Едва пальцы Лу Сихоу коснулись печати, как упругая струя духовной энергии взметнулась вверх по его ладони. В ту же секунду в глубине его моря сознания вспыхнула алая точка.
Юноша опустил взгляд на невзрачную каменную глыбу.
— И-ин... — прозвучал изнутри тихий, жалобный писк.
Лу Сихоу от неожиданности потерял дар речи.
Суй Хань, слегка оттолкнувшись носками сапог, взмыл в воздух и бесшумно опустился на широкую каменную спину зверя рядом с Сихоу.
— Ну как? — спросил он, глядя вниз.
Выражение лица Лу Сихоу оставалось весьма двусмысленным:
— Да вроде бы неплохо...
— С ним можно общаться?
— Ещё как! — Лу Сихоу поднял глаза на Суй Ханя. — Эта каменная туша — ровесник моему мастеру! Его духовный разум давно пробудился.
В голове Лу Сихоу тут же раздался тоненький, обиженный говор:
«Вовсе нет... Лорд Владыка города постарше меня будет...»
Суй Хань ненадолго замолк, переводя взгляд со зверя на юношу:
— И сколько же ему лет?
«Да я и сам толком не помню, — прошептал зверь в сознании хозяина. — Больше восемнадцати тысяч, кажись...»
— Говорит, что перевалило за восемнадцать тысяч, — передал Сихоу.
— А ступень культивации? Малая Колесница?
— Ага. Он достиг этой стадии ещё десять тысяч лет назад. С тех пор ни на вершок не поднялся, но и не опустился.
Стадия Малой Колесницы — далеко не предел для бессмертных. Практик со средними способностями при достаточном запасе жизни способен достичь её за тысячелетие. А этот зверь умудрился прожить восемнадцать тысячелетий и, несмотря на статус древнего создания, так и застрял на том же уровне. Поневоле изумишься.
— Восемнадцать тысяч лет... — проговорил Суй Хань. — И всё это время он провёл здесь?
«Да нет, только последние десять тысяч, — подал голос зверь. — Здесь тоже паршиво, духовных трав почти нет».
«Паршиво? — мысленно отозвался Лу Сихоу. — Что ж ты тогда торчал тут столько веков?»
В сознании прозвучал удручённый вздох:
«Снаружи полно лютых культиваторов! Попадёшься им — сразу на части разопрут. А тут хоть и скудно, зато безопасно...»
По виду он казался грубым валуном, но в душе был труслив, ленив и совершенно не тяготел к самосовершенствованию. Лишь благодаря врождённому таланту своего рода он дотянул до сегодняшнего дня.
Создание, заключившее договор с Лу Сихоу, называлось не просто Каменным Зверем — это было лишь наименование вида. Его собственное имя звучало как Цан Цин. Ему оставался буквально шаг до обретения человеческого облика, но тот факт, что он четыре пятых жизни провёл во сне, свёл все шансы к нулю.
Спустя ночь совместного пребывания Цан Цин освоился и принялся тихо жаловаться в уме Лу Сихоу:
«Предки-то мои дрыхли целыми эпохами и всё равно принимали человеческий облик! А нынче духовно-чистого воздуха мало, трав целебных почти не найдешь... Оттого у меня ничего и не выходит!»
Лу Сихоу и Суй Хань устроились на выступах панциря Цан Цина и направили его к своим наделам.
Слушая бесконечный скулёж в голове, Лу Сихоу прищурился и спросил в мыслительном канале:
«Так чего ж ты не переселился туда, где духовная энергия бьёт ключом и растут редкие травы?»
«Да разыщи такое место! Разве нам, мелким тварям, туда подступиться? Зайду не в тот дол — поймают, брюхо вскроют да духовное ядро вырежут. А ядро у нашего брата — ого-го какая ценность!»
Услышав это, Сихоу опустил взгляд на каменную тушу под собой.
Цан Цин мгновенно одеревенел. Его каменные суставы со скрежетом заклинило, а шесть лап задвигались с такой бешеной скоростью, что от них остались лишь размытые тени. Была б у него шерсть — встала бы дыбом от холки до хвоста.
— Что случилось? — поинтересовался Суй Хань.
Лу Сихоу изогнул губы в усмешке:
— Да вот, хвастается, что его ядро — невероятное сокровище.
«Я... я пошутил! — в панике заголосил Цан Цин в сознании хозяина. — Хозяин, ты что! Тебе нельзя меня трогать, а не то твоё море сознания повредится!»
— Ничего, повредится — вылечим, — небрежно отозвался Сихоу.
«Я... я могу помогать вам выращивать редкие травы! — взмолился зверь, а его каменный хребет задрожал от страха. — Хозяин, ты ведь собирался сажать Траву Весеннего Журавля? Я подсоблю! Честно-честно!»
Лу Сихоу ничего не ответил.
Затаив дыхание, Цан Цин поспешно продолжил:
«Ты не смотри, что про нас последние десять тысяч лет никто не слыхивал! В древности за нами великие кланы в очередь выстраивались! Мы ведь первейшие мастера по сбору и удержанию духа земли!»
