Голос Сун Чжоу эхом раздался в покоях — чёткий, отчётливый.
Лу Сихоу слышал каждое слово, но никак не мог уловить суть. Какой ещё «случай, как у отца»? Он ведь дракон — самый настоящий, чистокровный!
Переведя растерянный взгляд на Суй Ханя, Лу Сихоу, ища поддержки, выдохнул:
— Мне послышалось?
Суй Хань и сам недоумевал, однако ответил сдержанно:
— Вряд ли. Похоже, дядя именно это и имел в виду.
— Тогда стоит расспросить его подробнее, — вмешался Линь Цзинъюнь.
Сун Чжоу отлично знал характер сына, поэтому, не дожидаясь вопросов, прислал новое звуковое послание:
«Когда я сказал, что твое духовное сознание похоже на мое, я не имел в виду, что ты возник из воли самого континента. Речь о другом: в тебе прослеживается склонность становиться богом-покровителем этих земель».
Лу Сихоу тут же отправил ответный талисман передачи звука:
— Всё равно не совсем понимаю, отец.
Голос Сун Чжоу зазвучал вновь:
«Помнишь предания о местных духах земли и городских стенах? В тех легендах многие смертные, накопив великую добродетель, после смерти не отправлялись в перерождение, а становились божествами — покровителями края».
Прослушав запись, Линь Цзинъюнь повернулся к Сихоу:
— В вашем родном мире правда есть такие предания? Здесь о подобном почти не слышно.
— Отчего же, — задумчиво возразил Суй Хань. — У нас тоже почитают Верховного Бога Судьбы. Взять хотя бы старшего Улинцзы из Куньлуня: разве в народе его не прозвали Верховным Богом Осени?
— Но мы-то прекрасно понимаем, что это лишь людская выдумка, — парировал Линь Цзинъюнь. — Какое еще божество Осени? Даже после вознесения старший Улинцзы не демонстрировал никакой божественной силы.
— Простые люди не считают это сказками, — стоял на своём Суй Хань. — Во многих уголках континента до сих пор стоят Святилища Покровителя Осени. С наступлением осени туда приходят толпы совершенствующихся, занятых ремеслом и мирскими делами. В пору, когда старший Улинцзы пребывал в мире, Куньлунь достиг вершины своего могущества: на востоке грань с Нефритовым Прудом, на западе — Храм Переправы Грешников. Обитель повелевала всеми сектами Поднебесной. Разве тогда все не считали старшего Улинцзы истинным божеством?
Пока они спорили, от Сун Чжоу прилетел очередной талисман. Лу Сихоу сделал друзьям знак умолкнуть, чтобы выслушать отца.
Из бумажного свитка размеренно потек голос Сун Чжоу:
«В Мире культивации бессмертных пруд пруди, каждый первый мечтает пройти Небесную Кару и вознестись. Из-за этого смертные редко видят в культиваторах богов, да и поклоняться им не спешат. Со временем люди забыли: сила веры, ровно как и духовная энергия, способна перекраивать кости и каналы практика. Разница лишь в том, что духовная энергия поглощается осознанно, а вера — бессознательно».
«Мы с твоим отцом слышали, что за эти годы ты снискал искреннюю любовь подданных. К тому же ты — единственный Владыка города Линян, его полноправный хозяин. Это дает тебе неоспоримое преимущество. В сложившихся обстоятельствах ты шаг за шагом превращаешься в единственного... «бога» этих земель».
Последнее слово Сун Чжоу выделил особой интонацией.
Лу Сихоу поймал это ударение, но на его лице всё ещё читалось глубокое сомнение.
— Допустим, — пробормотал он. — Но ведь единицы среди культиваторов станут искренне молиться на меня, как на божество.
Линь Цзинъюнь, лучше знавший положение дел в городе, покачал головой:
— Поверь, таких куда больше, чем ты думаешь. Ты забыл про Заставу Созерцания Песков?
Условия на Заставе Созерцания Песков всегда были суровыми. Однако, будучи стратегическим рубежом Линяна и главным щитом от вторжений Демонического Владыки, она принимала у себя до шестидесяти процентов армейских сил.
Едва взяв управление Линяном в свои руки, Лу Сихоу уделял этой заставе особое внимание. Он не только ежегодно поддерживал посевы Травы Сбора Диких Гусей, но и отправил туда Цан Цина во главе Каменных Зверей, чтобы засадить земли редкими духовными растениями.
Многие травы высаживали в убыток: из-за скудности естественного фона приходилось возводить Формации Сбора Духовной Энергии и тратить кучи духовных камней из личной казны Владыки, лишь бы поддерживать их рост.
Бескрайние поля духовных трав насытили воздух Заставы Созерцания Песков богатыми потоками энергии, кардинально преобразив атмосферу заставы. Для рядовых воинов, чьё жалованье не позволяло разбрасываться духовными камнями, условия для практики улучшились в разы.
Линь Цзинъюнь, исполнявший обязанности заместителя главного исполнителя, ведал буквально всем.
— Не только на Заставе, — продолжал он. — Жители Города Речной Соли боготворят тебя не меньше. Слышал, во многих домах люди даже воздвигли храмы в твою честь, где возносят молитвы за твое здравие.
— Неужели дошло до такого? — изумился Лу Сихоу.
