Соревнования между академиями должны были начаться буквально со дня на день, так что затягивать дело никто не стал.
Уже на следующее утро Ци Цзыхин объявил решение:
— Дракона Чи приговорили к десяти годам заточения в Пещере Вечного Лда. Старейшину Цзи Синя отправили в десятилетний уединённый затвор. Что же касается вас, Суй Хань и Линь Цзинъюнь... Изволите подняться на Пик Цзи и вернуть в первозданный вид всё, что успели там натворить. Учитывая, что вы действовали не без причины, жестоко карать вас не станут. Однако после турнира вы оба отработаете три месяца в Зале Дежурных Дел Куньлуня.
Лу Сихоу перевёл взгляд с Суй Ханя на Линь Цзинъюня, испытывая невольную досаду:
— И всё-таки наказание?
— И радуйтесь, что так легко отделались! — строго осадил его Ци Цзыхин. — Будь на месте Куньлуня орден помельче да помстительнее, вас за такую дерзость зашибли бы прямо на пороге. Скажите спасибо старейшине Цзи Синю: он ещё проявил милосердие.
Оспорить это было нечем — правота и впрямь находилась не на их стороне. Даже обычно красноречивый Линь Цзинъюнь предпочитал молчать.
Ци Цзыхин повернулся к Лу Сихоу:
— Ты в этой истории пострадал, так что кары тебя не коснутся. Дракон Чи явится и лично принесёт извинения. Кроме того, Куньлунь одобрил твою просьбу о тренировках в Пещере Беззаботности — в качестве компенсации.
— Вот так просто? — удивился Лу Сихоу.
— За тебя замолвил слово Бессмертный Почтенный Юй.
Лу Сихоу опешил.
Это имя было ему хорошо знакомо: Юй Цянь, Бессмертный Почтенный Юй — Земной Бессмертный ордена Куньлунь, один из сильнейших культиваторов на всём континенте. И вдруг столь могущественный владыка снизошёл до защиты скромного юноши? Звучало почти невероятно.
Ци Цзыхин вздохнул и строго наказал:
— Ближайшие пару дней, пока Лу Сихоу тренируется в Пещере Беззаботности, вы двое сидите безвылазно и носа наружу не кажете. Понятно?
Суй Хань и Линь Цзинъюнь в один голос кивнули.
* * *
Около полудня Нин Чэнби привёл к ним Дракона Чи. Тот выглядел измождённым, с болезненно-жёлтым лицом.
— Старейшина Цзи велел, чтобы Сюй Ци извинился лично, — произнёс Нин Чэнби и сделал знак сородичу выступить вперёд.
Дракон Чи молча шагнул к Лу Сихоу и пал ниц:
— Сюй Ци виноват перед вашими благородиями. Молю простить глупого.
С этими словами он трижды ударил челом оземь и замер, не смея поднять головы.
Один из сопровождавших учеников слегка пнул его по ноге и рявкнул:
— А дальше? Забыл, что велено?!
Сюй Ци не шевельнулся, прижавшись лбом к полу.
Ученик, задрав подбородок с надменной спесью, занёс ногу для нового удара.
Лу Сихоу поморщился.
Выросший в современном мире, он привык думать, что даже у преступников есть человеческое достоинство. Здесь же все правила диктовала грубая сила: когда культивация Лу Сихоу была мала, старейшина Цзи Синь не считал его за человека; теперь же Сюй Ци, разумный дракон, оказался в опале — и с ним обращались как с бессловесной скотиной.
Нин Чэнби тоже насупился и бросил на ученика холодный взгляд. Тот мгновенно струхнул, сдал назад и покорно склонил голову.
Достав из пространственного кольца жетон — не то деревянный, не то костяной, — Нин Чэнби протянул его Лу Сихоу:
— Это пропуск в Пещеру Беззаботности. Он действителен десять лет: можешь прийти в любое удобное время.
— Благодарю, брат Нин, — Лу Сихоу сжал жетон в ладони.
— Не стоит. Куньлунь недоглядел за своими, и мы признательны, что ты не держишь зла, — Нин Чэнби едва заметно вздохнул. — Засим прощаемся. Если что понадобится, присылай весточку заклинанием.
С этими словами Нин Чэнби увёл ученика и Дракона Чи.
Проводив гостей взглядом, Лу Сихоу сокрушённо вздохнул:
— Да уж... В мире культивации и впрямь решают только кулаки.
— А как иначе? — искренне удивился Линь Цзинъюнь. — Чем ещё мериться, если не силой?
— В моём прежнем мире всё было по-другому, — ответил Лу Сихоу.
Суй Хань сочувственно коснулся его плеча.
Линь Цзинъюнь догадался, о чём речь:
— В мире смертных у всех примерно одинаковые возможности, вот и разница не так бьёт по глазам.
