* * *
Суй Хань и Линь Цзинъюнь не спускали глаз с Лу Сихоу. Оба подозревали, что юноша замахнулся на невероятный прорыв: перескочить сразу две ступени и разом ступить на стадию Малой Колесницы.
Подобное происходило настолько редко, что даже они не решались утверждать наверняка.
Лишь когда Чжоу Су прислал за ними человека, старшие братья с тревогой осознали, насколько плотными и тяжелыми стали тучи Небесной Кары над Залом Горькой Медитации.
Линь Цзинъюнь с глубокой обеспокоенностью взирал на наглухо закрытые двери.
— В последние дни Сяо Хоу подавал какие-нибудь признаки жизни? — спросил он.
— Звукоизоляция слишком мощная, не разобрать, — лаконично отрезал Чжоу Су. — Но следящие формации на стенах показывают: жизненная сила Лу Сихоу по-прежнему бьет ключом.
Линь Цзинъюнь лично проверил следящие чары. Вся символика действительно подтверждала слова замкапитана, но спокойствия это не прибавило.
Мощный поток жизненных сил в данный момент еще не гарантировал безопасности. К тому же грозовой туман над головой лишь сгущался, и не было ни малейших признаков того, что каpa отступит или рассеется.
Линь Цзинъюнь нахмурился:
— Так дело не пойдет. Полмесяца назад удары молний едва не сокрушили его духовную основу. Раны еще не затянулись, и новое, куда более жестокое испытание он просто не выдержит.
Положив ладонь на эфес меча, Суй Хань мгновенно принял решение:
— Я приведу декана Лу из Алхимического Института.
— А я отправлю мысленное послание ректору Цзяню, — добавил Линь Цзинъюнь. — Попрошу его немедленно прибыть.
Они разошлись. Вскоре оба руководителя уже стояли у дверей Зала Горькой Медитации.
Взглянув на грозовое скопление, тяжелым свинцовым саваном нависшее над зданием, Цзянь Вэй произнес:
— Лу Сихоу действительно выходит на стадию Малой Колесницы. Судя по мощи небесного скопления, ему предстоит пройти через Великое Испытание — восемьдесят один удар молнии.
Голос Суй Ханя стал глухим и суровым:
— Он только что пережил подобную кару. Второго такого удара ему не перенести.
— Само собой, — безапелляционно отрезал Цзянь Вэй. — И речь не только о нем. Попробуй ваш Святой Меча из Школы Первозданного Хаоса принять дважды подряд по восемьдесят один удар Небесной Кары за столь короткий срок — и он бы костей не собрал.
Линь Цзинъюнь поспешно спросил:
— Господин Цзянь, у вас есть способ помочь ему?
— Сначала нужно залечить его раны и привести тело в порядок, — ответил ректор. — Пути два. Первый — выпоить ему редкие пилюли, чтобы мгновенно исцелить повреждения. Второй — закалка плоти, которая подготовит его организм к нагрузкам. Грозовые облака, похоже, не ринутся вниз мгновенно. Мы успеем повторно закалить его тело до того, как ударит первая молния.
Суй Хань и Линь Цзинъюнь переглянулись, взвешивая слова ректора.
Цзянь Вэй неторопливо продолжил:
— Лекарственные пилюли оставляют ядовитый осадок. Старик Лу наверняка вас предупреждал. И хотя с ростом культивации эссенцию яда можно вывести, она все равно останется скрытой угрозой для истоков силы. Сам я настоятельно советую метод закалки плоти. Помнится, он с самого начала закрылся в пещере ради целебных ванн? Если применить закалку, её можно органично соединить с отваром, чтобы выжать из его потенциала максимум.
Суй Хань долго молчал, после чего произнес:
— Это его путь к бессмертию. Мы не вправе принимать решения за него.
— Но он в глубокой медитации! Вы не боитесь повредить его духовным каналам, если потревожите сейчас?
— Молнии еще не начали разить, — возразил Линь Цзинъюнь. — У него найдется мгновение, чтобы ответить.
Оба стояли на своем.
Чжоу Су передал сообщение через связной духовод Зала Горькой Медитации, спросив, согласен ли Лу Сихоу временно прервать затворничество и впустить их.
Лу Сихоу дал согласие.
Массивная дверь тяжелого зала подалась вперед и открылась.
Взору присутствующих предстала жалостная картина: распаренный до ярко-алого цвета маленький Белый Дракончик беспомощно свесил голову за край огромного бронзового треножника. Услышав шаги, он лишь едва приподнял веки, еле дыша в знак приветствия.
Линь Цзинъюнь предвидел нечто подобное, но сердце его все равно сжалось. Подойдя ближе, он мягко коснулся лба дракончика и тихо спросил:
— Как ты, Сяо Хоу?
— Держусь... — Дракончик ткнулся рожками и мордочкой в его ладонь. — Не переживайте за меня.
Ректор Цзянь Вэй и декан Алхимического Института Лу Линьчунь обошли котёл по кругу. Увидев, что у юного дракона еще остались силы на разговор, Цзянь Вэй покрутил головой с похвальным изумлением.
