Юй Чэнь вышел из квартиры. За пределами помещения стояла гробовая тишина: не считая обезглавленного гниющего трупа, упорно ползущего по полу, вокруг не осталось ни единой живой души.
Вся многоэтажка будто вымерла. Те, кто пытался сбежать, не могли уйти так быстро — не добежали бы до первого этажа. Куда они делись? Неужели их снова уволокли призраки?
Пожалев о происходящем, Юй Чэнь запер дверь и пошёл дальше.
Проходя мимо обезглавленного трупа, успевшего раздуться едва ли не вдвое, он заметил, как раздувшаяся гниющая клешня метнулась к его голени.
Юй Чэнь ловко отскочил. Слизеподобная лапа с хлюпающим звуком шлёпнулась о бетон, брызнув во все стороны вязкой чёрной жижей.
Юй Чэнь лишь поморщился. Даже привыкнув работать на станции переработки мусора среди разлагающейся плоти и обрубков, смириться с этой смрадной вонью он так и не смог.
Проследив за кроваво-слизистым следом, тянувшимся за обезглавленным телом, он дошёл до квартиры в конце коридора. Внутри пол утопал в трупных выделениях и гниющем мясе, где кишили опарыши. На свисавшей с потолка веревке всё ещё болтались две оторванные ступни — восстановлению они явно не подлежали.
Помолчав, Юй Чэнь осторожно, на цыпочках, шагнул внутрь, сорвал с кровати простыню и вынес её в коридор. Накинув ткань на труп, он отбуксировал его обратно в квартиру и плотно прихлопнул бронированную дверь. Нечего ему ползать где попало — воняет нестерпимо.
Дойдя до лестничной площадки, Юй Чэнь внезапно осознал, что упустил кое-что из виду. Труп есть, ступни отрезаны, головы нет... Постойте, а где голова? Он ведь так и не увидел, куда она делась.
«Да и бог с ней, — подумал он. — Захочет — сама объявится».
Он решил подняться на пятнадцатый этаж и проверить, не туда ли направился Юйлинду.
Поднявшись до восемнадцатого этажа и не встретив ни единой живой души в пустых коридорах, Юй Чэнь повернул обратно. Спустившись на одиннадцатый этаж, он приоткрыл дверную створку. Коридор за ней заливал зловещий алый свет. Выглянув наружу, он наконец заметил людей.
У дверей одной из квартир выстроилась небольшая очередь. Среди стоящих находилась и заметно похудевшая «толстая тётушка» Мяо Цайинь. Она судорожно цеплялась за стену, дрожа всем телом. Рядом с ней её дочери, Мяо Сяосяо, не было.
Женщина в красной пижаме в истерике набрасывалась на мужчину, торопливо молотя по нему кулаками. Сперва Юй Чэню казалось, будто он смотрит немое кино — движения видны, а звуков нет. Но стоило ему полностью шагнуть в коридор, выйдя из лестничного пролёта и словно преодолев незримый барьер, как в уши ударил оглушительный, истошный вопль:
— Ты же уверял, что всё будет в порядке! Говорил, если соблюдать правила, никто не пострадает! А А-Гу умер! Ты погубил его!
Мужчина, которого она пыталась избить, обладал ярко-красной шевелюрой и носил маску из чёрной кожи, из-под которой насмешливо щурились раскосые глаза.
— Жизнь и смерть определены судьбой. Кто же знал, что он окажется таким слабаком?
Женщина с визгом кинулась на него, пытаясь сорвать маску, но мужчина перехватил её запястья и с силой оттолкнул.
Она качнулась, пошатнулась и случайно заступила за начертанную на полу красную черту. В тот же миг над коридором прогремел скрежещущий, отвратительный голос:
— Соблюдайте очередь! По одному!
Заступившая за линию женщина изогнулась в диком вопле. Её нога с тошнотворным хрустом вывернулась под неестественным углом. Следом переломилась вторая, затем сокрушились кости рук — секунда за секундой её тело сминалось и прессовалось, пока не превратилось в кровавый мясной шар. Она умерла не сразу: широченный рот жадно ловил воздух, а полные лютой ненависти глаза были устремлены на красноволосого до тех пор, пока последняя искра жизни не угасла, затянув зрачки мёртвой пеленой.
Оставшиеся в очереди люди забились в панической истерике. Они изо всех сил цеплялись за стены, опасаясь рухнуть на пол: один неверный шаг за красную черту — и их постигнет та же участь.
Красноволосый, резко выделявшийся на общем фоне, небрежно прислонился к стене. Носок его обуви замер в каких-то миллиметрах от алого рубежа, а раскосые глаза выражали лишь глубокое отвращение.
До чего же осточертел этот гвалт!
Больше всего Наришэнь ненавидел связываться с новичками. А эти так и вовсе не были игроками — обычные обыватели, способные лишь визжать да сопли размазывать. Единственная польза от них — выявлять запреты ценой собственной жизни.
