Какая там зола! Покрывающая землю копоть ожила: извиваясь, по ней ползли обугленные трупы.
Десятки остекленевших, превращённых в угли рук намертво вцепились в лодыжки телохранителей, не давая вырваться, утягивая за собой в небытие!
— Босс! Бегите... кха-кха-кха! — Ту Сэнь не мог сдвинуться с места. Выкрикнув предупреждение, он глотнул едкого дыма и зашелся надрывным кашлем.
В глазах Сэ Яня земля всё ещё была покрыта лишь толстым слоем пепла, но оба его спутника застряли в нём по колено, будто в зыбучем песке, и не могли сделать ни шага.
Вокруг не происходило ничего необычного, однако Ту Сэнь и Цзэн Дунху корчились от невыносимой муки. Их кожа побагровела; задыхаясь, они зажали рты и носы, падая ничком прямо в серую труху.
Пепел шевелился, словно живой, жадно устремляясь к упавшим, готовый поглотить их с головой...
Опять!
Снова происходит то, чего он не способен увидеть!
Сэ Янь внезапно вспомнил про Куклу Вуду, которую Юй Чэнь оставил ему «на подработку». Нащупав её в кармане, он одним движением швырнул артефакт в сторону подчинённых:
— Цзэн Дунху, лови!
Наполовину погребённый под пеплом мужчина на лету перехватил тряпичную фигурку.
— Защити их, — рявкнул Сэ Янь. — Выплачу десятикратный оклад!
Притворявшаяся безжизненным мусором Кукла Вуду при упоминании десятикратного оклада мгновенно «воскресла из мёртвых» и рьяно взялась за работу.
Наступавший пепел разлетелся в стороны, будто под порывом ураганного ветра, обнажив чистый пол.
Ту Сэнь и Цзэн Дунху, спотыкаясь, поднялись на ноги. Бушующий огонь, невыносимый жар и удушливый гар отступили, отрезанные невидимым куполом, о который теперь бессильно бились рвущиеся вперёд сгоревшие трупы.
Цзэн Дунху, сжимая в кулаке артефакт, рванулся к хозяину, одновременно пытаясь вытащить четырёх юношей, которых вот-вот должны были поглотить монстры...
Для Сэ Яня всё выглядело иначе: пепел просто расступался вокруг телохранителей. Он пытался прорваться обратно, но невидимая преграда, растянутая Куклой Вуду, отталкивала его, очерчивая границы безопасной зоны.
«Го Юй», раскусивший замысел людей, хищно прищурился. Его пальцы едва заметно дернулись, и в воздухе беззвучно мелькнули тончайшие нити.
Не успела защита охватить четырёх юношей, как их тела мгновенно распались на кровавые обрубки. Алая жидкость со свистом хлынула на пол, пропитывая пепельную корку...
Ту Сэнь и Цзэн Дунху замерли в ужасе:
—...!!!
Сэ Янь застыл, почувствовав, как сердце пропускает удар:
—!!!
— Какая жалость! — «Го Юй» зашелся безумным хохотом. — Твоего Чэньчэня больше нет. Он сдох прямо у тебя на глазах!
Глаза Сэ Яня налились кровью, а сквозь сжатые зубы по подбородку потекли алые струйки.
Пользуясь тем, что разум жертвы надломлен, «Го Юй» громогласно воззвал:
— Это твоё алтарное поле! Вспомни, что ты принёс в жертву, и отдай оставшееся!
Зрачки Сэ Яня сузились до точек, а затем мир захлестнула дикая, сокрушительная боль. В ушах оглушительно зазвенело, погружая всё вокруг в мёртвую тишину.
Он снова превратился в окровавленного подростка, стоящего на коленях и вычерчивающего собственной кровью жуткий ритуальный знак.
Юноша шептал с остекленевшим взглядом:
«Спаси его... Спаси его... Я отдам всё что угодно, только спаси его...»
Закончив рисунок, он подполз в сторону и подхватил на руки другого юношу — бледного, не подающего признаков жизни. Осторожно уложил его в самый центр кровавого круга.
На том парне были белоснежная футболка и светлые брюки. На чистом теле не виднелось ни единой царапины, но врачи утверждали, что он мёртв. Неправда... Как Чэньчэнь мог умереть?!
Окровавленный подросток сжал лезвие и без колебаний снова полоснул себя по вскрытым венам. Густая кровь хлынула с новой силой, заполняя желобки ритуального узора.
Одежда лежащего без движения юноши моментально пропиталась алой влагой...
За пределами кровавого круга заклубилась тьма. В ней зашевелилось нечто неведомое, жадно выжидающее, готовое в любой момент сожрать предложенное.
В голове юноши зазвучал въедливый, соблазняющий голос:
«Нужно больше крови... Только так ритуал сработает. Ты должен добровольно отдать всё. Отдай свою жизнь до последней капли, и Чэньчэнь вернётся...»
