Старуха с размаху ляпнула ладонью по железной двери. На её изрытом морщинами лице проступила лютая злоба, и она уже приготовилась излить поток бранных слов, как вдруг дверь квартиры 1416 со скрежетом распахнулась.
На пороге возникла грузная женщина. Лицо её пылало гневом. Не говоря ни слова, она сгребла сваленный у порога мусор и от души швырнула его прямо к двери старухи. Пакет с треском лопнул, и отвратительное, смердящее месиво из отходов ровным слоем облепило пол.
— Ах ты, старая карга! — заорала тётушка, тыча разбухшим от злости пальцем прямо старухе в нос. — Только попробуй ещё хоть раз подбросить к моей двери свою дрянь, я тебе не просто мусор — я тебе ведро с помоями и дерьмом прямо в хату выплесну!
Старуха на миг опешила. Смутившись, она задрала голову, проверяя номер на двери. Квартира 1416. Всё верно, ошибкой тут и не пахло. Прежде здесь жила тихая молоденькая девчушка: стоит выбросить к её порогу хлам — та лишь молча соберёт всё в пакет и снесёт вниз, слова против не вымолвит. Откуда же здесь взялась эта фурия?
Зачуяв тошнотворную вонь протухших объедков, бабка обернулась. Увидев, в какую клоаку превратился её собственный порог, она подняла такой визг, будто её резали, и принялась сыпать проклятиями.
Тётушка Мяо, впрочем, уступать и не думала. Обе сцепились прямо посреди коридора, осыпая друг друга отборной бранью и прыгая от ярости.
Старуха привыкла держать в страхе весь этаж и никак не ожидала отпора. Вконец озверев, она загребла горсть кислых помоев и швырнула в оппонентку.
Юй Чэнь молча отступил на шаг в глубь своей прихожей, чтобы не попасть под раздачу.
Тётушка Мяо Цайинь крутилась с утра до ночи на рынке, торгуя овощами, и выпестованную дочь никому в обиду давать не собиралась. А причиной ссоры стала обычная человеческая доброта: когда старуха вместе со своим калекой-сыном в очередной раз жестоко избивала сноху — так, что кровь хлестала по стенам, — перепуганная Мяо Сяосяо, едва въехав в квартиру, вызвала полицию, опасаясь убийства.
За добрый поступок девчонка мгновенно попала в немилость к семейству психопатов. Стоило Сяосяо появиться на пороге, как старая карга выбегала из квартиры, сыпля бранью и швыряя под двери отбросы. Но куда больше старой вешалки девчушку пугал её сухорукий сын-калека. Несколько раз, возвращаясь с работы, Сяосяо видела, как этот истощённый, высохший мужик, опираясь на костыль, поджидал её у дверей и провожал тяжёлым, недобрым взглядом.
Лишь потом она узнала, почему аренда на этом этаже стоила копейки. Старуха держала в страхе всех соседей: скандалы и избиение невестки были здесь обычным делом. Заступаться пробовали многие, выказывали сочувствие, вызывали полицию — да только сама сноха лишь забивалась в угол, молчала, терпимо сносила побои и разводиться не собиралась. Зато сердобольные соседи тут же становились врагами номер один. Со временем жильцы плюнули и разъехались кто куда, оставив этаж на откуп сумасшедшей семейке. А вот Сяосяо о таких тонкостях не знала. Съехать бы — да денег на новый залог не было. Девчонка замкнулась в себе, и лишь когда мать заметила неладное и выпытала правду, Мяо Цайинь пришла прижать зажравшуюся тварь.
Из дверей соседской квартиры выбежала Сяосяо и вцепилась матери в рукав:
— Мама, не надо! Не бей её, а то ещё на деньги попадем, притворится покалеченной!
Мяо Цайинь, закалённая годами базарных баталий, заглушала бабкины вопли на раз-два.
У старухи аж губы затряслись. Поняв, что криком её не взять, она схватилась за сердце, рухнула прямо на грязный пол и принялась стенать, что умирает, задыхается и срочно требует скорую.
— Хочешь подохнуть — дохни в другом месте! Нечего мне тут порог пачкать! — отрезала тётушка Мяо и со звонким стуком захлопнула дверь, не оставив бабке ни малейшего шанса на реванш.
Старуха осталась ни с чем. Её театральный обморок перед закрытой дверью выглядел глупо. Разъярённая, она тяжело дышала, вращая глазами, и тут её взгляд упал на Юй Чэня, который только что заметил, что у неё воняет изо рта. Скукоженной, дрожащей от бешенства ладонью она ткнула в него пальцем...
