Поцелуй длился долго, неторопливо и страстно.
Лу Сихоу, хоть и достиг уже стадии Малой Колесницы, запыхался так, словно пробежал полсвета. Воздух вокруг будто вспыхнул, став густым и горячим — дышать становилось всё тяжелее.
Юноша бессильно повис на Суй Хане. Одной рукой он сжимал его плечо, а ладонью второй прикрыл настойчивые губы партнёра и тяжело выдохнул:
— Всё... хватит, не надо больше.
В глазах Суй Ханя заплясали тёплые смешинки. Он нежно припал губами к чувствительной ладони Сихоу.
Пальцы юноши мгновенно сжались, в горле пересохло. Смутившись, он неловко подёргал натянувшийся халат и пробормотал:
— Мне... это, пора. Пойду отпрошусь, а то завтра с утра декан Лу будет ковать пилюли в Алхимическом Институте, нельзя опоздать!
Выскользнув из-под руки Суй Ханя, он дал драпака так стремительно, словно за ним гналась свора демонов.
Суй Хань долго смотрел ему вслед с тихой прищуренной улыбкой. Лишь когда силуэт Сихоу скрылся за поворотом, он неторопливо направился к спальне.
* * *
В искусстве алхимии Лу Сихоу кое-что смыслил, хотя сам настоящей тонкой выплавкой всерьёз никогда не занимался. Едва переступив порог алхимического зала Лу Линьчуня, он замер, охваченный благоговейным трепетом.
Именно так и должна выглядеть обитель истинного мастера.
В самом центре помещения возвышался исполинский бронзовый треножник. Устройство его поражало: коёл разделялся на внутренний и внешний контуры — редчайшая, сложнейшая конструкция. Прямо под дном полыхало знойное подземное пламя. Даже стоя у самых дверей, Сихоу ощущал, как жар густыми волнами накатывает на лицо.
Кроме него в зале находилось ещё несколько человек, но все они были учениками Алхимического Института. Сихоу оказался единственным посторонним — даже капитан У сюда не попал. Местные студенты то и дело косились на него с недоброжелательной завистью, но стоило Сихоу встретиться с ними взглядом, как они поспешно отворачивались, вспыхивая густым румянцем.
Сихоу озадаченно почесал нос. Чувствуя себя неловко, он тихо забился в угол, стараясь не привлекать лишнего внимания.
Вскоре появился декан Лу Линьчунь. Без лишних прелюдий он приступил к работе. Каждое его движение было выверено до автоматизма и текло непрерывным, гармоничным потоком. У Сихоу рябило в глазах от стремительной смены жестов, но он изо всех сил напряг восприятие, боясь упустить хоть одну деталь.
Процесс создания лекарства отличался колоссальной сложностью. Многих тонкостей юноша не понимал, а потому задействовал всю мощь своего божественного сознания, запечатлевая в памяти каждый шаг мастера. Судя по бледным лицам учеников Алхимического Института, они тоже мало что осознавали, просто механически запоминая последовательность печатей. Вскоре у многих от перенапряжения истощились силы. Корчась от головной боли и едва держась на ослабевших ногах, они выбывали один за другим — старшим пришлось выводить их под руки.
Выплавка Пилюли Соединения Жилок требовала абсолютной точности и непрерывной концентрации. Этот исполненный величия процесс растянулся на трое суток, и лишь к исходу третьего дня работа подходила к финалу.
К этому моменту лицо самого Лу Сихоу стало белым как полотно: духовные силы были исчерпаны до предела. Из десятка наблюдателей на ногах оставалось лишь трое-четверо.
Когда пилюля наконец сформировалась, небо над академией внезапно заволокло непроницаемыми свинцовыми тучами. Их тяжелая, давящая масса заставляла сжиматься каждое сердце.
То было облако Небесной Кары.