Земледелие неизбежно связано с почвой, а дух земли — вещь неуловимая, таинственная. Лу Сихоу, хоть и считался искусным растениеводом, до сих пор не до конца постиг, как вступать в лад с жизненными токами почвы.
— На словах-то всё гладко, — заметил Сихоу, — а каков результат — неизвестно.
«Изумительный будет результат! — затараторил Цан Цин. — Загляни в старинные фолианты, сам убедишься! Двести тысяч лет назад господин Саньцю целый трактат про наш род написал! А пятьдесят тысяч лет назад Совершенномудрый Чжидао посвятил нам немало строк! Они ведь признанные светила мира культивации. Раз оба утверждали, что Каменные Звери незаменимы в земледелии, значит, так оно и есть!»
Лу Сихоу промолчал.
Всю дорогу Цан Цин беспрестанно сокрушался и расписывал свои достоинства, боясь лишь одного: как бы хозяин не решил сгоряча расколоть его на булыжники ради ядра. Из этого лепета Лу Сихоу, впрочем, извлёк немало пользы.
Пусть зверь и был закоренелым домоседом, просидевшим под землёй столетия, в житейской мудрости ему отказать было нельзя.
Шагал Цан Цин с грохотом и не слишком быстро. Когда они добрались до духовных полей, небосвод на востоке едва начал светлеть.
Лу Сихоу вскинул подбородок:
— Пустые речи не стоят и монеты. Ты испортил мои посевы для закалки тела — тебе и исправлять. Справишься — тогда я поверю в твои таланты.
Зверь неохотно ворчал, высекая лапами искры из каменной дороги. Помедлив, он проворчал:
— Прошу хозяина и даоса Суя отступить на пару шагов. Я начну призывать дух земли.
Лу Сихоу отошёл вместе с Суй Ханем к меже.
Цан Цин выбрал необособленный участок земли неподалёку от разделительной канавы, разгрёб рыхлую почву и ушёл в неё с головой. Его лапы вертелись подобно бурам — в мгновение ока он вырыл глубокую нору, погрузился в неё, и осыпавшаяся земля скрыла его без остатка.
— Хорошо, что вчера у нас были талисманы, — проговорил Суй Хань. — Иначе вдвоём мы бы его ни за что не скрутили.
Лу Сихоу усмехнулся:
— Не будь он столь хитёр, не просидел бы под землёй десять тысяч лет.
— Мне показалось, — задумчиво произнёс Суй Хань, — что он не столько покорился безысходности, сколько поддался тебе нарочно. Словно сам хотел признать тебя хозяином.
— Возможно, — согласился Сихоу. — В любом случае, это нам на руку. Договор скреплён, и теперь мои интересы для него превыше всего.
Суй Хань помедлил, а затем добавил:
— Я слышал одно древнее сказание...
Лу Сихоу, не привыкший к его редким колебаниям, задорно подтолкнул его локтем:
— Ну же, не томи! Говори скорее!
— Каменные Звери принадлежат к древним чудовищам, — неторопливо проговорил Суй Хань. — В трактатах сказано, что у них невероятно тонкое чутье на владык. Если они добровольно признают кого-то хозяином, этот человек непременно достигнет великих высот и, возможно, встанет в один ряд с древними мудрецами.
Мудрецы и святые древности облекались славой не за уровень культивации, а за великие деяния во благо всего сущего.
— Ну, это ты слишком высоко меня занёс, — покачал головой Сихоу. — Каковы мои силы, ты и сам прекрасно знаешь.
Суй Хань ласково коснулся его шеи сзади и улыбнулся:
— А каковы твои силы? Земледелие — твой врождённый дар, в создании талисманов тебе нет равных, а искусство алхимии хоть и не гремит на весь мир, но процент успешных пилюль поражает даже старейшин. К тому же ты — Молодой Владыка города Линян. Сяо Хоу, ты гораздо талантливее, чем привык о себе думать.
У Лу Сихоу затеплилась радость в груди, а к щекам прихлынул румянец. Он смущённо кашлянул, прикрыв рот кулаком:
— Ну, если уж на то пошло, то ты, братец Хань, в четырнадцать лет стал старшим учеником Школы Меча Первозданного Хаоса. Твой гений признан всеми бессмертными, так что ты у нас тоже не из простых.
— Куда мне до тебя, — со смешком открестился Суй Хань.
— Мы просто в разных сферах! — смущённо отмахнулся Сихоу, а затем перевёл тему: — Думаю, дело не только в моих будущих успехах. Скорее уж его привлекла моя драконья природа.
Он здраво оценивал своё положение. Будучи Белым Драконом, среди духовно-разумных существ он обладал огромным авторитетом. Недаром на Острове Весенних Трав на него смотрели с таким почтением. И дело было не только в его собственных успехах или силе отца — само его происхождение задавало высокий тон.
Однако Суй Хань взглянул на него с абсолютной серьёзностью:
— Если прежде люди оказывали тебе почтение из-за могущества твоего отца или твоего происхождения, то теперь они смотрят на тебя исключительно из-за твоих личных заслуг. Сяо Хоу, ты постепенно выходишь из тени предков. Когда о тебе говорят за пределами Линяна, то вспоминают не драконьего сына, а гениального мастера-земледельца!