Хлоп!
Опасаясь, что старуха решит засудить и его, Юй Чэнь хладнокровно захлопнул свою дверь и отправился в комнату — чинить съехавшую шею.
Старуха от такой наглости едва не задохнулась. Но не успела она излить желчь, как двери лифта раздвинулись.
Из кабины вышла бледная, измождённая женщина с синяками на лице. В руках она сжимала потёртую коричневую сумочку с ободранными углами. Шла, уткнувшись взглядом в бетонный пол, словно тень. Почуяв вонь, витавшую в коридоре, она замерла и подняла глаза на сидящую на полу свекровь.
Наконец-то старуха нашла, на ком сорвать злость. Подскочив с прытью молодой козы, она вцепилась невестке в патлы и с привычной бранью волоком потащила её в квартиру.
Женщина даже не попыталась защититься. Она подставляла голову и двигалась за свекровью с абсолютным, жутковатым равнодушием, словно деревянная марионетка, не чувствующая боли.
Железная дверь, измазанная скисшими помоями, с грохотом закрылась. Из-за неё донеслись глухие удары, звон бьющейся посуды, сдавленные стоны и визгливая ругань.
* * *
Юй Чэнь вправил шейные позвонки, сбросил заляпанную кровью белую рубашку и отправился в ванную. Ополоснувшись ледяной водой и приведя себя в порядок, он наконец стал похож на живого человека.
Подобрал с пола осколок зеркала и всматривался в отражение. Внешне этот труп процентов на семьдесят походил на него прежнего, да и имя совпадало один в один. Надо же, какое совпадение.
Попытки вспомнить хоть что-то разбивались о глухую, звенящую пустоту.
Он не помнил, каково это — быть человеком, и понятия не имел, как оказался внутри этой паранормальной игры. Даже собственное имя он узнал лишь из системного уведомления.
Был ли он вообще человеком до того, как очнулся здесь? Или родился прямо в недрах этой кошмарной игры?
Откуда тогда в нём это неистребимое, въевшееся в самую суть желание стать живым?
Выбраться в реальный мир стало его единственной навязчивой идеей.
Раздирающий лёгкие, надрывный кашель раздался так близко, словно кто-то дышал ему прямо в ухо, мгновенно оборвав ход мыслей.
Тот кашель, что раздавался ранее, затих, стоило курьеру покинуть здание, но теперь возобновился с новой силой.
Судя по звуку, кашлял пожилой мужчина. Это точно был не тот озлобленный дух из лифта — тот был слишком нестабилен, то и дело растворялся в воздухе, и сходу ухватить его не представлялось возможным. А вот эта кашляющая тварь была готовым, прямо-таки напрашивающимся на поимку кристаллом проклятия.
Юй Чэнь вышел из ванной. В квартире царила гробовая тишина, лишь старенький кондиционер глухо гудел, гоняя холодный воздух.
В полутёмном углу комнаты под белоснежным покрывалом стоял мольберт. Ткань на нём вдруг плавно вздулась, словно из-под неё пыталось выпростаться нечто живое.
Юй Чэнь моргнул — и ткань снова опала, замерев в неподвижности. Наваждение?
Кашель между тем становился всё суше и яростнее, действуя на нервы. Юй Чэнь подошёл к мольберту и одним движением сдёрнул белое полотно.
Перед ним открылась картина. Сочные, светлые мазки складывались в пейзаж, дышащий солнцем и жизнью. В правом нижнем углу каллиграфическим почерком значилось название: «Надежда».
Юй Чэнь склонил голову набок, всматриваясь в живопись. Хаотичные на первый взгляд штрихи подчинялись строгой, почти математической логике...
— Мама-а-а! — отчаянный вопль, донёсшийся из соседней квартиры, заставил Юй Чэня вскинуть руки и придержать готовую съехать голову.
Следом закричала, захлёбываясь слезами, Сяосяо, моля о помощи.
Кашель, терзавший уши Юй Чэня, сменил тональность. Теперь он звучал выше, истошнее — больше похоже на женский хрип, причём до боли знакомый.
Юй Чэнь размял затекшие суставы и направился к выходу.
Дверь напротив уже была приоткрыта: бабка высунула сморщенную физиономию, и её мутные глаза горели злорадным азартом.
Юй Чэнь подошёл к соседской квартире и постучал.
Дверь тут же распахнулась. Сяосяо, вся в слезах и дрожа от ужаса, пролепетала:
— Спасите... Помогите! Маме плохо! Она кровью харкает!
