— А где Юй Чэнь? — первым отмер Юйлинду, давний знакомый Сэ Яня.
Сэ Янь обвёл спокойным взглядом маячившие за их спинами жуткие силуэты:
— Если вы ищете его из-за этих картин, то бессмысленно. Он и сам не знает причин. Мы все впервые оказались в Табуированном домене, никто не мог предсказать, как поведут себя вещи.
Сэ Янь давал понять предельно четко: аномалия полотен никак не связана с Юй Чэнем. Всё дело в самом домене, заставившем картины преобразиться, так что допрашивать художника не имело смысла.
Впрочем, насчёт бесполезности он лукавил. Иначе Юй Чэнь не стал бы заново расписываться на холсте в здании корпорации. Однако, судя по его спокойствию, ожившие картины не представляли угрозы.
За исключением Яньсусу, оставшаяся троица буквально не спускала глаз со своих полотен. Каждый из них отчётливо чувствовал: эти твари их защищают. Говоря начистоту, если закрыть глаза на некоторую непредсказуемость, сущности с картин ничем не уступали духам проклятия, а их способности выглядели куда изощрённее.
Яньсусу нахмурилась:
— Творчество оставим в стороне. Меня интересует одно: способны ли эти картины навредить нам, владельцам?
Сэ Янь взглянул на неё без малейшего выражения:
— Если сомневаешься, перепродай её мне. Перейдёт право собственности — и полотно перестанет следовать за тобой.
Яньсусу поперхнулась словами. Разве об этом шла речь?
Она лишь хотела получить точный ответ. Убедившись, что картина не замышляет предательства и действительно служит щитом, она намеревалась тут же передать права своему младшему брату, Му Жуну. Стажёру выживать в подобном аду было слишком опасно.
Глядя на то, как остальные трое трясутся над своими холстами, несложно было догадаться о реальной ценности этих артефактов. С какой стати ей продавать вещь, способную тягаться с настоящим духом проклятия?
Заметив её молчание, Сэ Янь перевёл взгляд на остальных:
— Ну а вы? Есть желающие уступить права?
Троица дружно замотала головами. Нужно быть последним безумцем, чтобы избавиться от спасительного сокровища.
Юйлинду скривился так, будто наступил на гнилое яблоко:
— У тебя будто своей нет! Зачем тебе наши? Хочешь картину — пойди в музей да забери «Пленённую марионетку».
Никто из них не сомневался: прочие работы Юй Чэня скрывают не меньшую силу.
«Пленённая марионетка» действительно экспонировалась в Художественном музее Оцсофи, но принадлежала самому учреждению, а не лично Сэ Яню. Картиной владел музей, оформив всё через документацию, поэтому Сэ Янь даже не наведывался туда. Впрочем, с таким «стражем» музею вряд ли что-то грозило: эта дрянь умудрялась устраивать бедствия даже в мирное время, а уж теперь, в домене, её сила выросла многократно. Главное — после вмешательства Юй Чэня полотно больше не шло против своих.
— Если вопросов больше нет, не перегораживайте проход, — отрезал Сэ Янь.
Четвёрка расступилась, пропуская его, и двинулась следом в зал заседаний.
Там уже собрался народ. Вид у присутствующих был, мягко говоря, экзотический: некоторые закутались в плотные одежды с головой, оставив лишь узкие щели для глаз. У одного из собравшихся левый глаз был угольно-чёрным, а правый — налитым алой кровью, с мутно-белым зрачком. Этот кровавый глаз жил собственной жизнью, непрестанно дергаясь и сканируя пространство. Каждое такое прикосновение взгляда сковывало ледяным ужасом, словно на тебя нацелился свирепый дух.
Минимальным порогом для участия в этой встрече был четвёртый ранг. Юйлинду с его третьим рангом оказался в зале исключительно благодаря комбинации эксклюзивного предмета и ожившей картины, с лихвой компенсировавшей нехватку личной силы. В текущих обстоятельствах, когда на счету был каждый клинок, его присутствие сочли оправданным.
В филиале Бюро расследования табуированных дел города Лочуань до недавнего времени числился лишь один сотрудник пятого ранга — Фушуй Бушоу. С появлением Юй Чэня и Сэ Яня число оперативников высшей категории выросло до троих.