Тяжелое облако Небесной Кары давило сверху, грозя обрушить небо и рухнуть на крышу алхимического зала. А внутри котла новорождённая Пилюля Соединения Жилок, обретя зачатки духовности, безумствовала и билась о бронзовые стенки. Грохот стоял такой, будто в узком застенке ревели и буйствовали разгневанные быки. Зрелище жуткое, леденящее кровь. У немногих выживших свидетелей подкосились колени.
Лишь Лу Линьчунь сохранял ледяное спокойствие. Наотмашь ударив ладонями по воздуху, он высвободил ураганный вал духовной энергии, сокрушительной силой прижав бунтующие пилюли ко дну треножника.
Затем декан поднял взор к сводам зала.
Грох-х-х-м!
Прогремел знакомый раскат грома. Сихоу стоял словно в тумане, заворожённый этой древней стихией.
— Покиньте помещение! — подбежал к остаткам аудитории Ши Жань вместе с другим ассистентом. — Декан встречает Небесную Кару!
Ученики поспешно устремились к выходу. Сихоу двигался в общей толпе. Едва переступив порог, он вдохнул свежий, пропитанный озоном воздух приближающейся грозы.
У дверей его ждал Суй Хань. Заметив мертвенную бледность и блуждающий взгляд юноши, он подхватил его за талию, не давая упасть, и тихо спросил:
— Живой?
Сихоу слабо кивнул. Суй Хань приготовился вызвать меч, чтобы доправить его в жилой корпус, но Сихоу, вцепившись в его рукав, пробормотал:
— Не надо домой. Полетели на духовные поля.
Суй Хань с удивлением посмотрел на него.
— Лицо у тебя белее мела, а глаза горят.
— Наблюдая за работой декана, я многое понял о Траве Соединения Жилок! — воскликнул Сихоу, и в его взгляде вспыхнул фанатичный огонёк. — Нам нужно на поля прямо сейчас. Я знаю, как усовершенствовать процесс!
Суй Хань постоянно помогал ему и прекрасно знал устройство Формации Воссоздания Весеннего Сияния.
— Что именно ты хочешь изменить?
— Циркуляцию духовной энергии! — Сихоу сжал его запястье, голос его дрожал от волнения. — Когда декан плавил ингредиенты, я разглядел естественный узор прожилок Травы! Она способна сама впитывать и перерабатывать духовную энергию через эти узоры, а мы это совершенно не учитывали!
— И каков твой план? — поинтересовался Суй Хань.
— Поставить поверх ещё один контур Формации Сбора Духовной Энергии?.. — Сихоу тяжело вздохнул и замотал головой: — Нет, не то... Погоди, дай мне сообразить...
— Может, вернёмся, отдохнёшь денька два, а потом продолжим? — предложил Суй Хань.
— Нет-нет-нет! Прямо сейчас! Мысль только что промелькнула, я не успел её поймать... Посмотрим на живые стебли — и всё сложится!
Видя такую настойчивость, Суй Хань не стал спорить. Он вытащил меч и увлёк Сихоу за собой на духовные поля.
Едва ступив на землю, Лу Сихоу мгновенно забыл о спутнике. Забыв обо всём на свете, он бросился к грядкам, с головой уйдя в чертежи и рассуждая сам с собой вслух. Вставить хоть слово было невозможно, и Суй Ханю оставалось лишь сесть неподалеку и молча наблюдать.
Мысли юноши целиком поглотили магические узоры и зелёная поросль. За этим занятием незаметно прошла ночь, а за нею наступил новый рассвет.
Ни один из них так и не вернулся в общежитие; Суй Хань лишь отправил Линь Цзинъюню короткую духовную весточку. С утра пораньше он отпросил себя и Сихоу в Резиденции Владыки города и в деканате Академии.
Линь Цзинъюнь пришёл навестить друзей ближе к полудню. Ещё издали он увидел Сихоу: тот метался внутри защитного круга, размахивая руками, а вырывавшиеся из его пальцев нити духовной силы спутывались в хаотичные клубки.