Высунувшаяся из дверей бабка радостно захлопала в ладоши:
— Кара небесная! Вот она, расплата за обиду старого человека! Ну что, доигрались? Чрево лопнуло, кровища из всех дыр хлещет!
— Заткнись, мразь! — Сяосяо обернулась к ней с налитыми кровью глазами. — Какая же ты сука! Мало тебе собственного горя, так ты чужому радуешься?!
Старуха злобно зашипела и уже вознамерилась кинуться на девчонку, но Юй Чэнь просто выставил руку, перекрывая ей дорогу.
Не обращая внимания на возобновившийся поток старушечьих проклятий, он шагнул в квартиру. Из проёма пыхнуло концентрированной, ледяной душевной скверной.
Тётушка Мяо корчилась на полу. Глаза её вылезли из орбит, лицо налилось синевой, а из рта вместе с судорожным кашлем вылетали алые брызги. Каждая попытка вдохнуть приводила к новому приступу, мучительное удушье исказило её черты. Сяосяо в панике пыталась растирать матери грудь, не зная, чем помочь до приезда скорой.
— Не трогай её, — коротко бросил Юй Чэнь.
Обычные люди не видят тварей из иного мира. Прямо на груди тётушки Мяо верхом сидел высохший, похожий на мумию старик, окутанный клубами чёрного тумана. Его костлявая, сухая кисть уходила глубоко в грудную клетку женщины — аккурат туда, где располагались лёгкие.
[Мертвый дух: 3 кристалла проклятия / шт. Примечание: Почему заболел именно я, а не ты?]
Юй Чэнь подошёл ближе. Мёртвый дух был так увлечён истязанием жертвы, что даже не удостоил визитёра взглядом.
Юй Чэнь сгустил на ладони силу проклятия, царапнул пальцами воздух и, вцепившись в редкие седые патлы духа, с силой содрал его с женщины.
Тётушка Мяо мгновенно перестала кашлять, её грудь опала, и она жадно, со свистом втянула воздух.
Мертвый дух дико вскинул голову. Его белесые, слепые глаза уставились на Юй Чэня, а вокруг волной взвилась изрыгаемая им душная скверна.
Для этого мёртвого тела Юй Чэнь сам был чужаком, и прямой удар призрака мог вышибить его душу наружу. Он не знал, чем это чревато, но рисковать не хотел.
Шея не гнулась, поэтому ему пришлось уклоняться всем корпусом. Движение вышло настолько резким, что голова чуть не слетела с плеч — пришлось срочно подхватывать её рукой.
Хватка ослабла, и дух исчез, оставив в кулаке Юй Чэня лишь клок выдранных призрачных волос.
Юй Чэнь досадно вздохнул.
Как же ему не хватало его Черного мешка Короля Темных Переулков! Тот артефакт был сплетён из волос сотен нечистивых NPC и обладал колоссальной силой проклятия. В своё время ни один пришелец из потустороннего мира, перешедший ему дорогу, не избежал участи быть упакованным в этот мешок и жестоко отколошмаченным, попутно поделившись шевелюрой на благое дело.
А теперь... теперь от него удрал даже паршивый мёртвый дух.
Юй Чэнь брезгливо поморщился, глядя на дымящиеся призрачные волосы в своей руке. Вдруг сочащаяся из них скверна качнулась, будто от лёгкого сквозняка, и вытянулась шлейфом в сторону коридора.
Смысловой импульс был ясен. Юй Чэнь разжал пальцы и пошёл следом за струйкой дыма.
На пороге его снова встретила старуха, заливавшаяся лаем и проклятиями.
Пройдя мимо неё, Юй Чэнь заглянул в полуоткрытую дверь её квартиры. На коленях в прихожей стояла растрёпанная женщина, молча подбиравшая рассыпанный мусор.
В глубине узкой крошечной гостиной на кровати восседал тот самый высохший калека. Заходясь от злобы, он схватил костыль и с размаху швырнул его в спину женщины. Та даже не вскрикнула — лишь глухо охнула и отползла подальше.
— Вылупился, сука?! — гаркнул калека, заметив Юй Чэня. — Проваливай отсюда!
— В твоём доме... — хрипло проговорил Юй Чэнь, — завелся дух.
Женщина с тряпкой замерла, её руки, вцепившиеся в пол, задрожали ещё сильнее, но головы она так и не подняла.
Тем временем мертвый дух уже сидел на краю кровати. Согнувшись в три погибели, он надрывно кашлял, словно пытаясь выплюнуть собственные сухие внутренности, и с ненавистью таращился на несчастную сноху.
Не дав скверне разгореться, Юй Чэнь переступил порог. Призрак рванулся к женщине, но Юй Чэнь, окутав ладонь силой проклятия, отвесил ему хлёсткую оплеуху.
