, скрестив ноги, уложил ларчик на колени и плавно направил божественное чутьё к заветному семени.
Ещё днём он уловил крошечный отклик этого растения и теперь хотел проверить свою догадку снова — вдруг удастся почерпнуть сокровенные сведения прямо из его сути?
Едва божественное чутьё коснулось огненного зерна, между ними установилась нерушимая связь. В то же мгновение Лу Сихоу ощутил себя этим самым семенем, покоящимся в плотном, защищённом стручке с самых первых дней своего сотворения.
Вокруг царила тьма, обволакивающая теплом и влагой, манящая погрузиться в глубокий, безмятежный сон.
Сознание юноши балансировало на грани между сном и явью, медленно дрейфуя в невесомости.
И вдруг сквозь полудрёму до него донеслись голоса. Их было несколько — звонких, чистых, звучащих на незнакомом, древнем наречии.
Это звуковое переплетение напоминало древние языки эпохи первобытного хаоса... Неужели его разум проник в сокровенную память самого семени?