Подросток, истекающий кровью, покачнулся в алой луже. Повинуясь шёпоту в голове, он едва слышно прошептал:
— Я добровольно приношу в жертву... приношу в жертву всё своё...
* * *
«А-Янь! — властный мужской голос эхом раздался в сознании. — Ни при каких обстоятельствах не теряй самообладания! Иначе ты обречёшь себя на гибель...»
* * *
Печальный мальчик сидел на диване, всем своим видом выражая глубокое уныние:
— Брат, кажется, мой Цанцан пропал... Его так долго нет.
Статный, не по годам собранный юноша подошёл ближе и ласково взъерошил его волосы:
— Мы заявим в полицию и обязательно найдём его. Он просто заблудился.
Мальчик качнул головой:
— Не надо. Он обещал маме, что вырастет вместе со мной, значит, обязательно вернётся. Я буду ждать его дома. Надеюсь только, что ждать придётся не слишком долго.
— Тогда я буду ждать Цанцан вместе с тобой, — откликнулся старший.
Мальчик поднял глаза, и в его прекрасных, похожих на лепестки персика глазах блеснули слёзы:
— Брат... Если я вдруг потеряюсь, тебе не нужно ничего делать. Просто оставайся на месте и жди. Я сам найду дорогу к тебе...
* * *
Он не может отдать всё... Он должен дождаться возвращения Чэньчэня!
Ему нельзя погибать, иначе Чэньчэнь вернётся и не найдет его...
Голос в голове сорвался на визг:
«Ты обязан отдать всё! Иначе он не оживёт! Он сдохнет! Неужели ты хочешь смотреть, как он умирает из-за тебя?!»
«Нет... Не хочу!»
Клубящийся мрак сформировался в исполинскую тень. Словно наказывая непослушного смертного, тварь разинула пасть, намереваясь заживо проглотить лежащего в центре круга юношу...
Но не успел монстр развеяться, как окровавленный подросток мёртвой хваткой вцепился в его призрачную тушу!
Смыкая пальцы на теневой плоти, юноша яростно оскалился. Из его лба вырвались сложные, запутанные символы проклятия. Вьющимся дымом они устремились вверх, оплетая исполинскую тварь.
Переплетаясь, узоры превратились в сияющие цепи, намертво сковавшие древнюю сущность.
Несмотря на дикие метания монстра, юноша, сдирая ногти до мяса, продолжал удерживать его, издавая истошный рев:
— Верни его! Верни мне Чэньчэня-а-а!!!
Тень взвыла от ярости, разверзая тьму, способную пожрать небеса и землю.
Беспросветная тьма пала на землю. Забыв о ритуалах и хитростях, тварь желала лишь одного — сожрать дерзкого смертного!
Но цепи проклятия сжимались всё сильнее. Под их давлением исполинская тень уменьшалась в размерах, уплотняясь с каждой секундой.
Оказавшись прямо перед лицом юноши, она превратилась в сгусток чёрного света и вонзилась прямо в его правый глаз. Следом за ней исчезли и цепи...
Натянутый перед взором мир покрылся трещинами, а затем со звоном рассыпался в пыль...
— Босс! Босс, очнись!
Стоило зрению вернуться, как до ушей донеслись отчаянные крики телохранителей. Но Сэ Янь не успел осмыслить происходящее: его захлестнула дикая, разрывающая внутренности боль, и изо рта бурным потоком хлынула кровь.
Он стоял на коленях посреди кровавого узора. Выплёскиваемая им кровь мгновенно впитывалась в знаки на полу. Этот ритуал был ему до боли знаком — именно его он вычерчивал десять лет назад ради спасения Чэньчэня...
Теперь Сэ Янь всё понял.
Тогда, оказавшись в тупике и поддавшись голосу в голове, он отчаялся найти спасение в медицине и обратился к мистике, в которую никогда не верил. Он был готов на всё, лишь бы вернуть Чэньчэня...
Ради его жизни он добровольно отдал своё богатство, свою кровь, своё здоровье и две трети отведённого ему века...
Он не стал отдавать всё. Он боялся, что Чэньчэнь очнётся, не найдет его и будет горько плакать. Он оставил себе немного времени, чтобы дождаться его...
Тогда он потерял сознание от кровопотери.
А проснувшись в больнице, узнал страшное: дворецкий, выломавший дверь, нашёл в комнате только его одного. На полу не было ни следа крови, ни ритуальных знаков. И Чэньчэня тоже не было.
С того дня Чэньчэнь исчез.
Все эти годы Сэ Янь непрестанно искал его, отчаянно веря, что тот жив.
Со временем он перестал верить в мистику ещё сильнее. Он начал сомневаться: а было ли всё это на самом деле?
Если да, то почему пол был чист? Вычерчивал ли он знаки? Куда делся Чэньчэнь и почему от него не осталось ни единого следа?
Однако изрезанные запястья и залитая кровью одежда доказывали, что произошедшее не было бредом...