Наришэнь мысленно систематизировал уже раскрытые правила:
1-й номер отказался входить в квартиру и побежал — в итоге с диким воплем рассыпался на кровавую труху.
2-й застыл от ужаса и тянул время на пороге. Через тридцать секунд у него отвалились ноги, затем руки, а под конец оторвалась голова — он буквально развалился, точно испорченная кукла.
3-й почти сошёл с ума. Боясь и бежать, и идти внутрь, он послушался совета Наришэня «не сопротивляться и делать то, что велят». Он вошёл, увидел нечто ужасное, закричал и за мгновение превратился в лужу кровавой жижи.
7-й номер заступила за красную черту — система расценила это как «нарушение очереди» и переломала ей все кости.
Из четырёх испытуемых выявили четыре запрета, но полезными оказались только три. Первый был очевиден: если дух выбрал жертву, сбежать не выйдет.
Четыре человека — четыре разных способа смерти. Нечисть попалась крайне лютая!
Пока он размышлял над решением, мимо него кто-то прошёл... Прошёл?!
Наришэнь мгновенно выпрямился, округлив раскосые глаза, и уставился на незнакомца. Чёрная одежда, бейсболка, маска на лице. Человек свободно шествовал вдоль красной линии и спокойненько заглядывал внутрь квартиры.
Наришэнь застыл в полном оцепенении. Кто этот парень?! Почему на него не действуют ограничения области?!
В шоке пребывал не только Наришэнь, но и несчастные в очереди. У каждого на груди висел номерной жетон: их заставляли по очереди заходить в квартиру «на собеседование». Тех, кто колебался или бежал, ждала гибель. Тех, кто входил внутрь — тоже. Нарушителей порядка ломало пополам.
За столь короткое время они увидели столько смертей, что ужас сковал их до паралича. Никто не смел даже вздохнуть. Они толком не понимали, как здесь оказались и почему должны устраиваться сиделками к какой-то старухе. В их душах осталась лишь беспросветная безысходность да надежда на скорую и не слишком мучительную кончину.
На полу перед квартирой Юй Чэнь увидел начертанные кровью слова:
[Бабушка Вэнь приболела. Ей требуется заботливая, чуткая и добрая сиделка. Пожалуйста, соблюдайте очередь согласно номерам и проходите на собеседование по одному.]
Юй Чэнь внимательно изучал кровавые строки, когда ощутил, как кто-то вцепился в полы его куртки. Опустив взгляд, он увидел стоящую на коленях Мяо Цайинь. Женщина рыдала навзрыд:
— Спаси... спаси Сяосяо... Умоляю, спаси мою доченьку...
На её груди был приколот жетон с цифрой «5». А предыдущий номер, «4», принадлежал Мяо Сяосяо, которая уже находилась внутри.
Все понимали: вызов на «собеседование» равен смертному приговору. Три человека до неё погибли лютой смертью. Мяо Цайинь уже смирилась с неизбежным, молясь лишь о том, чтобы дочь не мучилась, но появление господина Юй стало неожиданным проблеском надежды. Она была готова отдать всё на свете, лишь бы её дитя осталось живо.
Юй Чэнь приложил палец к губам, призывая её к молчанию.
В комнате царил сумрак, разбавляемый лишь тусклым свечением ветхой настольной лампы у изголовья. На кровати угадывался силуэт человеческого тела; по подушке разметались седые космы. Разглядеть детально, что за тварь там лежит, не удавалось, а системное окно подсказки молчало.
Мяо Сяосяо, сотрясаясь от крупной дрожи, шаг за шагом приближалась к постели... Юй Чэнь бесшумно скользнул вслед за ней, не сводя глаз с темного силуэта.
Лишь когда в поле зрения попал изъеденный гноем лоб старухи, над которым кружили мухи, перед глазами Юй Чэня наконец всплыла надпись:
[Озлобленный дух: 10 кристаллов проклятия / шт. Примечание: Каждый, кто брезгует мной, достоин смерти!]
Юй Чэнь тут же перевёл взгляд на Мяо Сяосяо. Девушка зажала рот руками, её колотило как в лихорадке. Было видно: она на грани полного безумия от ужаса.
Юй Чэнь всерьёз опасался, что она закричит или её вырвет — подобное отвращение мгновенно запустит смертельный скрипт, и тогда её не спасёт никакой навык.
Лежащая на кровати старуха медленно повернула помутневшие, серые глазные яблоки в сторону девушки. Грязное одеяло сползло, обнажив лицо, покрытое нарывами величиной с детские кулачки. Внутри гнойников что-то омерзительно шевелилось, выдавливая наружу вонючую жижу...
Мяо Сяосяо остекленела. Дрожь прекратилась, руки бессильно опустились. Она судорожно ловила воздух ртом, готовая вот-вот лишиться чувств.
