Лу Сихоу очнулся в самый последний момент — за день до того, как сборная Академии Линян должна была отправиться на Соревнования Академий.
Он разомкнул веки. На востоке разгорался рассвет: алыми полосами солнце заливало небесный свод. Мир вокруг предстал удивительно чётким, словно омытым свежим утренним дождём. Прохладный ветерок принёс с собой упоительное благоухание духовных трав.
Всё вокруг расстилалось подобно живописному свитку. Лу Сихоу уже давно не ощущал подобной лёгкости и радости. Сладко потянувшись, он неосознанно повернул голову — и, как и ожидал, увидел сидевшего неподалёку Суй Ханя.
— Старший брат! — с улыбкой окликнул его Сихоу и помахал рукой. — Я в порядке! Пойдём отсюда.
Суй Хань пристально вгляделся в него. В его взгляде проскользнула тёплая улыбка, перемешанная с лёгкой беспомощностью. Помотав головой, он спросил:
— Ты правда ничего не замечаешь?
Сихоу пощупал себя, но не обнаружил ни единой странности.
— А что такое?
Суй Хань снова едва заметно улыбнулся и, раскрыв объятия, произнёс неожиданно осипшим голосом:
— Иди сюда. Сначала обнимемся.
Забыв обо всех расспросах, Лу Сихоу с разбегу бросился к нему на грудь.
Они столкнулись с глухим стуком, крепко прижавшись друг к другу. Сердца в их грудях забились в едином, размеренном ритме. Суй Хань сжал юношу в тесных объятиях и прильнул губами к его волосам.
Объятия были настолько крепкими и горячими, что Сихоу почувствовал неладное. Погладив Суй Ханя по спине, он с недоумением переспросил:
— Да что случилось-то?
Суй Хань вновь коснулся губами его макушки:
— Твоё просветление длилось целых девять дней.
— Быть не может! — Сихоу чуть не подпрыгнул на месте. — Ты меня разыгрываешь! Как могли пролететь девять дней?!
Он огляделся по сторонам и тут же обомлел: его взгляд упёрся в то место, где он только что сидел.
На земле отпечаталась неглубокая ямка, отчётливо повторяющая контуры его тела. Почва внутри неё была абсолютно голой, тёмной и маслянисто блестела, в то время как вокруг буйно разрослась сочная зелёная трава. Выглядело это весьма чудно.
"..."
— Неужели правда?.. — Сихоу смущённо почесал затылок. — Выходит, как в пословице: «В горах не ведают годам счёта, а на земле промчались тысячи лет»?
Суй Хань глубоко вздохнул:
— Пожалуйста, больше не уходи в уединённое медитативное погружение на столь долгое время.
— Ха-ха-ха, да брось! Какая из меня уединённая культивация, мне же терпения не хватит, — нервно хихикнул Лу Сихоу, пытаясь его успокоить. — К тому же у нас в роду отродясь не было такой традиции.
Суй Хань ещё некоторое время сжимал его в руках и лишь потом неохотно отпустил:
— Что ты вынес из этого просветления?
— Плоды?..
Лу Сихоу опешил.
Ещё мгновение назад, оглядываясь вокруг, он просто замечал, с какой поразительной отчётливостью видит мельчайшие детали. Но тогда его мысли были заняты Суй Ханем, и он не придал этому значения.
Теперь же, присмотревшись к духовным травам, он обомлел: их окрас казался невероятно пёстрым. Зелёные оттенки переливались — от глубоких и тёмных до совсем светлых, разительно отличаясь друг от друга.
Сихоу вгляделся внимательнее и внезапно понял: дело было вовсе не в разнице оттенков! Он видел не просто стебли и листья — его взор проникал сквозь внешнюю оболочку к самой сути.
К духовной энергии.
Постой... Как он вообще может видеть духовную энергию невооружённым глазом?!
Осознание неправильности происходящего настигло его в ту же секунду.
В следующий миг в его сознании раздался оглушительный гул. Бесчисленные потоки информации хлынули в разум, и, не успев даже осмыслить происходящее, он поддался древнему инстинкту — и обратился в дракона.
Грозное, протяжное «Р-р-а-а-а!» сотрясло воздух. Одежда спала с его тела, и в небо взмыл Белый Дракон.
Суй Хань порывисто протянул руку, желая удержать его, но пальцы лишь скользнули по прохладной гладкой чешуе.
Дракон вновь издал пронзительный клич.
С каждым взмахом чешуйчатый исполин становился всё ошеломительнее в размерах. На высоте десятка метров длина его тела уже превышала пятнадцать метров, но рост и не думал останавливаться.
Вскоре поднебесье огибало туловище длиной более сотни метров, толщиной с полноводную реку!