Кроме того, к ним недавно примкнул Бэйкэ Туцзы, занимавший восьмую строчку в Национальном рейтинге. Из-за отсутствия проклятого снаряжения и уникального таланта — при наличии одного лишь эксклюзивного предмета — ему присвоили только четвёртый ранг.
Яньсусу, занимавшая четырнадцатое место в рейтинге, тоже вступила в Бюро — исключительно ради безопасности брата. Её эксклюзивный артефакт позволял совершать короткие пространственные скачки, что делало её незаменимым специалистом по экстренной эвакуации. Ей также присвоили четвёртый ранг.
Среди присутствующих в зале игроков оказалось всего четверо, если не считать консультанта Сэ. Все остальные принадлежали к легендарным гуйминжэням — призрачным подземным людям.
Вновь прибывшие гуйминжэни — Ваньцзюньсы, Хэйшэянь и Инсэ Бэйкэ — тоже заняли свои места за столом.
Начальник Хэ Байсянь вошёл последним и подошёл к главе стола.
Коротко представив присутствующих, он подвёл черту: помимо пяти игроков, в комнате находилось десятеро призрачных подземных людей. Если вычесть самого Хэ Байсяня, привязанного к штабу, в распоряжении Бюро оставалось всего девять боеспособных единиц.
Впрочем, в домен попали не все. Часть гуйминжэней находилась на заданиях в других регионах и избежать изоляции не успела. Это означало, что на всю страну их наберётся от силы полтора десятка, причем сам Хэ Байсянь уже балансировал на грани окончательной призрачной трансформации и как боевая единица практически не учитывался.
Хэ Байсянь сбросил эту новость так спокойно, будто речь шла о погоде, после чего продолжил вести собрание. Ошеломлённые Юйлинду и Яньсусу ещё долго не могли прийти в себя.
Яньсусу прежде знала о Собирателе Трупов лишь по слухам и никогда не встречала тех, кого он «подобрал». Теперь же эти мертвецы сидели прямо перед ней в статусе призрачных подземных людей, и отрицать очевидное было невозможно. Всю оставшуюся часть встречи она просидела в глубокой прострации.
Юйлинду чувствовал себя не лучше. Он не сводил глаз с дяди, сидевшего во главе стола. Вопросов накопилась тьма, но выплеснуть их не выпадало случая.
Он, разумеется, слышал байки о Собирателе Трупов. Но главным условием для такого перерождения была смерть. Настоящая, физическая смерть.
Значит, не встреть дядя этого Собирателя, он давно лежал бы в могиле...
Вот почему до него никогда нельзя было дозвониться. Дело было не в плохом сигнале в глуши — сам дядя превратился в ходячий источник аномальных помех.
Юйлинду сидел вцепившись в край стола и изо всех сил сдерживал подступающие слёзы. Протокол собрания проплывал мимо него невнятным шумом. Лишь когда перед ним положили бумагу и ручку, он вздрогнул, осознав, что всё закончилось.
Ему и Яньсусу предстояло подписать соглашение о неразглашении: существование гуйминжэней строжайше запрещалось раскрывать посторонним.
Едва встреча завершилась, Хэ Байсянь зазвал Сэ Яня к себе в кабинет для уточнения деталей. Юйлинду быстро размашисто чиркнул подписью и выскочил в коридор, но перед ним лишь захлопнулась тяжёлая дверь. Оставалось только ждать снаружи.
Сколько они не виделись? Если бы не редкие звонки, он давно решил бы, что дяди нет в живых... Впрочем, так оно и было.
Судя по всему, дядя перестал быть человеком ещё до того, как сам Юйлинду получил статус игрока. Тогда, не понимая причин, он настойчиво набивал номер, а дозвонившись, устраивал истерики, обвиняя дядю в том, что тот бросил его как обузу. Дядя всегда терпеливо успокаивал его. Лишь теперь, пройдя через аномалии сам, Юйлинду осознал всю тяжесть его креста.
* * *
Офис начальника Хэ
Хэ Байсянь развернул на столе карту Лочуаня и красным маркером обвёл самый опасный участок Табуированного домена.
Первоочередной задачей призрачных подземных людей оставалась разведка территорий, попутно со сбором материалов и табуированных зародышей.
Эпицентр аномалии уже удалось определить. Туда не рисковали соваться даже гуйминжэни, и никто не знал, какая дрянь гнездится внутри.
