Небесная кара исчислялась девятью грозовыми волнами, в каждой из которых разило по девять молний. Уже на пятой волне Лу Сихоу получил ранения, причём весьма тяжёлые. Цин Ло, будучи его мечом жизни, не мог этого не чувствовать. Дух меча с каждой секундой метался всё сильнее подле Суй Ханя, а на его детском челе застыла глубокая тревога.
Суй Хань сжал его ладонь и негромко произнёс:
— Всё в порядке. Сяо Хоу справится сам.
Трудно было сказать, кого именно он пытался успокоить этими словами — духа меча или самого себя.
Маленькие ладошки Цин Ло непрестанно растирали собственное лицо, отчего одна щека уже заметно покраснела. Он нервно притопывал ножкой, из-за чего на каменистой почве крошечного необитаемого островка образовалась неглубокая ямка.
А молнии тем временем обрушивались одна за другой. Вдали грохотал непрерывный раскатистый гул, от которого лишь нарастала тревога.
Брови Суй Ханя сошлись к переносице, пальцы на рукояти собственного меча сжались с такой силой, что на тыльной стороне ладони вздулись узловатые жилы. Лишь в той руке, что удерживала Цин Ло, он бережно контролировал каждое движение, опасаясь причинить мальчику боль.
Удары небесной кары становились всё стремительнее.
Когда грозовой разряд в очередной раз разорвал небеса, ладонь Суй Ханя, сжимавшая Цин Ло, внезапно очутилась в пустоте. Пальцы резким движением сжались в кулак, и от неимоверного напряжения ногти въелись в кожу, рассекая её до крови.
Лицо Суй Ханя мгновенно изменилось. Он дико оглянулся на свою руку — образ Цин Ло подёрнулся дымкой и истаял в воздухе без следа.
Всё произошло в мгновение ока — даже с культивацией Стадии Трансформации Духа Суй Хань не успел помешать произошедшему. Он лишь беспомощно наблюдал, как незримый дух меча обратился ослепительным росчерком света и устремился к горизонту.
Не теряя ни доли секунды, Суй Хань метнул клинок в воздух и встал на него, устремившись в погоню.
Однако набрать достаточную скорость не удавалось: расстояние между ними стремительно увеличивалось. К тому моменту, когда он мог издалека увидеть облако небесной кары над Лу Сихоу, дух меча уже врезался в самую гущу грозового фронта.
Клинок в то же мгновение потонул в яростных разрядах.
Фиолетово-белое сияние накрыло всё перед взором ослепительной пеленой, а в ушах стоял лишь оглушительный, разрывающий барабанные перепонки грохот.
В первый порыв Суй Хань едва не бросился вслед — в самое сердце шторма, чтобы разделить эту кару с Лу Сихоу. Но едва сделав шаг, он сокрушительным усилием воли заставил себя остаться на месте.
Цин Ло — мечу жизни Лу Сихоу, составляющему с ним единое целое — небесный закон не помеха. Если же в зону кары вторгнется посторонний культиватор, Небесное Дао удвоит мощь молний, посчитав, что испытание проходят двое. Тогда Лу Сихоу погибнет мгновенно, да и сам Суй Хань вряд ли уцелеет.
Сцепив зубы до хруста, Суй Хань вглядывался в бушующий хаос.
Это прохождение испытания словно бы укрыли от остального мира: на сотни ли вокруг раскинулось лишь Море Бездны, да они втроём против неумолимых небес.
— Гро-о-о-а-арх!
Сквозь оглушительный треск разрядов пробился яростный драконий рёв.
Суй Хань направил духовную энергию в глаза, напрягая зрение.
В эпицентре фиолетово-белой бури духовный меч раздался в размерах до десятков чжанов. Он нерушимой стеной принимал на себя удары небесных стрел, бьющих без перерыва. Свернувшийся под ним Белый Дракон не получил ни единой царапины — Цин Ло превратил собственное тело в гигантский защитный навес, в подобие мечевого зонта!
Суй Хань ошеломлённо замер. Помыслить было невозможно, чтобы Цин Ло, лишённый воспоминаний прошлого, решился на подобное.
Седьмая волна молний иссякла так же быстро, как и началась.
В короткую секундную передышку Белый Дракон рванулся вверх, выбросив массивную лапу, чтобы перехватить меч и убрать его из-под удара. Но едва пальцы сжались на рукояти, свежий разряд кары рухнул прямо на его сломанный, лишь наполовину отросший рог.
Дракон зашёлся отчаянным воплем боли.
Клинок в его когтях содрогнулся, вырвался из хватки и вновь взмыл в вышину, разрастаясь до гигантских величин. В одиночку он принял на себя всю восьмую волну кары.
Цин Ло принял на себя два полных вала небесных молний.
Даже находясь вдалеке, Суй Хань разглядел, как от острия меча откололся кусок.
Восьмая волна миновала. Осталась последняя, девятая.
Суй Хань сжимал челюсти до боли, не сводя глаз с грозового фронта. Последние девять молний падут либо на плоть Лу Сихоу, либо разнесут духовную суть Цин Ло. Мечущийся от бессилия, он отдал бы всё на свете, лишь бы оказаться там, на их месте — но был абсолютно беспомощен.