Суй Хань сидел в нескольких шагах от него, прижав меч к груди, и не спускал с юноши пристального взгляда.
Соскочив с меча, Цзинъюнь тихо спросил:
— Что с Сяо Хоу?
Вид у Сихоу был откровенно безумный, отчего на лбу Линь Цзинъюня залегла глубокая тревожная складка.
Суй Хань едва слышно ответил:
— Просветление.
— Чего?! — Цзинъюнь уставился на него в изумлении, переводя ошарашенный взгляд с мечущегося Сихоу на спокойного Суй Ханя. Он ткнул пальцем в сторону поля: — Ты утверждаешь, что это — прозрение?! Да какое, к бесам, прозрение?! Ты уверен, что в него не вселился внутренний демон?! Бред! Нужно срочно вести сюда наставников!
Озарение — процесс внутренний, духовный. Большинство культиваторов во время прозрения погружаются в глубины собственного разума. Сколько бы бурь ни бушевало в их душе, внешне они остаются недвижимы и безмолвны. Сихоу же не просто выражал беспокойство — он дико размахивал руками, глаза его налились кровью, а потрескавшиеся губы судорожно шевелились, исторгая бессвязный шепоток.
— Не нужно, — Суй Хань удержал его за плечо. — Я уверен: он постигает суть.
Линь Цзинъюнь пристально вгляделся в его лицо:
— Мы с тобой всего лишь на стадии Малой Колесницы и легко можем ошибаться. Ему плохо! Я приведу старших.
Не давая Суй Ханю опомниться, он подбросил меч и умчался.
Спустя полчаса он вернулся в компании ректора Цзянь Вэя. Цзянь Вэй хорошо знал обоих юношей. Осмотрев Сихоу издали, он задумчиво произнёс:
— Вид и правда странный. Однако признаков искажения ци или одержимости демонами не наблюдается.
Суй Хань сжал рукоять своего оружия:
— В Школе Меча Первозданного Хаоса некоторые старейшины погружались в Дао именно так. Внешний транс — всего лишь проявление интенсивных внутренних вычислений.
Цзянь Вэй сомневался, но кивнул:
— Что ж, пока просто понаблюдаем. — Взглянув на обнажённую сталь в руках Суй Ханя, ректор фыркнул: — Убери клинок, никто твоему дракону вредить не собирается. Да и к чему эта позёрская защита? Думаешь, удержишь нас двоих, если мы захотим подойти?
Суй Хань молча убрал меч и поклонился:
— Благодарю, господин Цзянь.
Сам Лу Сихоу даже не догадывался о спорах, разгоравшихся у края поля. Он был полностью поглощён своим внутренним миром, где процесс познания приносил ему ни с чем не сравнимый чистый восторг. Он потерял счёт времени, не замечал окружающего мира и понятия не имел, сколь пугающе выглядел со стороны.
Это напоминало удивительное, прекрасное сновидение. Подсознание само двигало мыслительный процесс. Бесконечные узоры сакральных законов мироздания разворачивались перед его взором и со свистом уносились в небытие. Многих деталей он не запечатлел, но их суть отпечаталась в самых глубинах его души.
Прошёл день, второй, третий... пятый. Наступил седьмой день.
Всё это время Суй Хань бессменно оставался подле него. К счастью, оба они уже вступили на стадию Малой Колесницы, что позволяло обходиться без пищи, воды и сна. За целую неделю они ни на шаг не покинули поля, сохраняя бодрость духа.
За эти дни их проведали почти все наставники Академии Линян и оба заместителя ректора. Учёные мужи пришли к единому выводу: силой прерывать состояние Сихоу ни в коем случае нельзя. При всей необычности его транса никакой опасности для жизни не существовало.
Линь Цзинъюнь, сперва сходивший с ума от тревоги, со временем смирился. Теперь он навещал их дважды в день — на рассвете и перед закатом.
