Кот-свинка, про которого только что вспоминал Юй Чэнь, сейчас восседал на внешнем подоконнике больничной палаты и сквозь стекло угрюмо разглядывал вопившего внутри человека.
Ноги и живот подростка были плотно забинтованы. Действие наркоза закончилось, наступил пик боли, и чем сильнее ломило тело, тем яростнее он бесился, круша и швыряя на пол всё, что подворачивалось под руку.
Элегантно одетая женщина уворачивалась от летевших в неё предметов, не переставая кудахтать:
— Сыночек, миленький, не дёргайся, раны же разойдутся...
Подросток исступленно зарычал:
— Пошла вон! Убирайся! Пойди и перебей всех кошаков в «Заливе Четырех Сезонов»! Всех до единого перестреляй! Я их всех уничтожу, а-а-а-а-а!..
— Хорошо-хорошо, не волнуйся. Я сейчас же прикажу охране жилого комплекса обо всём позаботиться. Обещаю, ни одной не останется, всех переловят. Зайчик, успокойся, заденешь рану...
Парень схватил сотовый, лежавший у подушки, и швырнул в неё:
— Вон отсюда!
Женщина взвизгнула и попыталась отскочить, но телефон угодил прямо в плечо. От боли она едва не расплакалась:
— Ладно-ладно, мамочка уже уходит, только не злись.
Зажав ушибленное плечо, она выскочила в коридор и, увидав растерявшегося охранника, тут же обрушила на него весь свой гнев.
— Вы за что деньги получаете?! В таком элитном комплексе откуда-то взялись бродячие кошки! Мой сын весь изувечен, вы обязаны ответить за это по всей строгости!
Дежурный охранник побледнел, а вот начальник охраны оказался куда сдержаннее.
— Госпожа И, нельзя так утверждать, — произнёс начальник охраны. — Молодой господин И постоянно расстреливал бродячих кошек на территории. Мы пытались его отговорить, а найденных животных сами ловили и отвозили в приют. И в этот раз было точно так же. Сяо Цзя заметил полосатого кота и хотел его отловить, но молодой господин И запретил, навёл на Сяо Цзя блочный лук и приказал валивать подальше. Молодой господин И сначала попал коту в заднюю лапу. Когда животное побежало, он погнался за ним и всадил ещё одну стрелу. Кот, хромая, забился в кусты, а молодой господин выстрелил по кустам ещё дважды. И вот как раз эти две срикошетившие стрелы и вонзились ему в бедро и живот.
Начальник охраны и сам находил это чертовски странным:
— Вся эта история от начала до конца к нам не имеет отношения. Обе стрелы, ранившие молодого господина И, — его собственные.
— Чушь! Бред собачий! Если бы это не устроил человек, с какой стати выпущенные стрелы прилетели бы обратно?!
Голос женщины сорвался на визг. Длинные накрашенные ногти едва не впились в лицо молодого охранника:
— Это ты?! Ты стрелял в моего сына?!
Сяо Цзя испуганно замотал головой:
— Нет-нет, я ничего не делал...
Женщина завопила:
— Тогда почему в моего сына попали стрелы?!
Начальник охраны загадочно поглядел на неё:
— Может, зла за ним слишком много числится, вот замученные кошки и вернулись отомстить?
Женщина опешила, а в следующий миг размахнулась и попыталась влепить ему пощёчину, но начальник вовремя уклонился.
Озверевшая мать кинулась на него с кулаками:
— На кого ты наговариваешь, тварь?! Кто делал зло?! В законе вообще нет статьи за убийство кошек, по какому праву ты обвиняешь моего сына?! Я вам спуску не дам! Мой сын пострадал на территории жилого комплекса, значит, виновата охрана! Я вас по судам затаскаю, нищими оставлю...
— А-а-а-а-а! Мама! Ма-а-ама-а-а!
Из палаты донёсся дикий, пронзительный вопль подростка. Забыв про начальника охраны, женщина рванула дверь и влетела вовнутрь:
— Зайчик! Зайчик мой!..
Мальчишка уже сполз с кровати на пол и с остекленевшим от ужаса взором таращился в окно. Мать подскочила, чтобы поднять его, проследила за его взглядом — и обомлела.
За стеклом снаружи сидел окровавленный полосатый кот. Его живот насквозь пробивала стрела.
Оба глаза кота были жуткими, белёсо-серыми, абсолютно без зрачков. Он расплылся перед находившимися в палате людьми в противоестественной, зловещей ухмылке.
Подняв лапу, кот медленно провел когтями по стеклу. Мерзкий, скрежещущий звук вывел оцепленевших мать и сына из оцепенения.
Слова начальника охраны эхом отозвались в голове госпожи И. Вскрикнув, она рухнула на пол, а полубезумный от страха парень уже пытался залезть под кровать.
Вбежавшие следом начальник охраны с дежурным застали бьющуюся в истерике мать и вжавшегося в пол юношу. Но стоило им посмотреть на окно, как оба замерли в ступоре.