Со стороны это выглядело так, будто парень просто рассек рукой воздух. Однако температура в и без того промозглой квартире мгновенно упала ниже нуля — изо рта повалил густой пар.
— Кто тебя сюда звал, шваль?! Пошёл вон! — орал калека.
Старуха, сообразив, что чужак вошёл без спроса, кинулась вцепляться ему в рукав:
— Ах ты ворюга! На кого руку поднимаешь?! Забодал немощных?! Вон отсюда, а то полицию вызову!
Отброшенный к стене мертвый дух развернулся и напролом рванул к калеке.
Пройдя сквозь его сухое тело, призрак заставил мужчину забиться в судороге. Глаза калеки закатились, и он кулем повалился на матрас.
Озверев от ярости, дух снова кинулся на Юй Чэня.
Сбросив с рукава цепкие бабкины пальцы, Юй Чэнь выбросил руку вперёд и намертво сжал пальцы на шее твари.
Скверна взвилась ледяным штормом, пытаясь снести обидчика.
Но Юй Чэнь стоял незыблемо, точно гранитный утёс. Лишь бабку, попавшую под край призрачного порыва, на мгновение переклинило — она замёрзла с открытым ртом.
На улице завыла сирена прибывшей скорой. Юй Чэнь не стал задерживаться: сжимая в кулаке бьющегося в конвульсиях духа, он вернулся к себе.
Раньше, работая на станции переработки мусора, он собирал сгинувшие останки нечисти, чинил или мастерил из них игровые артефакты и сбывал игрокам за кристаллы проклятия. В мире игры с призраками можно было бороться либо другими призраками, либо артефактами — и для игроков это был единственный шанс выжить. С отдельными фрагментами неупокоенных он умел обращаться идеально, а вот целого духа перерабатывать ещё не пробовал.
Стоило ему об этом подумать, как перед глазами всплыла знакомая миниатюрная иконка — уменьшенная копия той самой станции переработки мусора.
Мёртвый дух отчаянно извивался, опутывая Юй Чэня серым дымом, но вреда причинить не мог. Пальцы Юй Чэня держали его мёртвой хваткой.
Как только призрак приблизился к иконке, та начала разрастаться, обретая объём. Из центра возникла мощная тяга, и мёртвый дух, подобно дыму, потянулся струями внутрь.
Стоило последней капле скверны исчезнуть, как станция снова превратилась в плоский значок и растаяла.
[Собрано мёртвых духов: 1 шт. Получено: 3 кристалла проклятия, 1 ед. паранормальной энергии.]
Юй Чэнь долго разглядывал строчку про «паранормальную энергию». Раньше такого ресурса у него не водилось. Если её нельзя обменять на кристаллы проклятия, то толку от неё ноль.
И всё же — первый заработок.
Покупать гриб с живой культурой он не спешил: у того был ограниченный срок действия, а труп пока не начал гнить. Лучше приберечь кристаллы, пока не подвернётся следующая тварь.
Он до сих пор так и не понял, кто он такой.
Будь он игроком — у него был бы стандартный инвентарь и возможность возвращаться в реальный мир между заданиями. Но он был заперт здесь намертво.
Будь он обычным NPC — системные директивы заставляли бы его выполнять сценарий. Но над ним не довлели никакие правила.
И системные подсказки у него имелись, пусть и куцые.
Он действительно просто сбой в системе? Клятый баг?
С лестничной площадки снова донёсся шум.
Судя по долетавшим крикам, старуха, обнаружив сына без сознания, попыталась отбить карету скорой помощи у соседской дочери. Но обычно тихая Сяосяо встала стеной — сейчас речь шла о жизни её матери.
Скандал закончился тем, что врачи рявкнули на старую сумасбродку, и под её визгливые проклятия утащили носилки к лифту.
Шум на этаже затих. Юй Чэнь подошёл к окну и отодвинул штору.
У подъезда собралась небольшая толпа жильцов. Чуть в стороне, у клумбы, нервно похаживал какой-то мужчина. Он непрерывно бросал тревожные взгляды на верхние этажи.
В очередной раз задрав голову, мужчина встретился взглядом с Юй Чэнем, застывшим в проёме окна.
Лицо незнакомца моментально посерело. Словно увидав самого Дьявола, он круто развернулся и припустил прочь. От ужаса у него подкосились ноги, он грянулся наземь, тут же подскочил и с ещё большей скоростью дал дёру.
Юй Чэнь провожал его недоуменным взглядом.
«Это он что... на меня так отреагировал?»