Его тело увядало, здоровье таяло на глазах. Но Сэ Янь сшивал эти разрушения не с ритуалом, а с тоской. Он думал, что высыхает от иссушающей, непрекращающейся боли по утраченному любимому.
Он был уверен, что все эти жертвоприношения — лишь плод его отчаявшегося разума. Что никаких богов и демонов не существует, а есть лишь иллюзии человека, заглянувшего в бездну.
И только сегодня он на собственной шкуре ощутил существование потусторонних сил.
Но сработало ли то жертвоприношение?
Очевидно, нет.
Мало того что ритуал провалился, так эта неведомая тварь ещё и пыталась заставить его переписать условия, чтобы забрать оставшуюся жизнь!
Какая ирония! Какая абсурдная, мерзкая ирония!
Десять лет... Эта тварь мучила его целых десять лет!
Ему почти тридцать. Отдав две трети жизни, сколько ему вообще осталось?
Если бы Чэньчэнь мог вернуться, этой твари не пришлось бы плести интриги — она забрала бы его жизнь автоматически. Но вместо этого она целое десятилетие извивалась рядом, пыталась сломать его!
Это означало лишь одно... Чэньчэнь... уже никогда не вернётся...
Это была та самая правда, смотреть в лицо которой он боялся больше всего на свете!
— Так сильно хочешь мою жизнь?! — зашипел Сэ Янь. — Тогда верни мне Чэньчэня! Ты ведь не можешь, да? Ни хрена ты не можешь! И потому пытался выманить остаток своими грязными уловками, обманом и кражей!
Правый глаз отозвался такой болью, будто в него вонзили раскалённый штырь. В глубине глазницы закружилась тёмная гарь, готовая вырваться наружу и растерзать всё живое.
Зажав глаз рукой, Сэ Янь хрипло, безумно расхохотался. Кровь просачивалась сквозь его пальцы, стекая по запястью, но мужчина будто не чувствовал боли, содрогаясь в нервном смехе прямо на окровавленном полу...
Потеряв всё, сгорая в аду собственной тоски, разве мог он бояться какой-то физической боли?..
Если даже эта потусторонняя тварь бессильна вернуть Чэньчэня, чего ему ещё ждать? На что надеяться?..
Смерть... Ему давно пора было умереть...
Ради чего он мучился эти десять лет?
* * *
«Го Юй», спланировавший этот ритуал, уже предвкушал победу.
Душа Сэ Яня пошатнулась, в его память вторглась древняя сущность, и на полу снова проступил кровавый узор, начертанный собственной кровью мужчины...
Оставалось лишь произнести слова заклятия, но всё сорвалось в самый последний момент!
Поняв, что план по захвату целого и невредимого тела провалился, «Го Юй» решил прибегнуть к запасному варианту.
В его руке блеснуло лезвие. Магия против Сэ Яня была бессильна, но обычная сталь могла сделать своё дело.
Один точный удар — и тот потеряет сознание от потери крови. Если вовремя оказать помощь, сам Сэ Янь умрёт, а его физическая оболочка останется жива...
«Го Юй» мгновенно оказался за спиной Сэ Яня, направляя клин в его правый бок...
Вдруг Сэ Янь резко развернулся. С ужасающей, нечеловеческой силой его кулак вмял плоть и кости противника, нанося удар прямо по сокрытой внутри сущности!
От места удара по телу «Го Юя» волной разошлась призрачная печать.
Не успела тварь понять, что произошло, как из человеческой плоти со свистом вылетела тёмная фигура, сплошь опутанная черно-зелёными нитями силы проклятия. А само тело Го Юя мешком рухнуло на землю!
Сэ Янь подхватил обмякшую оболочку и безразлично отбросил её в сторону.
Выбитый наружу дух не мог поверить своим глазам: он отделился от табуированного тела!
Его табуированный дух был вот так выбит наружу!
Это его тело! Оно ни в коем случае не могло потерять единственное совместимое табуированное тело!
Теневой дух взбесился. Тысячи черно-зелёных нитей силы проклятия хлынули в сторону Сэ Яня, намереваясь разорвать его на куски.
Сэ Янь медленно поднялся с колен, опираясь на окровавленные руки, и поднял взор на наступающую тьму.
Сложные знаки на его лбу исчезли. Теперь они были заключены в его правом глазу.
Белок полностью почернел, а в самом центре зрачка застыл алый, невероятно сложный узор проклятия. Один взгляд на него заставлял разум туманиться, погружая в липкий ужас.
Теперь его глаза смотрели по-разному: один видел мир живых, другой — преисподнюю.
Наконец-то он увидел то же, что видели Ту Сэнь и Цзэн Дунху.
В бушующем пламени корчились десятки обугленных трупов. Они молча орали от боли, извиваясь в огне.
Сгоревшие мертвецы неистово бросались на прозрачный купол, возведённый Куклой Вуду, с одной лишь целью — утащить живых за собой в ад.