— Дело не в силе, — возразил Лу Сихоу, качнув головой. — Угнетатели и влиятельные кланы были и у нас, тысячелетиями царил феодализм.
— И что потом? — полюбопытствовал Линь Цзинъюнь.
Лу Сихоу улыбнулся:
— А потом пришли великие люди, совершили великое дело — и освободили народ.
— Ну я и говорю: всё потому, что разница в силе между ними была слишком мала, — подытожил Линь Цзинъюнь.
Спорить дальше Лу Сихоу не стал. Поглаживая гладкую поверхность жетона, он сменил тему:
— Первые три дня турнира — по-прежнему общая свалка среди младших учеников?
— По прежнему регламенту — да, — отозывался Суй Хань. — Но изменилось ли что-то в этом году, узнаем только на открытии.
— Сколько лет правила не меняли, с чего бы вдруг сейчас? — пожал плечами Линь Цзинъюнь и прищурился: — Ты что, собрался в Пещеру Беззаботности прямо сейчас?
— Именно, — признался Лу Сихоу. — Выиграть бы пару дней до начала состязаний и выжать из тренировок максимум.
Время в Пещере Беззаботности текло по иным законам. Внутри располагалось множество гротов: в одних месяц приравнивался к суткам во внешнем мире, в других — целый год пролетал за день. Лу Сихоу рассудил, что трёх-пяти свободных дней ему с лихвой хватит на полноценное погружение. К тому же гроты Куньлуня предназначались для средних и младших адептов, так что материал там вряд ли был безграничным.
— Надо спросить у деканов, — предложил Суй Хань.
— И устремимся! Если всё в порядке, уеду уже сегодня после обеда.
Видя такую спешку, друзья отправились наводить справки. Несколько знакомых деканов подтвердили: о крупномасштабных нововведениях не слышно, а если мелочи и поменяются, то несущественно.
Получив точный ответ, Лу Сихоу не стал откладывать дело в долгий ящик. Быстро собрав вещи, он направился к Пещере Беззаботности. В душевной глубине у него клокотало глухое упрямство: раз уж в этом мире всё решает сила, что ж... он станет тем, с чьим мнением будут считаться!
* * *
Добирался он в одиночку, летя на мече.
Пещера Беззаботности находилась в самом сердце владений Куньлуня. Предъявлять пропуск пришлось на каждом контрольном посту, но дорога оказалась неожиданно приятной.
После стычки с куньлуньской молодёжью из-за Ладони Бессмертного Огня и истории с Сюй Ци у Лу Сихоу сложилось прескверное мнение об этом ордене. Однако теперь он понял, что судил слишком предвзято. Встречавшиеся по пути культиваторы держались безупречно: величавые, благородные, точно светлый лик луны, они искрились подлинным достоинством и обходительностью. То были настоящие внутренние ученики, пробившиеся своими силами, а не избалованные барчуки из кланов или внешние адепты.
«Неудивительно, что Куньлунь до сих пор гремит на весь мир», — подумал Лу Сихоу.
Следуя указаниям местных адептов, он добрался до нужного горного кряжа.
Грот приютился на полпути к вершине, в ущелье между крутыми скалами, заросшими дремучим вековым лесом. Спускаясь на мече в узкую теснину, Лу Сихоу ощутил, как свет резко померк: хоть солнце ещё стояло высоко, внизу царил мрак позднего вечера. Горный ветер подвывал в ущелье тоскливым заупокойным свистом, от которого мурашки бежали по коже.
Несмотря на культивацию стадии Малой Колесницы, Лу Сихоу пробрал промозглый холод. Потерев озябшие плечи, он сверился с ориентирами на жетоне и подошёл к неприметному лазу.
Ни стражи, ни резных ворот — лишь зияющий провал в голом камне, выглядевший убоже любого смертного балагана. Лу Сихоу перевёл взгляд с невзрачной дыры в скале на жетон в руке и усомнился: уж не разыграл ли его Нин Чэнби? Неужели великий Куньлунь снизошёл до столь топорной подначки?
Но приглядевшись, он заметил у самого входа сидящего в позе лотоса старика.
На том были самые обыкновенные холщовые штаны, простые чувяки и потёртый халат. Лицо изрезали морщины; выглядел он настолько буднично, будто дедушка из городского парка на утренней зарядке, — ни намёка на величие бессмертного мастера.
Лу Сихоу замер, и старик, словно только сейчас почувствовав чужое присутствие, медленно приподнял тяжёлые, нависшие веки. Помутневшие, желтоватые глаза прищурились с дальнозоркой неторопливостью.
Лу Сихоу поклонился, сложив ладони:
— Почтение старшему.