— Чего уставилась?! Живо иди сюда и обмой меня! — проскрипел хриплый старушечий голос.
Тварь резко взмыла на постели. Пузырящиеся нарывы заходили ходуном, готовые лопнуть в любую секунду. Гниющая лапа рванулась к обомлевшей Мяо Сяосяо.
Хрупкий рассудок девушки окончательно рухнул. Но за мгновение до того, как из её горла вырвался визг, невидимая сила выхватила её из комнаты и швырнула в коридор. Бронированная дверь с грохотом захлопнулась.
Юй Чэнь стремительным броском оказался у кровати и со всей силы сжал запястье старухи — единственный участок, где ещё оставалась относительно целая плоть. Сила проклятия юркой змеёй обвила духа, не позволяя ему развеяться.
Рот твари разорвался до ушей, из щелей потекла чёрная слизь, и прямо из пасти высунулась иссохшая призрачная клешня, мёртвой хваткой вцепившаяся в запястье Юй Чэня!
Вспыхнувшая адская боль заставила Юй Чэня на мгновение замереть. Боль живого тела... Как же давно он её не чувствовал!
Сила проклятия вокруг Юй Чэня хлынула буйным потоком, круша призрачную клешню. Ответная грязно-серая энергия воспротивилась, сдерживая напор. Внезапно из небытия соткалась огромная чёрная голова и одним махом откусила старухе череп.
[Предмет проклятия: Кукла Вуду активирует защитную контратаку. Никто не смеет обижать моего папу! Примечание: Папа любит меня больше всех, я папочкино сокровище!]
В следующее мгновение чёрная голова рассыпалась прахом, будто поглощённая чем-то неизведанным. Откушенная голова духа шлёпнулась на одеяло.
Юй Чэнь обрушил вал силы проклятия на призрачную клешню. Тварь пыталась отбиваться: её грязно-серая энергия являла собой мутный гибрид душевной скверны и силы проклятия. Она значительно уступала силе проклятия Юй Чэня и мгновенно рассеялась.
Всё произошло в считанные доли секунды — настолько быстро, что системная плашка всплыла со значительным опозданием:
[Табуированный зародыш: Начальная стадия внедрения. 20 кристаллов проклятия / шт. Примечание: Разве я не заслуживаю собственного тела?]
Юй Чэнь недоумённо сощурился. Что ещё за дрянь? Прежде он о подобном даже не слыхивал. Хотя кристаллов за неё дают весьма щедро.
Юй Чэнь оглядел свою левую руку: кисть и предплечье усохли, будто из них до капли выжали всю кровь и жизненную силу. Сравнив увядшую руку с целой правой, он ощутил, как внутри закипает глухой гнев.
Плевать на щедрость наград — эта призрачная клешня должна сдохнуть!
Достав шовную нить, он на скорую руку пристрочил откушенную голову духа обратно к шее. Главное, чтобы не отвалилась по дороге и станция переработки мусора смогла её утилизировать.
Помыкавшись по комнате, Юй Чэнь так и не нашёл подходящего материала. Не срезать же с неё эти смердящие гнойники...
Взгляд зацепился за почерневшую, засаленную наволочку. Не считая чёрной слизи, излитой духом, именно от этой ткани разило душевной скверной сильнее всего. Юй Чэнь подхватил наволочку и, решив на этот раз не срезать с туши фрагменты, отправил озлобленного духа целиком в иконку станции переработки мусора.
[Утилизирован 1 озлобленный дух. Получено: 10 кристаллов проклятия, 4 единицы паранормальной энергии.]
Юй Чэнь подметил разницу: при одинаковой награде в кристаллах паранормальная энергия варьировалась. У озлобленного духа из офиса корпорации Сэ было лишь три единицы, здесь же — четыре. Не найдя объяснения, он отложил этот вопрос на потом.
Отыскав в квартире стеклянную банку, Юй Чэнь собрал туда оставшуюся чёрную слизь, после чего уложил банку вместе с наволочкой в чёрный пластиковый пакет. В паранормальном поле сущности видны всем; не исключено, что и материалы призрачного духа бросаются в глаза. Лучше перестраховаться и прикрыть добычу.
Взяв пакет, Юй Чэнь уже вознамерился покинуть помещение, как вдруг голова его накренилась, тяжело откинулась назад, и мир перевернулся.
Голова отвалилась.
Юй Чэнь промолчал, сокрушённо вздохнув.
Настроение испортилось окончательно. Левая рука иссушена до костей, и способа её исцелить он пока не нашёл, а теперь ещё и башку потерял.
Действие «гриба с живой культурой» должно было продолжаться как минимум часов десять. Подобный коллапс мог случиться лишь по одной причине: выпив его жизненную силу, та тварь сократила срок действия гриба!
Проклятая клешня разозлила его до крайности!