Нефритово-белая чешуя в алом сиянии утреннего солнца окрасилась в нежные оранжевые тона. Это зрелище одновременно завораживало и внушало трепет.
У Суй Ханя сжалось сердце, лицо вмиг побледнело. Вскинув меч, он встал на лезвие и стремительно рванулся ввысь, отвесно устремляясь вслед за Лу Сихоу.
Лу Сихоу вновь погрузился в таинственное, узловое состояние бытия. Весь мир вокруг него поблёк и исчез; чётко вырисовывалось лишь подножие — духовное поле.
Ему казалось, будто он впитывает некую благодатную суть из произраставших внизу трав. Это явление дарило неописуемую негу и ощущение невесомости.
Подчиняясь зову нутра, он выпустил собственную духовную энергию, равномерно укрыв невидимым покровом всё поле.
Когда дракон начал проливать духовный свет, Суй Хань как раз взлетел к самой его голове.
Мощнейшие потоки энергии вырывались наружу и, подобно животворящему туману и грибному дождю, опускались на землю. Эта сила не несла в себе сокрушительной ярости — напротив, она ласкала своей мягкостью.
Оказавшись в эпицентре этого духовного ливня, Суй Хань ощутил глубокую благодать. Быть может, сыграла роль их сокровенная связь, но энергия Лу Сихоу нисколько не отталкивала его.
Суй Хань внимательно присмотрелся. Даже в облике величественного змея морда Лу Сихоу сохраняла безмятежное и умиротворённое выражение. Значит, прямой угрозы его жизни не было.
Облегчённо вздохнув, Суй Хань замер в воздухе неподалёку, внимательно наблюдая за происходящим.
Небесная аномалия оказалась слишком грандиозной: она мгновенно переполошила Резиденцию Владыки города и руководство Академии Линян. Многие культиваторы, находившиеся в Городе Линян, прознали о происходящем и примчались посмотреть на диво.
Вскорости у границ поля собралась внушительная толпа. К счастью, духовная земля являлась частным владением, и без разрешения хозяев никто не смел переступить её рубежи.
Линь Цзинъюнь немного задерживался. Когда он вместе с наставниками Академии прибыл к месту, Лу Сихоу уже давно пребывал в драконьем обличье, щедро орошая угодья духовным дождём.
Зависнув на мече подле Суй Ханя, Линь Цзинъюнь вполголоса спросил:
— Сяо Хоу очнулся?! Отчего он так поступил?
— Не ведаю, — ответил Суй Хань. — Очнувшись, он перебросился со мной парой слов, а затем неожиданно принял облик Белого Дракона.
Наставники из Академии Линян хором повернулись к ним.
Декан Лу Линьчунь насупился:
— С подобным мне ещё сталкиваться не приходилось. Мало того что его озарение продлилось девять дней, так он сразу после пробуждения принялся одаривать духовной силой землю?
Ректор Цзянь Вэй глубоко вздохнул:
— Не могу судить о прочем, но ведь он — единственный дракон, которого нам довелось узреть в этой жизни.
— Сяо Хоу не испытывает боли, — заметив тревогу, проговорил Суй Хань.
— Это ни о чём не говорит, — покачал головой старый наставник со словесной кафедры истории. — В древних фолиантах описаны случаи, когда культиваторы слишком глубоко постигали тайны бытия и постепенно растворялись в Небесном Дао, совершая отказ от плотской оболочки. В момент развоплощения они точно так же исполнены покоя.
От этих слов у Суй Ханя по спине пробежал ледяной хлад.
Он хотел было перечить, как Линь Цзинъюнь вдруг вскричал:
— Взгляните!
Все невольно проследили за его указательным пальцем.
На дне долины вся растительность пришла в движение и устремилась в неистовство роста. Травы вспухали с такой невероятной скоростью, словно хлынувшая из подземелья река, мгновенно затапливая каждый уголок духовного поля.
Ещё мгновение назад виднелась тёмная пашня, а теперь вся земля укрылась плотным, непроницаемым изумрудным ковром.
Спектакль этот вселял в души присутствующих невольный трепет, переходящий в жуть.
— Невероятно!..
— Что происходит? Неужто травяная нива ожила?!
— Ректор Цзянь, каково ваше мнение?!
Шум и гам поднялись среди культиваторов. Они переглядывались в полном замешательстве: никому из них за всю жизнь не доводилось созерцать ничего подобного.
Утреннее солнце восходило над горизонтом, даруя золотистый свет и наблюдателям, и бурлящим внизу духовным растениям.