Кот за стеклом выглядел невыразимо жутко. К тому же — восемнадцатый этаж! Как животное вообще сюда добралось?!
При виде незрячего окровавленного трупа кота молодого охранника мгновенно обдало ледяным потом. Побелев как полотно, он начал пятиться к двери.
Начальник охраны Фан Линьфэн пристально смотрел на кота, и вдруг лицо его исказилось. Он увидел, как от тела кота отделился бесформенный сгусток тьмы. Тень без труда просочилась сквозь стекло и мягко опустилась на пол. С грацией крупного хищника она неторопливо шагала к забившемуся под кровать подростку.
Неизвестно, что сделала тень, но парень вдруг взвизгнул на пределе связок и в ужасе забился по полу, отчаянно колотя по себе руками и раздирая собственное тело, будто пытаясь смахнуть невидимую тварь.
— Мама! Мама, помоги! Прогони этих проклятых кошек! Быстрее, быстрее, а-а-а-а! Больно! Спасите! Прогоните их от меня-а-а!
Прибежавший врачебный персонал, застав этот хаос, первым делом скрутил бьющегося в судорогах юношу.
Швы на теле лопнули, сочилась кровь, но пациент словно не чувствовал физической боли. Он беспрестанно орал, что его кусают кошки, умоляя их сдёрнуть. Разум его окончательно помутился.
Медики совместными усилиями водрузили его на койку:
— Операция прошла успешно, что у вас тут произошло?!
Вся в слезах, дрожащая женщина указала пальцем на окно:
— Кошка... Там кошка...
Одна из медсестёр посмотрела в указанном направлении и тоже вздрогнула от вида сидевшего за стеклом животного. Впрочем, первым её порывом было распахнуть окно и впустить беднягу — с такой высоты кот разобьётся насмерть.
Отперев створку, девушка протянула руки, но едва коснулась кота, как обомлела: тело животного было давно окоченевшим, а остекленевшие глаза уставились в пустоту с немой застывшей злобой.
Углядев в лапе и брюхе трупа торчащие стрелы, медсестра ахнула, привлекши внимание остальных.
Увидев характерное оперение и места ранений, врачи невольно перевели взгляды на корчившегося на кровати пациента, который всё ещё с воплями отбивался от невидимых зубов.
Госпожа И, углядев кошачью тушку в руках медсестры, забилась в истерике:
— Убери! Выброси её за окно! Выброси!
Начальник охраны Фан Линьфэн стоял весь в холодном поту, сжавшись в струну. Он слишком хорошо помнил, насколько смертоносна эта размытая тень. Два раза, когда ему не посчастливилось с ней столкнуться, обратились в кошмар на всю оставшуюся жизнь.
Тень не исчезла. Она притаилась за стеклом и словно пристально вглядывалась в него. Леденящий потусторонний хлад обступил его со всех сторон, сжимая горло и принуждая заговорить.
Дрожа от пробирающего до костей холода, Фан Линьфэн выдавил:
— Он застрелил этого кота. И не его одного... В «Заливе Четырех Сезонов» нашли больше десятка замученных кошачьих трупов...
Фан Линьфэн без утайки выложил всё: как парень убивал животных ради забавы, как издевался над ними. Лишь когда он произнес слова: «Это расплата. Выпущенные стрелы повернули назад и вонзились в него самого», — леденящий гнёт вокруг наконец стал рассеиваться.
Чёрный сгусток за окном истаял без следа.
Однако Фан Линьфэн не спешил расслабляться. В прошлые два раза явление тени всегда знаменовало чью-то смерть. Тень не уходит просто так.
Переведя взгляд на бьющегося в бреду подростка, Фан Линьфэн задался вопросом: не он ли станет следующей жертвой?
Впрочем, кроме панических воплей и попыток разодрать свою кожу, мальчишке ничего не угрожало. Но тень привыкла забирать жизни самым изощрённым и кровавым путём. Что означал её уход — расправу отложили или истинный час расплаты ещё не пробил?
Послушав рассказ капитана, медики посмотрели на мать с сыном со смешанным чувством отвращения и презрения. У медсестры, держащей дома кошку, от возмущения и жалости выступили слёзы.
Врач сухо произнёс:
— Настоятельно рекомендую перевести пациента в психиатрическое отделение.
Эти слова подействовали на госпожу И как красная тряпка. Палата вновь огласилась воплями и истерической бранью — она ни за что не согласится отдать сына "сумасшедшим".
В исступлении женщина снова набросилась на медсестру с трупом кота, требуя немедленно выбросить дохлую тварь на улицу, ведь именно из-за неё сын лишился рассудка...
Ощущая нарастающую тревогу, Фан Линьфэн не стал задерживаться. Забрав молодого охранника, он спешно покинул больницу — скандальной мамаше сейчас точно не до скандалов с охраной.
Фан Линьфэн отправил Сяо Цзя в отпуск на пару дней, чтобы тот не попал под горячую руку семейства И.