Беспокойство Хэ Байсяня вызывало то, что ядро домена сформировалось не в центре города, а чуть восточнее — прямо там, где располагалась заброшенная Седьмая психиатрическая больница, на территории которой гуйминжэни несли бессменную вахту.
Это наводило на мрачные мысли: накрыл ли домен больницу случайно, или же сам домен возник именно потому, что там находилась Седьмая больница?
— В Седьмой больнице до сих пор остаётся один из наших, — с тяжелым вздохом произнес Хэ Байсянь. — Его зовут Фу Е, позывной Есэн. Если он ещё жив, то окажет вам содействие при прорыве к ядру...
Взгляд начальника Бюро сделался предельно мрачным:
— Седьмая больница — ключевой объект. Мы обязаны вернуть её любой ценой. В этом и заключается основная причина, по которой гуйминжэни вообще дислоцировались в Лочуани!
Больница запустела ещё два десятилетия назад. Её не стали перестраивать или сносить, туда не забредали случайные прохожие, и даже самые отчаянные исследователи заброшек обходили это место стороной.
В архивах Бюро о Седьмой больнице сохранились лишь скупые строчки: бывший главный врач Юй Наньфэн обвинялся в проведении незаконных экспериментов над людьми, персонал попал под следствие, а сам комплекс законсервировали.
Однако если первые призрачные подземные люди проявились именно там, реальность явно была куда сложнее официальных отчетов.
Но больше всего Сэ Яня тревожил другой факт: период руководства Юй Наньфэня аккурат совпадал со временем, когда в больнице находились Юй Чэнь и его мать, Тан Линьвань.
Когда Юй Фансюнь забрал их оттуда, Тан Линьвань из-за многолетнего применения тяжелых препаратов и так называемой «терапии» оказалась сломлена физически и ментально. О происходившем в стенах больницы она почти ничего не помнила. Юй Чэню тогда исполнилось от силы лет пять, и ожидать от ребёнка осмысленных подробностей не приходилось.
За те десять лет, пока Юй Чэнь числился пропавшим, Сэ Янь изрыл носом всё вокруг, но не нашёл ничего, кроме дубликатов архивных справок Бюро. Спустя два года после отъезда Юй Чэня и его матери лабораторию накрыли, больницу опечатали, а пациентов распределили по другим лечебницам либо передали родственникам.
Внешне всё выглядело гладко. Главной загадкой оставалась суть тех самых «экспериментов над людьми» — о них не упоминалось нигде.
— Что на самом деле происходило в Седьмой больнице? — прямо спросил Сэ Янь. — И о каких экспериментах шла речь?
Хэ Байсянь долгим взглядом посмотрел на него и тихо ответил:
— Эксперименты Юй Наньфэня были первыми задокументированными опытами по призыву духов. Это началось ещё тридцать лет назад.
Он сделал паузу и продолжил:
— В качестве жертв Юй Наньфэн использовал не себя, а собственных пациентов. За время его работы в больнице скончались десятки людей. Сколько из них умерли от болезней, сколько — от врачебных ошибок, а сколько были принесены в жертву при ритуалах, установить уже невозможно. В день ареста Юй Наньфэн бесследно исчез, а вместе с ним испарились все результаты исследований. Словно некая неведомая сила подчистила все следы. В те времена никто не верил в существование духов и уж тем более в то, что ритуалы способны кого-то призвать. Лишь годы спустя, когда всплыли новые факты и началась Игра, наверх пошли первые сигналы.
Хэ Байсянь покачал головой:
— В ходе глубокой проверки выяснилось, что Юй Наньфэн состоял в зарубежной оккультной секте. Вся эта организация была одержима проектом под названием «Создание Бога». Призванных духов они величали «божьими детьми», а сами сектанты считали себя их ничтожными слугами, готовыми на любую жертву. Двадцать лет назад могущество этих тварей действительно казалось божественным. Неудивительно, что многие лишились рассудка и пали ниц. Особенно когда «божьи дети» с помощью своей магии исцеляли безнадёжно больных. Но с появлением Игры человечество получило артефакты, а сильнейшие игроки обрели таланты, не уступающие силе их «богов». Игроки встали по другую сторону баррикад.
Игра сорвала маски. Никаких божеств — лишь беспощадные твари из запретных глубин, несущие смерть всему живому. Внезапные паранормальные явления, прорывы полей, а теперь и сам Табуированный домен — все эти бедствия были дело рук нелюдей. Впрочем, фанатиков это не останавливало: они радовались разрушению прежнего мира, видя в нём приход своих покровителей.