— Господин Цзянь, — напомнил Суй Хань, едва сдерживая напряжение.
— Состояние терпимое, — резюмировал Цзянь Вэй. — Даже лучше, чем я предполагал. Всю силу предыдущего отвара его тело впитало почти без остатка. Изначально я хотел приготовить новый отвар на основе Линчжи Облачного Дыма, но теперь, видя его жилы... Быть может, взять за основу Кость Цилиня? Старик Лу, что скажешь?
Лу Линьчунь проверил каналы Ци Белого Дракона и проговорил:
— Его духовные жилы куда прочнее, чем я думал. Помимо Кости Цилиня, в котёл вполне можно выварить и Кость Сюаньу.
— Ого, да ты настроен еще радикальнее меня! Ну-ка дай взглянуть... Хм, а ведь и впрямь стоит попробовать!
— Господин Цзянь! — ледяным тоном оборвал его Суй Хань. — Лу Сихоу — не подопытный материал для ваших изысканий!
Лу Линьчунь сохранял бесстрастие:
— Я лишь предложил замысел. — Он повернулся к дракону: — Выбор за тобой.
Лу Сихоу бросил на Суй Ханя успокаивающий взгляд и слабеющим голосом спросил:
— Наставники... Если смешать Кость Цилиня и Кость Сюаньу, боль удвоится?
— Судя по моему опыту, нет, — ответил Лу Линьчунь. — Раз уж ты перенес тот варварский «похлебный сбор», то и с новым справишься. Мы постараемся сгладить самые болезненные всплески.
Лу Сихоу перевел взгляд на Суй Ханя.
Тот стоял, окутанный студеной морозной аурой, с чуть приподнятым подбородком. Потемневшее лицо мечника выражало крайнее несогласие с происходящим.
Затем дракончик посмотрел на Линь Цзинъюня. Старший брат Линь выглядел не менее суровым.
Немного подумав, Лу Сихоу шевельнул лапами в воде, подобрался ближе к краю котла и прошелестел:
— Я хочу попробовать.
Суй Хань не стал спорить открыто, лишь впился в него темными глазами:
— Ты хорошо подумал?
— Хорошо, — тяжело вздохнул Лу Сихоу. — Если я не смогу выдержать даже целебный отвар, то и под Небесной Карой мне точно не выжить.
Высокая фигура Суй Ханя замерла. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он проронил:
— Я буду рядом.
Дракончик кивнул и повернулся к Линь Цзинъюню:
— Старший брат Линь...
— Пробуй, — вздохнул тот. — В той Кости Сюаньу родословной древнего монстра оставалось не так много. Надеюсь, обойдется без мучений.
Сам Линь Цзинъюнь не знал, кого он пытался утешить этими словами — дракона или себя.
Лу Сихоу слабо улыбнулся. Его драконьи глаза прикрылись, во взгляде проскользнуло нечто взрослое и решительное:
— Я готов.
— Отлично, — сказал Цзянь Вэй. — Мы можем приступать немедленно. Но перед этим нужно обговорить одну мелочь. Нашу плату.
Лу Сихоу удивился:
— Называйте любую цену. Духовные камни или редкие травы — я все отдам.
— Нам не нужны духовные камни, — возразил ректор Цзянь. — Камни низшего качества для нас не имеют ценности. А ингредиенты и пилюли мы и сами в состоянии раздобыть.
Декан Лу молча стоял за его спиной, всем видом показывая, что полностью доверяет Цзяню вести переговоры.
Превозмогая жгучую боль от бурлящей воды, дракон спросил:
— Чего же вы желаете?
Цзянь Вэй посмотрел на него и вдруг заговорил о другом:
— На Состязаниях Академий ученики нашей Академии Линян уже почти сотню лет не пробивались в первую десятку.
— А?
— Из-за этого влияние Линян угасает с каждым годом. Как и авторитет самого города.
Лу Сихоу мгновенно уловил суть:
— Но господин Цзянь... Даже если я приму участие в турнире, гарантий нет. Вдруг у меня просто не хватит сил войти в десятку лучших?
Суй Хань тут же вмешался:
— Я могу выступить от имени Академии Линян.
— И я тоже, — добавил Линь Цзинъюнь.
— Вы оба не подходите, — отрезал Цзянь Вэй. — Один — из Школы Меча Первозданного Хаоса, другой — подданный Империи Девяти Провинций. Даже если вы одержите победу, это не прибавит славы Академии Линян. — Его пронзительный взгляд вновь уперся в Белого Дракона: — Только Лу Сихоу, чье прошлое — чистый лист, может полностью представлять нашу Академию.
Лу Сихоу горько ухмыльнулся.
— Твой талант у всех на виду, не стоит недооценивать себя, — продолжил Цзянь Вэй. — Если в Линян и есть кто-то, способный завоевать высокую награду, то это только ты.
— Я не совсем понимаю, господин Цзянь... Зачем Академии эта громкая слава? Разве она стоит таких трудов?