Голос старика прозвучал скрипучо и сдавленно:
— Практиковаться пришёл? Показывай жетон.
— Вот, извольте, — Лу Сихоу хоть и оценил духовную ауру старика примерно на свой уровень Малой Колесницы, всё же уважительно подал пропуск обеими руками.
Старик взял табличку, запечатлел на ней быстрый знак и отстранил её на расстояние вытянутой руки. Запрокинув голову и смешно поджав подбородок, он долго вглядывался сквозь узкие щёлочки век:
— Печать настоящая. В Пещере Беззаботности пять гротов: Меча, Алхимии, Артефакторики, Талисманов и Растениеводства. Тебе который?
Сведения о Пещере Беззаботности во внешнем мире хранились в тайне, и Лу Сихоу впервые слышал про такое разделение.
— Не окажет ли старший милость объяснить, чем они различаются? — снова поклонился юноша.
— Да ты что, наобум сюда припёрся? — удивился старик. — Коли не знаешь, зачем напрашивался?
— Слыхал лишь, что место чудотворное, а в подробности посвятить некому было, — честно признался Лу Сихоу.
— Эка невидаль! Один грот — считай, целая академия. Коли мозгов хватит, усвоишь там всё вплоть до уровня Стадии Духовной Пилюли.
Лу Сихоу прикинул про себя: «С виду не так уж головоломно...»
Старик нахмурился:
— Несказанная глупость! Кабы ты выбрал Грот Талисманов да приложил старание, Пещера вложила бы в твою голову абсолютно все знаки и начертания до уровня Духовной Пилюли, какие только сохранились под луной! Найдёшь ли ты хоть один орден с подобным наследием? То же и с Гротом Алхимии! В вашей Линянской Академии рецепты пилюль этого ранга хотя бы наполовину собраны? А Гроты Меча, Артефактов, Растениеводства? В Линяне хоть один институт укомплектован столь досконально?!
— Согрешил по незнанию, приношу извинения, — смиренно поклонился Лу Сихоу.
— Думал, толковый малый пришёл, а ты эдакая дубина, — проворчал старикашка.
Лу Сихоу оставалось лишь виновато улыбаться.
— Выбирай давай! Одно из пяти. А уж сколько унесёшь — зависит от твоих мозгов и удачи.
— Разрешите уточнить, старший: каково соотнесение времени в гротах?
— В Гротах Талисманов, Артефакторики и Растениеводства год внутри равен суткам снаружи. В Гротах Алхимии и Меча за день снаружи проходит месяц.
Лу Сихоу изначально склонялся к алхимии, но, услышав это, мгновенно передумал:
— Ученик выбирает Грот Талисманов.
Старик вывел ещё один знак на жетоне и швырнул его юноше:
— Готово. Ступай.
Ловко подхватив пропуск, Лу Сихоу чинно поклонился:
— Благодарю, Почтенный Юй.
От звуков этого имени старик за мгновение преобразился: сгорбленная спина распрямилась, муть с глаз спала. Ничтожная немощь испарилась, уступив место давящей, бездонной мощи. Подобно древнему глубокому колодцу, он казался совершенно спокойным, но от одного его присутствия перехватывало дыхание.
Юй Цянь смерил его пронзительным взглядом:
— А ты сметлив, парень.
— Это лишь догадка, старший, — склонил голову Лу Сихоу.
— Мы ведь не встречались. С чего ты взял, что угадал?
— Судя по вашей реакции, я не ошибся.
— Сразу видно сынка Сун Чжоу и Лу Ао, — проворчал старикашка.
Услышав имена своих отцов, Лу Сихоу незаметно перевёл дух.
— Ладно, — сказал Юй Цянь. — Всю положенную компенсацию ты получил, так что впредь не держи зла на Куньлунь.
— Ученик не дерзнёт.
— Не дерзнёт или не держит? — прищурился Почтенный Юй. — Маленький Дракон Чи зла тебе не желал. Поговаривают, драконья порода от природы похотлива, да видать, твой отец с тобой — редкие выродки.
— А может, — ввернул Лу Сихоу, — как раз те, похотливые, и есть выродки?
— Всяк в своего отца, — рассмеялся Юй Цянь. — Ни единого слова спуску не дашь. Что ж, выгоду ты выжал сполна, так что с этого мига мы в расчёте. Чтобы больше ни слова об этой истории.
Лу Сихоу уставился на него, чувствуя скрытый подтекст в словах Земного Бессмертного, но разобрать истинный смысл так и не смог.
Юй Цянь рукавом махнул:
— Чего глазами хлопаешь? Проваливай!
Не успело эхо последней фразы стихнуть, как перед глазами Лу Сихоу всё вспыхнуло и померкло — а в следующее мгновение он уже очутился внутри грота.