Вернувшись в «Залив Четырех Сезонов», он уже заезжал на своё парковочное место, как вдруг из-под соседней машины вылез кот кремового окраса. Худой, точно обтянутый кожей скелет, он двигался медленно, с трудом переставляя негнущиеся лапы, пока не уселся аккурат по центру машино-места Фан Линьфэна.
Фан Линьфэн резко вдавил педаль тормоза. Глядя на ободранную тушку с торчащими наружу рёбрами, он почувствовал, как сердце уходит в пятки, а по спине вновь струится липкий пот.
Он понимал — перед ним не живое существо. Это такой же труп, как тот полосатый кот на оконном карнизе.
Причём этот кремовый кот погиб гораздо раньше: его плоть тронуло тление, обнажив со стороны брюха оголённые рёбра.
Сжав руль до побеления костяшек, Фан Линьфэн не торопился выходить. За всю жизнь он не обидел ни одной кошки, а всех бродяг из ЖК исправно сдавал в приюты.
Он не мог понять, за какие грехи эта нечисть цеплялась именно к нему.
Кот с облысевшей мордой чуть склонил голову, словно вглядываясь в салон. Затем поднялся и сделал пару шагов, выставляя напоказ сгнивший бок со штакетником рёбер — будто нарочно демонстрируя свои увечья.
Фан Линьфэн потерял дар речи.
Голова гудела, точно чугунный колокол. Не обладай он крепкими нервами, уже давно сошёл бы с ума от тихой жути.
Обойдя машину по кругу, словно ритуальным шагом, мёртвое животное бессильно шлёпнулось на асфальт. Из разлагающейся тушки выскользнула знакомая тень и одним махом взлетела на капот.
Фан Линьфэн отщёлкнул ремень безопасности, порываясь выскочить — тонкое лобовое стекло всё равно не защитило бы от потусторонней твари. Но дверцы намертво заклинило.
Из колонок автомагнитолы вырвался оглушительный ультразвуковой свист. Фан Линьфэн стиснул уши руками, пока перед глазами с новой силой вставали кошмары из прошлого...
Осенило: чёрная тень предвещала смерть не мелкого живодёра, а его собственную!
Он знал, насколько непреодолима эта древняя тьма перед немощью смертного человека.
До сих пор ему везло оставаться в живых, но если продолжить расследование, он неизбежно сгинет. И всё же отступать Фан Линьфэн не собирался: в нём кипела жажда мести, желание сорвать покров тайны с чёрной тени и докопаться до истины, сокрытой в прошлом его троюродного брата...
Превозмогая резкую боль в ушах, Фан Линьфэн нашарил в бардачке и выхватил темновосковой листок бумаги, густо пахнущий свежей кровью, после чего швырнул его прямо в лобовое стекло!
Кроваво-красная бумага, притянутая неведомой силой, вплотную прилипла к стеклу изнутри. Верещание колонок на мгновение поперхнулось, а силуэт тени на капоте стал чётче, словно тварь припала ближе, принюхиваясь к странному артефакту.
Фан Линьфэн уж было решил, что оберег сработал, как вдруг поверх стекла проступил угольно-чёрный кошачий отпечаток — крупный, массивный, гораздо больше лапы обычного кота.
Багровая бумага медленно соскользнула вниз, и динамики вновь огласились диким рёвом помех.
На этот раз гул был неоднородным, он то повышался, то понижался, словно неведомая волна пыталась настроиться на нужный лад, пока не сформировала невнятный звук...
Напрягая слух, Фан Линьфэн пытался разобрать искажённую фонему. Наконец из скрежета выделился хриплый слог: «бо...»
Гудение продолжалось, и вслед за первым прозвучал второй слог: «чуань...»
Фан Линьфэн мысленно перебирал иероглифы и тона, сопоставляя варианты под адский шум, пока в голове не вспыхнула догадка:
— «Чуаньбо»... Распространение?! Вы разглашения хотите?! Чтобы я пустил запись в сеть?!
Оглушительный визг затих в ту же секунду — верное доказательство его попадания в точку.
Звон в ушах стоял немилосердный, кровь стучала в висках, и лишь спустя минуту-другую Фан Линьфэн смог перевести дух. Взглянув на капот, он не обнаружил и следа чёрной тени.
Осмотревшись по сторонам и убедившись, что нечисть сгинула, он тяжело откинулся на спинку сиденья. Спасение не принесло облегчения — на душу лёг ещё более тяжкий груз.
Колебания разрывали его изнутри: стоит ли исполнять волю тени и выкладывать в интернет записи видеорегистратора с трупами животных?
Повинится — неизвестно, чем это обернётся. А воспротивится — тень вернётся вновь и, как в той больничной палате, силою заставит подчиниться.
Пока Фан Линьфэн мучился выбором, в сети уже вспыхнул скандал.
Устроенный госпожой И демарш в палате не остался незамеченным: больные и их родственники из соседних палат быстро узнали о "подвигах" золотого мальчика. Кто-то успел снять на телефон израненную тушку полосатого кота в руках медсестры, где особенно отчётливо выделялись две вонзённые стрелы.