— Народу нужно немного, — со вздохом заметил Линь Цзинъюнь. — Было бы что есть, во что одеться да где спокойно культивировать. Вот они и благодарны.
Лу Сихоу почесал подбородок, переваривая услышанное.
В этот момент прилетел очередной талисман. Подхватив его, Сихоу влил каплю духовной энергии.
«Случай редкий, но вполне возможный, — произнес Сун Чжоу. — К слову, у твоего второго отца сейчас наблюдаются похожие признаки».
Лу Сихоу от неожиданности даже рот открыл. Он спешно начертал ответную формулу:
— Постой, отец! Ты хочешь сказать, что папа превращается в... морского бога?!
«Это лишь смутные намеки, — ответил Сун Чжоу. — Пока не достигнешь настоящей стадии Бессмертного, утверждать наверняка нельзя. Но событие однозначно благостное: Небесное Дао станет благосклоннее к тебе, и последующие Испытания пройдут кучно и без смертельной угрозы. Со временем сам всё почувствуешь».
Лу Сихоу осторожно дотронулся до макушки. Особой милости Небес он что-то не ощущал — во время Прорыва по его поврежденному рогу молнии шибали так, что мозги до сих пор гудели от боли.
Обменявшись с родителями еще несколькими фразами, он завершил связь.
Прорыв на стадию Возвращения к Пустоте дался нелегко: тело ломило от ран, духовная энергия бурлила неукротимым потоком, а удержание пространственного канала окончательно истощило силы. Изголовье кровати озарил побледневший лик юноши.
Суй Хань заботливо подал ему целебную пилюлю:
— Раз вреда от этого нет, разберешься со всем без спешки.
— И то верно, — выдохнул Сихоу, проглатывая снадобье. — Потихоньку пойму, что к чему.
Заметив, насколько истощен Владыка, Линь Цзинъюнь поднялся:
— Тебе надо отдохнуть. Зайду завтра.
Уже у самого порога он замер и, повернувшись, спросил:
— В Линяне наконец появился собственный мастер стадии Возвращения к Пустоте. Не устроить ли нам пышный праздник по этому поводу?
Успешный прорыв Лу Сихоу и наличие духовного меча ранга Земного Бессмертного возводили его боевую мощь на один уровень с владыками крупнейших фракций.
Как ни крути, а положение Города Линян среди великих сил Поднебесной теперь окончательно упрочилось. Торжественный пир, объявленный на весь мир, послужил бы отличным предлогом вознести славу и влияние города на новую высоту.
Однако сам Лу Сихоу к пышным торжествам душами не лежал. Поразмыслив, он качнул головой:
— Не стоит. На всем континенте, если посчитать и отшельников, и тех, кто живет среди мирских, наберется с три десятка мастеров Возвращения к Пустоте. В Линяне же такой мастер пока один — я. Невеликий поворот для шумных празднеств.
— Пусть у остальных сил таких культиваторов больше, но большинство из них давно застряли на месте, — возразил Линь Цзинъюнь. — Ты же подобен восходящему солнцу. Настанет день, и взоры всего Мира культивации будут устремлены лишь на тебя.
— Вот когда этот день настанет, тогда и отпразднуем, — улыбнулся Лу Сихоу. — Я свой рубеж преодолел, теперь дело за вами с братом Суем. Вот прорветесь оба на стадию Возвращения к Пустоте — тогда и закатим пир на весь мир.
Линь Цзинъюнь перевел взгляд с Сихоу на Суй Ханя и вздохнул:
— У старшего брата Суй шансы велики, а вот обо мне и говорить нечего.
— Не стоит недооценивать себя, — хмуро бросил Суй Хань.
Лу Сихоу же излучал уверенность:
— Да вы оба справитесь, о чем речь! В крайнем случае завалим вас редчайшими пилюлями, прямо до самого Прорыва.
Ступив на стадию Возвращения к Пустоте, Лу Сихоу проникся еще большей верой в свои таланты растениевода:
— Только оправился от ран — сразу возьмусь за духовные травы. Старейшим наставникам из Резиденции Владыки города и Академии Линян пора обновлять эликсиры.
Линь Цзинъюнь моментально переключился в деловой режим:
— Раз так, разумнее сделать эти ценные снадобья и травы наградным фондом. Учесть ступень культивации, выслугу лет перед Линяном, ратные и мирские заслуги... Выставить четкую систему оценки и выдавать пилюли строго по результатам испытаний.
— Отличная мысль, — поддержал Сихоу. — Награда в виде Пилюли Весеннего Журавля ранга Возвращения к Пустоте принесла замечательные плоды. Стоило нанять новых наставников в Академию Линян, как весь её облик преобразился. Если внедрить эту систему по всему городу, развитие Линяна совершит невиданный скачок.
Линь Цзинъюнь принялся спешно заносить тезисы на духовную нефритовую дощечку:
— Если ты одобряешь, я на днях составлю свод правил вместе с Главным Исполнителем.
— Договорились. Займемся сразу, как только подлечусь. Спасибо вам за труды, — Сихоу помолчал, всплыли в памяти слова отца, и он неожиданно тихо добавил: — Кто знает... Быть может, когда-нибудь мы вознесем Город Линян на те же высоты, каких достиг Куньлунь во времена старшего Улинцзы.