Лу Сихоу с самого детства рос в окружении выдающихся людей, отчего привык считать себя самым обычным. Его, конечно, хвалили, но никто ещё не говорил с ним столь искренне и пылко. Похвала Суй Ханя заставила его сердце затрепетать.
Лу Сихоу, спрятав глаза, крепко сжал его запястье и тихо пробормотал:
— Давай лучше поглядим на способности Цан Цина. Вряд ли кто-то в нашем мире видел, как работают древние Каменные Звери.
Суй Хань погладил его вспыхнувшее ухо:
— Хорошо. Но не смущайся — я промолвил чистую правду.
Лу Сихоу от смущения и вовсе не знал, куда девать взгляд.
Неподалёку из земли осторожно высунулась каменная голова. Увидев, как пылко общаются эти двое, абсолютно забыв про него, зверь обрадовался возможности сачковать.
Но Лу Сихоу погрозил ему кулаком, заставляя взяться за дело.
Цан Цин с обиженным «и-ин» погрузился чуть глубже. И едва он это сделал, как Лу Сихоу чутко уловил изменение в пространстве.
Это было не просто превращение земли или растений. Изменились сами законы мироздания на этом клочке поля.
Все стебли и листья словно услышали ласковый ободряющий шёпот Небес. Плантация озарилась невидимым светом тихой радости.
Это ощущение коренным образом отличалось от того, что испытывал Лу Сихоу, когда сам подпитывал растения духовной силой. Оно было настолько тонким и глубоким, что юноша замер, погрузившись в краткое состояние озарения — прозрения Дао.
Суй Хань тоже почувствовал эту перемену, хоть и не так глубоко.
На его глазах увядающие, жёлтые кончики листьев стали наливаться сочной, глубокой зеленью, будто жизнь стремительным потоком хлынула из корней к самым верхушкам. Побеги вытягивались и наливались силой прямо на глазах, в лучах утренней зари. В этом явлении не было ничего зловещего — напротив, поле казалось омытым священным светом самого Дао.
Очнувшись от прозрения, Сихоу взглянул на разросшиеся травы, получившие как минимум десятилетний прирост возраста, и с восхищением произнёс:
— Воистину, предания о Каменных Зверях не врут!
— Сперва нужно тщательно проверить, нет ли скрытых изъянов, — сдержанно заметил Суй Хань. — Столько веков их никто не видел.
В ответ из земли донеслось недовольное «и-ин!».
Лу Сихоу со смешком успокоил его:
— Ты ведь десять тысяч лет не подпитывал растения, мало ли как изменились сорняки да травы за это время.
«И-ин! — вспылил Цан Цин, порываясь вылезти из норы. — Я же пробовал их на вкус! Всё точно так же!»
Лу Сихоу вспомнил, как этот проглот уничтожил половину его урожая, и взглянул на него с тихой угрозой. Цан Цин тут же сжался и поспешно зарылся обратно.
Лу Сихоу и Суй Хань тщательно осмотрели каждый кустик, но так и не нашли ни единого изъяна. Травы налились первозданной свежестью, на них не было даже мелких повреждений.
Сихоу подошёл к кусту Крокодиловой Азалии. Прежде тоненький, гнущийся от любого порыва ветра стебелёк превратился в пышный, густой куст, напоминающий новенькую метлу. Он холил и лелеял эту азалию больше трёх месяцев, изводя духовные источники. До сегодняшнего дня её возраст едва насчитывал три года, а теперь — никак не меньше двадцати!
Разница в цене меж трёхлетней и двадцатилетней травой была огромна — в четыре-пять раз!
Сихоу радостно погладил Цан Цина по каменному загривку и щедро накормил его лучшими духовными травами — Травой Волнующейся Синевы, Травой Весеннего Журавля и Цветком Безликости, капнув в воду травяную эссенцию.
Сытый и довольный зверь мгновенно оправился от усталости и гордо заковылял рядом, как огромный краб, выпятив каменную грудь.
— На сегодня хватит, — остановил его Лу Сихоу. — Ты наш секретный козырь, не стоит показывать тебя посторонним.
Зверь послушно ушёл под землю, но продолжал следовать за шагами хозяина. Лу Сихоу, даже сфокусировав духовное чутьё, едва мог уловить его присутствие.
— Надобно известить мастера о Цан Цине, — молвил Сихоу, потягиваясь.
— И Линь Цзинъюня с господином Цзянем, — добавил Суй Хань. — Они умеют хранить тайны.
— Верно. К тому же я рассчитываю на помощь господина Цзяня в исследованиях... Ну а пока отдохнём, а во второй половине дня расчистим сухие поля и засеем их кормом для Цан Цина.
Пока Сихоу придумывал, какими травами засадить пустующие угодья, на его стол опустилась дощечка с пометкой о срочной помощи.
Лу Сихоу пробежал её взглядом и хмыкнул:
— Весточка из Школы Меча Первозданного Хаоса. Просят высадить Траву Звериного Сердца и обещают полностью оплатить пропитание для Каменного Зверка... Хм, ну и оперативность у них!