— Послезавтра мы отправляемся в земли Куньлунь на Большой кубок Академий, — со вздохом заметил Линь Цзинъюнь в очередной визит. — Если Сяо Хоу не очнётся, турнир снова пройдёт без него.
Суй Хань, сидевший со скрещенными ногами, ответил спокойно:
— Не велика беда.
— Это был его последний шанс, а он так мечтал поучаствовать, — покачал головой Цзинъюнь. — В прошлом году ушёл в медитацию и пропустил, в этом — то же самое. Видно, сама судьба бережёт его от соревнований.
— Захочет — найдёт другие состязания, — ответил Суй Хань.
— Только и остаётся, что утешать себя этим, — с грустной улыбкой вздохнул Цзинъюнь, глядя на силуэт друга. — Слушай, а не слишком ли затянулось это "озарение"?
— У каждого свой путь и своя судьба, — произнёс Суй Хань.
— И то правда. Пойду собираться. Если до отъезда он не очнётся, придётся отстаивать честь Академии в одиночку.
Суй Хань кивнул.
— Сражусь и за вас тоже, — тихо добавил Цзинъюнь.
Однако, несмотря на свои слова, уходить он не спешил и переминался с ноги на ногу. Турнир, затем выпускные торжества... А после — возвращение в Империю Девяти Провинций. Дороги троих друзей неизбежно разойдутся. Эти несколько дней оставались последними мгновениями их совместной юности в стенах Линяна.
Линь Цзинъюнь всматривался в черты лица Сихоу, и в его взгляде читалась глубокая затаённая грусть.
Вдруг он замер. Присмотревшись внимательнее, Цзинъюнь резко повернулся к Суй Ханю:
— Постой... Духовная аура Сяо Хоу... она что, растёт?! Я помню, раньше его ци не была столь гармоничной и плотной. Неужто... он на пороге средней стадии Малой Колесницы?!
В конце его голос предательски дрогнул от неуверенности.
Когда Лу Сихоу только переступил порог Академии Линян, он находился лишь на этапе Заложения Основания. С тех пор он совершил невероятный скачок через две высшие ступени — как его культивация могла расти и дальше с такой безумной скоростью?!
Суй Хань, напротив, подтвердил его догадку спокойно и уверенно:
— Да, сила растёт. Плавно, неспешно, с абсолютным сохранением баланса. Вряд ли он совершит прорыв на средний уровень прямо сейчас, но фундамент укрепляется невероятно.
— Обернись, Небо... Дай мне прийти в себя! — Линь Цзинъюнь ухватился за ворот халата, жадно ловя воздух и совершенно забыв об аристократических манерах. — Да сколько времени прошло с его последнего прорыва?! Достичь пика начального этапа Малой Колесницы за такой срок — это уже за гранью разума! Люди на этой стадии годами, десятилетиями сидят без единого сдвига!
— Сяо Хоу — не обычный человек, — мягко возразил Суй Хань.
— Да знаю я, что он не человек! Он вообще Дракон! — всплеснул руками Цзинъюнь. — Даже если божественные звери наделены небесным даром и копят силу ещё в зародыше... но ведь с момента, как он вылупился из яйца, прошло едва ли два десятка лет! Это же просто уму непостижимо!
В глазах Суй Ханя блеснули тёплые искры.
— Великие Предки, вокруг меня одни чудовища... — пробормотал Линь Цзинъюнь, пребывая в полном ошеломлении. — Ладно ты — в свои тридцать с небольшим подбираешься к позднему этапу Малой Колесницы... Но Сяо Хоу?! К твоему возрасту он что, шагнёт прямо на стадию Трансформации Духа?!
Суй Хань лишь промолчал с улыбкой.
Линь Цзинъюнь бросил на погруженного в транс Сихоу почти обречённый взгляд и тихо проворчал:
— Рядом с такими гениями чувствуешь себя полнейшей ничтожностью...