26 марта, едва завершив дневные дела, Лу Сихоу оседлал меч и стремительно устремился к поместью Суй Ханя.
Влетев во двор, он с порога воскликнул:
— Старший брат Суй! Я только что получил извещение от господина Дуань. Соревнования академий перенесли на конец июня! Тебе уже сообщили?
Суй Хань кивнул:
— Только что.
— А-а... — От его невозмутимости на Лу Сихоу словно вылили ушат холодной воды, мгновенно сбив весь пыл. — Ну и отлично.
Суй Хань глубоко вздохнул и поднял взгляд:
— Прости. В последнее время я сам не свой.
— Скоро прорыв, я понимаю, — Лу Сихоу шмыгнул носом и намеренно заговорил легко и быстро: — Раз появились еще два месяца, глядишь, ты успеешь совершить прорыв на позднюю стадию Малой Колесницы. Тогда шансы на победу точно вырастут!
— Возможно.
— Поздравляю, — сухо отозвался Лу Сихоу. — Ладно, я пошел на поля.
С этими словами он развернулся, намереваясь улететь.
Подбросив меч в воздух, он уже занес ногу над лезвием, когда Суй Хань окликнул его:
— Сяо Хоу.
Лу Сихоу замер.
— Возвращайся пораньше, — раздался за спиной голос Суй Ханя.
В душе Лу Сихоу кольнуло разочарование. Не ответив, он вскочил на меч и унесся прочь.
* * *
Прибыв на духовное поле, Лу Сихоу застал У Имина за поливом Травы Соединения Жилок. Заметив угрюмый вид юноши, тот удивился:
— Кто это тебя так раздосадовал? Ишь, надулся!
— Показалось, — Лу Сихоу попытался подавить раздражение. — Старший брат У, я сегодня получил извещение о переносе соревнований. Тебе пришло?
У Имин переключил внимание:
— Конечно. Утром замректора уже присылал мне сообщение, мы обсуждали состав сопроводительной группы.
— Состав группы? Зачем его обсуждать? Разве едут не только участники?
В турнирах академий состязались в боевой мощи и сообразительности (а сообразительность — тоже разновидность боевой силы). По сути, в путь отправлялись бойцы, а им, как правило, кроме меча ничего и не требуется.
Лу Сихоу искренне не понимал, кого еще нужно подбирать.
Заметив выражение его лица, У Имин поставил лейку:
— Кабы все было так просто! Ты думаешь, соревнования — это приехать, отмахать мечом и уехать?
На лице Лу Сихоу так и читалось: «А разве нет?»
— Даже если нужны сопровождающие, неужели их требуется так много?
— Не много, зато отборные, — ответил У Имин. — Ежегодный турнир академий — это лучший шанс показать лицо заведения всему миру. Кто попало с этим не справится. К тому же там вечно плетутся интриги, сыплются явные и скрытые удары. Если наставники группы окажутся недостаточно проницательными, нас же обдерут до нитки и дураками выставят.
— Выходит, у вас уже есть кандидатуры?
Увидев, как глаза Лу Сихоу загорелись любопытством, У Имин мгновенно насторожился. Слегка толкнув его плечом, он шутливо оттеснил юношу:
— Эй-эй, ты еще не входишь в преподавательский состав, нечего выведывать секреты академии!
— Да какие тут секреты... — Лу Сихоу ловко обошел его с другой стороны и продолжил допрос: — А господин Цзянь поедет?
— С чего бы не секреты? Если наш список сопровождающих утечет раньше времени, другие академии подстроятся под нас и отправят наставников, которые идеально нас сдерживают!
— Разве в прошлые годы ехал не тот из наставников, у кого было свободное время?
— Ха! Не зря говорят, что два года назад ты был совсем зеленой безотцовщиной в этих делах.
Поняв, что старший брат не обмолвится ни словом, Лу Сихоу сменил тему:
— А хоть список участников-учеников ты можешь приоткрыть? Намекни хоть немного!
— Неужто не знаешь?
Лу Сихоу качнул головой:
— Откуда? В этом году я в отборочных испытаниях не участвовал.
Чтобы отобрать кандидатов на турнир, Академия Линян ежегодно устраивала как минимум три тура испытаний: поединки, собеседование и письменный экзамен.
Два года назад Лу Сихоу пробился в состав участников как раз благодаря успеху на собеседовании и в боях.
Однако вступив на стадию Малой Колесницы, он узнал, что культиваторам этого уровня отборочные вообще не нужны — достаточно подать заявку, и тебя зачислят без экзаменов.
У Имин окинул юношу лукавым взглядом, неторопливо усмехнулся и произнес:
— Вот и продолжай пребывать в счастливом неведении.