— Это всё, что удалось нарыть за прошедшие годы, — закончил Хэ Байсянь. — Жив ли Юй Наньфэн — неизвестно. Что именно он творил в подвалах Седьмой больницы — ведомо лишь ему самому. Очевидно одно: призывом духов дело не ограничивалось.
Сэ Яню не нужно было объяснять суть: больше всего его интересовало, связаны ли странности Юй Чэня с этим чертовым врачом. И если нет, то откуда пятилетний ребёнок мог узнать о сущностях вроде той, что изображена на полотне «Игрушка»?
Но Хэ Байсянь явно не мог дать ответов.
Все вопросы были исчерпаны. Сэ Янь поднялся, собираясь начать подготовку к вылазке в ядро домена.
Хэ Байсянь словно бы между прочим добавил:
— Кстати. Вы с Юй Чэнем близки. Попробуй уговорить его пойти с вами. Я хочу, чтобы вы оба вернулись живыми.
— Я передам ему, — коротко роздался ответ.
Выйдя из кабинета, Сэ Янь столкнулся с ожидавшем у дверей Юйлинду. Понимая, что парню нужно поговорить с дядей, он не стал закрывать дверь и позволил ему войти.
* * *
Седьмая психиатрическая больница
Есэн метался по коридорам. Одежда его превратилась в рваные тряпки, вокруг тела клубился плотный туман из ауры смерти, а швы, скреплявшие старые раны, расползались, выпуская наружу зловещую чернь.
Уровень призрачной трансформации стремительно зашкаливал. Эксклюзивный артефакт в его руках едва не трещал по швам, но поток тварей не иссякал. Ему жизненно необходима была хотя бы минутная передышка, однако табуированные монстры наседали со всех сторон.
Отбив очередной удар прижавшегося к нему монстра, Есэн юркнул в попавшуюся палату и с треском захлопнул дверь на засов. Он тяжело дышал, не смея даже опуститься на пол — опасался, что если сядет, то больше не поднимется.
Вдруг на голом бетоне проявилась огромная тень, метнувшаяся к потолку. Из стены выскочили щупальца и мгновенно захлестнули Есэна вместе с его посохом.
Есэн рванулся, попытавшись выжечь тварь вспышкой призрачной силы, но удар пришёлся в глухую стену. Дрянь хитрым образом укрылась внутри бетона. Скрежетнув зубами, Есэн врезался спиной в кладочный камень — тень буквально начала втягивать его внутрь, высасывая жизненные силы.
Есэн почувствовал, как сознание тускнеет. Монстр пожирал его изнутри...
БЛУМ!
Прямо посреди палаты из пустоты вывалилось тело и со снопом искр грохнулось на пол!
Угасающий взгляд Есэна вспыхнул. Жив! Выкарабкался! Неужели прибыло пополнение?!
— Эй! — сипло выдохнул Есэн. — Очнись!
Лежавший на полу здоровяк не подавал признаков жизни.
Собрать последние силы было невероятно трудно, но Есэн рявкнул во всё горло:
— Опасность! Сзади!
"Труп", секунду назад казавшийся неживым, мгновенно взвился на ноги. В его руке из воздуха соткался огромный тесак, и здоровяк со всего маху рубанул по опасности в стене!
ХРЯСЬ!
Лезвие со свистом ушло глубоко в бетон!
Есэн замер, не смея кивнуть.
Стена окропилась черной дрянью, и тень с визгом ретировалась. Есэн сполз по стенке и осторожно проверил собственную макушку. Слава богам, голова на месте, хотя повязку из чёрной ткани срезало чистым срезом. Опоздай он на долю секунды — и этот вновь прибывший гигант просто снёс бы ему череп вместе со стеной!
Здоровяк с кряхтением выдрал тесак из стены, отступил на шаг и проверил рубец из швов, огибавший его лысину.
— Что за мразь? — пробормотал он, утирая пот. — Шустрая, гадина.
Есэн полулежал на полу:
— Брат... выиграй мне пару минут, дай хоть дух перевести.
Здоровяк ещё не успел сообразить, где находится и кто перед ним сидит, как сбежавшая тень вновь проявилась — на этот раз на противоположной стене.
Не долго думая, здоровяк перехватил тесак и с ревом рванулся в атаку.