Мысли в голове замерли, оледенев от ужаса.
Вдали духовный меч всё так же незыблемо висел над головой дракона.
Но едва поднебесье налилось слепящим пурпуром перед первым ударом заключительной волны, Белый Дракон издал оглушительный клич. Его тело разрослось в длину на десятки чжанов; пасть распахнулась, и он одним махом проглотил клинок.
Едва челюсти сомкнулись, столп молнии толщиной в несколько чжанов обрушился сверху, целиком поглотив белоснежную тушу.
На какое-то мгновение Суй Хань потерял способность различать, где заканчивается стихия и где начинается дракон. Гигантское тело вытянулось в воздухе струной, парализованное чудовищным электрическим разрядом.
Молния разила со скоростью мысли, однако в этот миг взору Суй Ханя казалось, будто она медленно, дюйм за дюймом, выжигает драконью плоть.
Белому Дракону некуда было укрыться — оставалось лишь безропотно принимать эту экзекуцию. А Суй Ханю, созерцавшему, как мучается его возлюбленный, истекая кровью, оставалось терзать собственное сердце — и так же бессильно терпеть эту пытку.
Но даже у немилосердных небесных истязаний есть предел.
Спустя целую вечность затих последний удар. Облака небесной кары быстро рассеялись, уступая место чистому, лазурному небу.
Драконье тело, исчерпав все силы, камнем устремилось вниз, сокрушительно уменьшаясь в размерах прямо на лету.
За всю жизнь Суй Хань не развивал подобной скорости. Рассекая воздух мечом, он успел подхватить окровавленного дракона за мгновение до того, как тот рухнул в волны Моря Бездны.
Духовная энергия окрестностей устремилась к новоявленному бессмертному изнемогающим водопадом, с сумасшедшей силой вливаясь в его истощённые каналы. Невероятный приток духа пробивал израненную плоть, разрывая едва замкнувшиеся раны.
Удерживая юношу одной рукой, Суй Хань второй, заметно дрожащей, извлёк из пространственного кольца целую горсть драгоценных снадобий и, не считая их стоимости, протолкнул в окровавленный рот. Целительные снадобья истаяли на языке мгновенно.
Длинные ресницы Лу Сихоу дрогнули. Сознание немного прояснилось, и в открывшихся глазах отразилось знакомое лицо.
Слабый стон вырвался из груди; драконьи черты истаяли, и в объятиях Суй Ханя снова оказался человек, окутанный белоснежным одеянием из сотворённой духовной энергии.
Суй Хань прижался губами к его нахмуренному лбу, крепче сжимая дрожащее от муки тело.
— Всё миновало, — прошептал он сорванным голосом. — Потерпи ещё немного, всё позади.
— Угу, — едва слышно отозвался Лу Сихоу. Пальцы с трудом вцепились в край его манжеты. — Ты только... не тревожься так...
Суй Хань вновь коснулся губами его переносицы, чувствуя, как от одежды исходит густой запах крови.
— Какое там «не тревожься», — горько качнул он головой. — Ты на себя глянь. Будь я спокоен в такой миг — грош мне цена.
Лу Сихоу попытался слабо улыбнуться этой неудачной шутке, но движение отозвалось острой болью, заставив его судорожно согнуться.
Суй Хань бережно прижал его к себе, нежно баюкая:
— Молчу, молчу. Всё позади, Сяо Хоу. Всё хорошо.
Лу Сихоу потребовалось немало времени, чтобы перевести дух.
— Не думал... что это испытание окажется настолько тяжёлым...
— Небесная кара не прощает легкомыслия, — Суй Хань поцеловал его в висок. — Если бы Великие Испытания поддавались точным расчётам, их бы никто не опасался.
Лу Сихоу снова порывался улыбнуться, но удержался.
— Я опять поставил Учителя под удар...
— Он поступил так, потому что дорожит тобой, — ответил Суй Хань, видя, что разговор отвлекает юношу от боли. — Как он?
— Его духовная суть повреждена... он снова впал в забытье. Я укрыл Меч Мастера в своём даньтяне, чтобы... Кхъ!..
Очередной прилив духовной энергии диким потоком хлестнул по повреждённым меридианам, обрывая речь на полуслове. Лу Сихоу сжал зубы, пытаясь перетерпеть эту вспышку.
Суй Хань не мог забрать его боль, лишь снова и снова прижимался губами к горячей коже.
Один изнемогал от телесных мук, второй сходил с ума от терзаний духа.
Суй Хань не разжимал объятий, пока приступ не утих. Наконец Лу Сихоу, тяжело дыша, хрипло проговорил:
— Кажется... со мной произошло нечто странное.
Сердце Суй Ханя пропустило удар. Он замер, испуганно всматриваясь в бледное лицо:
— Что именно? Это вредно для тебя?! Мы немедленно вернёмся к декану Лу!
Лу Сихоу слабо положил ладонь ему на предплечье, прислушиваясь к ощущениям внутри:
— Сам не пойму, к худу это или к добру... Но, кажется, у меня появились способности духа меча?