С этими словами он подхватил лейку и вернулся к Траве Соединения Жилок.
—... И охота вам наводить такую таинственность вокруг какого-то списка? Смысл-то какой?
— Огромный!
Лу Сихоу подавился словами и с досадой поплелся осматривать посадки Травы Волнующейся Синевы.
* * *
Трава Волнующейся Синевы росла на внешнем участке — на нижних духовных полях.
Всего он засеял десять грядок.
На каждой стояла Формация Воссоздания Весеннего Сияния, вот только травяные эссенции в них использовались разные.
В этой формации эссенция выполняла роль удобрения.
В отличие от обычных туковых смесей, очищенная травяная эссенция мягка и безвредна. Даже если ускорить ее усвоение с помощью Формации Воссоздания Весеннего Сияния, растения не сгорят.
Видов травяной эссенции существовало великое множество: из Травы Сбора Диких Гусей, Пурпурной Тени, Призывающей Силу... Практически любую кормовую траву можно было переработать в эссенцию.
Проведя несколько циклов испытаний, Лу Сихоу выяснил, что наилучший результат дает эссенция из Травы Сбора Диких Гусей.
Возможно, дело было в том, что эту траву он вырастил и переработал собственными руками, отчего между ней и Травой Волнующейся Синевы возникла некая сродная связь.
Другие эссенции тоже показывали себя неплохо, но побеги, выращенные на эссенции Травы Сбора Диких Гусей в сочетании с формацией, получались несравнимо лучше.
Трава Волнующейся Синевы выходила сочной, мясистой, с богатым ароматом. В ней накапливалось больше питательных веществ, а следовательно, и продать ее можно было куда дороже.
Поэтому Лу Сихоу решил полностью собрать урожай с остальных грядок и впредь использовать исключительно эссенцию Травы Сбора Диких Гусей.
Расчистив грядки, он планировал начать второй этап экспериментов — заложить новую культуру, Траву Непреклонного Сердца.
Он хотел проверить, как Формация Воссоздания Весеннего Сияния повлияет на нее. Если результаты окажутся достойными, можно будет опробовать метод и на других травах, а набравшись опыта, перейти к осторожным экспериментам с ценной Травой Соединения Жилок.
Спешить было некуда.
Особенно теперь, когда стало известно о переносе турнира.
Закончив с поливом, У Имин подошел помочь с уборкой.
— После сбора ее еще и мыть придется?
— Промытая Трава Волнующейся Синевы ценится выше.
Если стебли аккуратно очистить и придать им товарный вид, цена разительно менялась. А если при последней промывке ополоснуть их водой из духовного источника, чтобы закрепить легкий флер духовной энергии, стоимость и вовсе подскакивала вдвое.
Лу Сихоу порой сам удивлялся: казалось бы, мелочь, а духовные камни из нее текут рекой.
А раз платили щедро, он с радостью тратил на это время.
Больше пятидесяти килограммов Травы Волнующейся Синевы пришлось вымыть, очистить от пожелтевших листьев и аккуратно уложить в изящные корзины.
Когда работа завершилась, на дворе уже стояла глухая ночь.
Лу Сихоу окинул внутренним взором стройные ряды корзин в пространственном кольце и произнес:
— Старший брат У, я отправляюсь в город. Вернусь завтра.
— Ступай-ступай, я присмотрю.
У Имин махнул рукой, проглотил Пилюлю Воздержания от Еды и уселся в свое любимое кресло медитировать.
Хотя Лу Сихоу считал, что Трава Соединения Жилок уже достаточно окрепла, а защитные барьеры надежны и не требуют постоянного присутствия человека, тот уходить отказывался.
Как говаривал сам У Имин, медитация среди зарослей Травы Соединения Жилок приносила ему особое умиротворение. Духовная энергия здесь зашкаливала, никто не отвлекал — пользы от таких занятий было куда больше, чем от домашних тренировок.
Лу Сихоу оставалось лишь смириться, хоть где-то в глубине души он и чувствовал себя неловко. У Имин, день за днем трудясь на полях, постепенно превратился в настоящего управляющего его хозяйства.
Линь Цзинъюнь по этому поводу высказывал самые мрачные подозрения:
— Кто знает, вдруг он выслуживается перед тобой ради двойного жалованья?
— Старший брат Линь, ты судишь о людях по себе! — фыркал Лу Сихоу. — С чего бы старшему брату У думать, что я вообще собираюсь ему платить?
Линь Цзинъюнь лишь ухмылялся в ответ:
— Он, вообще-то, бывший капитан Отряда Правопорядка. Попробуй не заплати.