— Новое поколение Линян должно иметь светлое будущее. В смутные времена крепкое имя — лучшая защита.
Лу Сихоу понял его мысль.
— Я и так собирался участвовать в Состязаниях. Я сделаю всё, что в моих силах. Но поручиться за победу не могу. Что, если я потерплю неудачу? Как тогда рассчитываться за вашу помощь?
Цзянь Вэй заложил руки за спину и холодно произнес:
— Раз так, давай посчитаем в духовных камнях. Если ты войдешь в десятку лучших — отвар бесплатно. Вместо этого: занял с одиннадцатого по двадцатое место — с тебя один миллиард духовных камней. С двадцать первого по тридцатое — два миллиарда. И так далее. С девяносто первого по сотое — девять миллиардов. А если вылетишь из первой сотни — с тебя ровно десять миллиардов. Ну как, пойдёшь на сделку?
Лу Сихоу аж воздухом поперхнулся:
— Да если меня целиком на органы распродать, я за короткий срок и миллиарда не соберу! Это же...
— Значит, старайся лучше, — отчеканил Цзянь Вэй. — Так что: рискуешь или нет? Выиграешь — сэкономишь десять миллиардов.
— А проиграю — придется продаться в вечную кабалу, — пробормотал дракончик. — Моя тушка даже с потрохами не стоит так дорого, как этот ваш ванночный бульон...
Все молча ждали его решения.
Спустя мгновение Лу Сихоу спросил:
— А зачет по общему баллу или достаточно войти в десятку хотя бы в одной дисциплине?
На Состязаниях Академий соревновались лишь в двух искусствах: в Поединках и Боевых Шахматах. Первое задействовало чистую силу, второе — тактический разум. Пробиться в топ в любой из дисциплин было невероятно трудно, а удержать суммарный высокий балл — подавно.
— Подойдет любой результат, — ответил Цзянь Вэй. — Поединки, шахматы или общий зачет. Для расплаты выберешь тот рейтинг, где твоя позиция окажется наивысшей.
Речь шла об астрономических суммах.
Лу Сихоу решительно кивнул:
— По рукам!
Цзянь Вэй удовлетворенно качнул головой:
— Поздравляю с разумным выбором.
* * *
Пока Цзянь Вэй и Лу Линьчунь готовили новый снадобный состав, Лу Сихоу продолжал мокнуть в старом котле. Всех остальных выставили за дверь.
В Зале Горькой Медитации бушевало пламя.
Массивные Кости Цилиня извлекли из хранилища, раскололи на отдельные брусья и бросили прямо в священный огонь. Кости обугливались, из разломов вытапливалась густая золотистая эссенция. Она капала и собиралась в сгустки, мерцая среди пепельно-серого пламени, словно далекие звезды.
Наставники действовали выверенно и стремительно. Лу Сихоу, пребывавший в полузабытьи, мог лишь восхищаться их отточенными движениями — это было истинное искусство алхимии.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда над ухом дракона раздался суровый оклик Цзянь Вэя:
— Не спать! Держать сознание чистым!
В следующее мгновение Лу Сихоу ощутил, как опоры под лапами больше нет — ректор бесцеремонно выхватил его из старого котла за загривок.
Маленький дракончик повис в воздухе, словно вялая змейка, с бессильно опущенным хвостом. Даже встряска не привела его в чувство окончательно.
Перед тем как опустить его в новый треножник, Цзянь Вэй напутствовал:
— Во время процедур направляй силу снадобья по всем духовным каналам. Расширяй их до предела, не забывая про самые мелкие жилки на кончиках лап и хвоста. Чем шире каналы, тем больше духовной энергии они вместят — это пригодится тебе и в культивации, и в бою.
Лу Сихоу послушно закивал.
— Ну, приступаем, — Цзянь Вэй разжал пальцы.
Новый состав оказался не просто горячим — он обжигал до костей.
Едва касаясь поверхности, Белый Дракон от дикой боли выскочил из воды, как упругая пружина, и рефлекторно рванулся прочь из котла.
Однако сбежать ему не удалось. Тяжелая ладонь ректора властно сгребла его за шею и безжалостно впечатала обратно в кипящий вар.
В то же мгновение с оглушительным грохотом сверху опустилась огромная бронзовая крышка, намертво запечатав дракона внутри.
Всё произошло со скоростью молнии.
От неожиданности и боли Лу Сихоу случайно глотнул кипящего отвара. На вкус тот оказался одновременно жгуче-острым и невероятно пряным, с ни на что не похожим густым ароматом.
Опешивший дракон заколотился в стенки бронзового котла и закричал изнутри:
— Господин Цзянь?!
— Не отвлекайся! — Цзянь Вэй гулко стукнул по крышке. Звук эхом отозвался внутри котла, накрыв дракона словно раскат грома. — Немедленно начинай культивацию! Каналы на голове тоже нужно расширять! Если отвар не подействует и ты сгоришь под молниями или опозоришься на Состязаниях — готовишься выплачивать мне десять миллиардов!