Стебли и побеги вытянулись выше человеческого роста, сплетаясь в непроходимый зелёный шатёр. Достигнув предельной высоты, они прекратили рваться вверх и хлынули во все стороны, заполняя пространство.
Переплетённая листва укрыла почву так густо, что от прежних аккуратных грядок не осталось и следа. Любой, кто очутился бы здесь впервые, поклялся бы, что перед ним вековой дремучий лес.
— Поглядите туда! — раздался чей-то изумлённый возглас.
Культиваторы устремили взоры вниз и вскоре различили среди буйства зелени нечто из ряда вон выходящее.
Формации!
По границам защитных кругов вспыхнуло мягкое свечение.
Растения внутри них развивались сдержаннее, чем окружающие дикие травы, но их рост не прерывался ни на мгновение. Они тянулись, преодолевая сопротивление магии, наливались соком, обретали плотные стебли и сочные листья, тем самым заставляя границы формаций медленно раздаваться вширь.
Таких формаций — больших и малых — насчитывалась ровно сотня.
Изначально разделявшие их интервалы быстро сократились из-за натиска стеблей. Защитные барьеры прижались друг к другу, и тончайшие духовные мембраны, переливаясь под солнечными лучами всеми цветами радуги, стали похожи на гроздья волшебных мыльных пузырей. Лишённые возможности разрастаться вширь, растения вновь устремились к небу.
— Это Трава Соединения Жилок, — хрипло произнёс Цзянь Вэй.
— Та самая легендарная Трава Соединения Жилок?!
— Небеса! Неужели там произрастает ровно сотня живых стеблей?!
— Смотрите, она распускается!
Сокровище, о котором обычные совершенствующиеся не смели и мечтать, сотнями прорастало на обыкновенной ниве!
Трава Соединения Жилок, досыта напившись солнечных лучей, росы и благодатной энергии дракона, с неистовой силой рвалась к свету.
Сперва на стеблях проклюнулись крошечные бутоны величиной с рисовое зёрнышко. Затем они раздались, чашелистики лопнули, обнажив нежно-розовые края лепестков.
Многим казалось, будто они явственно слышат тихий хлопковый треск распускающихся бутонов.
Лепестки вырвались из заточения чашелистиков и пышно развернулись. Массивные махровые соцветия розоватых оттенков склоняли тонкие цветоносы, мерно покачиваясь под порывами ветра.
Одно, второе, третье... На каждом из сотни стеблей распустилось по нескольку прекрасных бутонов.
Если бы кто-то дерзнул погрузиться в тонкий мир духовным чутьём, то увидел бы, как в воздухе закружились миллионы пылинок, перенося пыльцу с одного соцветия на другое.
Но на этом чудо не завершилось. Достигнув пика пышности, цветы мгновенно увядали, давая жизнь семенным коробкам. Завязи разрастались, плоды из зелёных превращались в спелые золотистые семена и созревшими осыпались на землю.
Полный жизненный цикл Травы Соединения Жилок пронёсся перед глазами зрителей за какие-то пару минут: прорастание, цветение, плодоношение... И если бы поток духовного дождя не прекращался, они, быть может, увяли бы от старости или же обратились в разумных духов-растений.
Это явление даровало окружающим культиваторам непревзойдённое озарение. Многие из них ощутили, как их разум находит долгожданную разгадку тайн природы. Им хотелось немедленно занять позу лотоса и погрузиться в медитацию, но страх упустить ещё более невероятное зрелище сковал их порывы.
Наибольшее откровение постигло Ректора Цзянь Вэя. Как великому мастеру растениеводства, ему ещё никогда не выпадал случай столь глубоко и отчётливо прочувствовать таинство зарождения и увядания жизни. В этот миг он соприкоснулся с сокровенной первоосновой Великого Дао флоры.
Запечатлев в памяти полученные ощущения для последующих медитаций, Цзянь Вэй открыл глаза. Однако внизу Трава Соединения Жилок не думала останавливаться: сбросив первый урожай семян, стебли снова дали почки и вытянулись, готовясь ко второму кругу цветения!
— Плохо! — Цзянь Вэй изменился в лице и громко вскрикнул: — Его духовная сила вышла из-под контроля!
— Быстрее, остановите его!
Едва дозвучали эти слова, как Суй Хань молнией метнулся к самой драконьей морде:
— Сяо Хоу, опомнись! Прекрати!
Линь Цзинъюнь летел следом, надрывая горло:
— Лу Сяо Хоу! Ты опустошишь себя до капли!
Их голоса разнеслись над землёй подобно раскатам грома.
— Это же «Львиный Рык» из Храма Переправы Грешников! — прошептал кто-то в толпе.
Величественный Белый Дракон, услышав этот окрик, медленно и величественно разомкнул свои веки.