* * *
Вспомнив о Линь Цзинъюне, Лу Сихоу торопливо достал духовную нефритовую дощечку и отправил сообщение: «Старший брат Линь, я поехал сдавать Траву Волнующейся Синевы дяде Яну, так что к ужину не жди».
Подождав пару секунд и не получив ответа (видимо, тот был занят), Лу Сихоу убрал дощечку обратно в кольцо и на мече устремился в Восточный город.
Управляющий Ян держал лавку духовного вина, обустроенную на манер уютного кабачка: несколько столиков, где можно было посидеть за кубком и перекусить простыми яствами. Заведение пользовалось успехом — за день через него проходили тысячи гостей.
Не учись Лу Сихоу в одном классе с его сыном, Сяо Яном, пробиться к такому торговцу ему бы не удалось.
Когда юноша добрался до лавки, ночь окончательно вступила в свои права. За столиками в полутьме сидели редкие посетители. Светильники на духовном пламени специально приглушили, так что без помощи духовного зрения разглядеть лица гостей было непросто.
Прилавок находился у самого входа. Лу Сихоу легким стуком привлек внимание сидящей за ним женщины-счетовода. Та подняла глаза, узнала Лу Сихоу и с улыбкой указала на занавесь, ведущую на кухню.
— Спасибо, — кивнул он.
Откинув полог, юноша переступил порог служебного помещения и тут же ощутил густой, тяжелый запах сырой земли.
— Дядя Ян? — Лу Сихоу огляделся.
Здесь свет горел куда ярче. Первым, что бросилось в глаза, были гигантские винные чаны — высотой почти под три метра, упирающиеся чуть ли не в самый потолок. В один такой сосуд с легкостью поместились бы два человека его роста.
Глиняные бока чанов покрывала подсохшая желтая грязь.
За последнее время Лу Сихоу отлично изучил свойства почв и сразу понял: эта земля доставлена издалека. В окрестностях Города Линян преобладали черноземы, изредка встречались красноземы или пурпурные почвы, но уж никак не желтая глина.
Не дождавшись отклика и стесняясь сканировать помещение духовным чутьем, он окликнул хозяина громче:
— Дядя Ян!
— Сяо Хоу пришел? — из-за исполинского чана вынырнул сухопарый старичок. — Новую партию Травы Волнующейся Синевы принес?
— Ага. Сегодня обобрал грядки дочиста, — Лу Сихоу вынул из пространственного кольца одну из корзин. — Эта партия получше предыдущей: выдержка больше, да и аромат насыщеннее.
— Дай-ка гляну.
Управляющий Ян вытянул шею, прищурился, а затем сухощавыми пальцами отщипнул стебелек и отправил в рот. От ядреной остроты травы он со свистом втянул воздух, но на его лице расплылась довольная улыбка:
— И впрямь хороша! Все так же по триста духовных камней за корзину?
— Именно. Всего двести пять корзин. Пять корзин от меня в подарок, так что с вас ровно шесть тысяч духовных камней.
— Идет.
Забрав товар, Управляющий Ян откинул занавесь и повел юношу к прилавку.
Занавесь являлась ключом к защитной формации, надежно отделявшей шумную лавку от святая святых — кухни. Переход из яркого служебного помещения в полумрак зала заставил глаза Лу Сихоу неприятно сжаться.
Слегка сощурившись, он случайно бросил взгляд в дальний угол и замер.
Там, за отдельным столиком, сидел юноша в одеянии цвета лунного серебра.
Белолицый, черноволосый, с холодным, отстраненным взглядом, он молча осушал кубок за кубком.
Лу Сихоу невольно замер.
В кабачке Управляющего Яна собирались в основном культиваторы зрелого и преклонного возраста, предпочитавшие крепкие, обжигающие напитки. Молодежь с их амбициями скорее отправилась бы в изысканные рестораны с красивой музыкой и пением, чем в такую простую, посконную пивную.
Это выглядело слишком нетипично.
Лу Сихоу вгляделся внимательнее — лицо юноши показалось ему знакомым. Будто он где-то его уже видел. Вот только на ученика Академии Линян тот походил мало: в нем не ощущалось академической юности и школярского духа.
Почувствовав на себе пристальный взгляд, незнакомец поднял глаза. Их взоры пересеклись, но юноша тут же равнодушно отвернулся — точно так же, как делают случайные прохожие на улице.
И вот это было совсем странно.
Лу Сихоу отвел взгляд, но продолжал исподволь наблюдать за таинственным гостем.
С возрастом — то ли из-за привлекательной внешности, то ли из-за витающей вокруг него особой, не совсем человеческой ауры — Лу Сихоу привык привлекать внимание. Кто бы ни посмотрел на него, всегда задерживал взгляд чуть дольше обычного. Никто и никогда не игнорировал его с таким ледяным безучастием.