* * *
Глава 67
Вернувшись домой, Юй Чэнь вместе с огромным черным котом рухнули на кровать и мгновенно провалились в сон. Какие бы кровавые бури ни бушевали в интернете, парня с котом это нисколько не волновало — они спали так крепко, словно провалились в небытие.
Завоеванное с таким трудом полотно «Плененная марионетка» бросили прямо на ковер. Черный кот улегся поблизости.
Всю ночь в квартире царила тишина. «Плененная марионетка» не дерзнула выкинуть ни единого фокуса.
Едва рассвело, как затрезвонил видеодомофон. Раздался лишь один короткий сигнал — и черный кот, ловко вспрыгнув, метнулся к двери и лапой нажал на кнопку ответа.
На экранчике высветились два лица — мужское и женское.
Девушка нервно оглядывалась по сторонам.
Мужчина прильнул к камере и, точно заговорщик, приглушенно зашептал:
— Здравствуйте! Это господин Юй? Я... я покупатель картины, моя фамилия Чэнь, зовут Чэнь Гуань. А со мной госпожа Линь, Линь Ци. Мы те самые люди, что просили о помощи в сети! Моя картина превратилась в кошмар под названием «Человек с фонарем», а полотно госпожи Линь — в «Глаза». И на обеих стоит подпись господина Юй!
— Нас эти проклятые холсты довели до белого каления! Посмотрев ночной эфир, мы сразу же прыгнули в машину и мчались без остановки всю ночь... Пожалуйста, господин Юй, помогите нам!
Не дождавшись ответа, Чэнь Гуань и Линь Ци едва не завыли от испуга.
Серый полумрак жилого комплекса Фуань казался мертвым. Ни души, ни единого звука. Весь квартал будто погрузился в вакуумную тишину, навевающую липкий ужас.
В последнее время о Фуане ходили дурные слухи. И хотя оба приехали из другого города, до них тоже доходили смутные вести. Они знали, что место нечистое, но иного выбора у них просто не оставалось.
Когда на въезде они увидели пустующую будку охраны с покрытыми толстым слоем пыли стеклами и ветхим столом, выглядевшими так, словно здесь не было людей несколько десятилетий, поджилки у них затряслись так, что они чуть не развернули машину обратно.
Но в багажнике лежали жуткие картины, от которых невозможно было ни избавиться, ни сбежать, так что пришлось, сжав зубы, ехать вглубь квартала.
И чем дальше они заезжали, тем сильнее леденели их сердца.
Снаружи и внутри комплекса существовали два совершенно разных мира. За пределами Фуаня раннее утро уже звенело городской суетой и наливалось светом. Но стоит пересечь черту — и звуки мгновенно выключались, а сумрак становился гуще и мрачнее.
Штукатурка на фасадах обвалилась пластами, клумбы вдоль дороги заглохли в бурьяне. Вокруг висело гробовое безмолвие, пропитанное запустением, будто люди покинули эти края целую вечность назад.
Пейзаж выглядел настолько зловеще, что они пробирались вперед на пределе нервов. Не виси над ними угроза кошмарных картин, они бы ни за какие сокровища мира не ступили на эту землю.
Секунды тянулись как вечность.
Линь Ци воровато косилась по сторонам, до смерти боясь, что из тьмы выскочит нечто жуткое.
Впрочем, едва они въехали на территорию, липкое ощущение чьего-то пристального взгляда, преследовавшее её последние дни, вдруг исчезло. Но облегчения это не принесло — наоборот, страх сжал горло еще сильнее. Девушка сама не понимала, чего именно боится, но кожа на затылке чесалась от ледяного мурашечного озноба. В этом квартале словно притаилось нечто неизмеримо более кошмарное, чем проклятые картины.
Она бросила беглый взгляд на свою машину — и от увиденного сердце чуть не выскочило из груди: кузов её автомобиля был плотно, без единого зазора, покрыт широко распахнутыми серо-белыми глазами!
И в тот миг, когда она посмотрела на них, все они синхронно повернули зрачки в её сторону...
Раздался оглушительный глухой удар — Линь Ци со всей силы врезалась спиной в металлическую дверь подъезда. Её глаза расширились от дикого ужаса, но из сдавленного горла не вырвалось ни звука.
Чэнь Гуань едва успел подхватить девушку, у которой подкосились ноги:
— Ч-что... что с тобой?!
Линь Ци побелела как полотно, её била крупная дрожь...
Щелк.
Замок на входной двери отперся.
И вместе с этим тихим звуком мертвый комплекс словно мгновенно ожил: до слуха вновь донесся гул далеких машин и голоса людей снаружи, будто бы они наконец вернулись из потустороннего небытия обратно в мир живых.
Сумрак развеялся, уступив место мягкому утреннему свету. Пропали и сорняки, и ощущение заброшенности. Перед ними стоял самый обычный, чистый и ухоженный жилой комплекс — просто временно пустующий.
На пороге появился юноша в черном. Сзади за ним вальяжно вышагивал крупный черный кот.
Юй Чэнь сразу заметил, что у девушки дрожат зрачки, лицо налилось мертвенной бледностью, а одежда и волосы пропитались холодным потом. Бедняжка явно пережила смертельный испуг.
— Что произошло? — не понял Юй Чэнь.
Губы Линь Ци задрожали, но вытолкнуть слова она так и не сумела, продолжая трястись как осиновый лист.
Юй Чэнь огляделся по сторонам. Окружающее пространство словно замерло в почтенном реверансе, а сам воздух очистился и стал свежим.
— Не бойся, — произнес Юй Чэнь. — Здесь тебе ничего не грозит.
— Мяу~ — раздалось мягкое и ласковое мурлыканье.
Черный кот выскользнул на крыльцо и потерся о ноги девушки. Прикосновение теплого живого существа привело в чувства до смерти напуганную Линь Ци.
— Я... я увидела... на моей машине... кругом серо-белые глаза... — выдавила она, и из её глаз брызнули слезы.
Чэнь Гуань обомлел. Он на автомате дернулся было посмотреть на свое авто, но на полуслове замер: шея будто одеревенела.
Он не смел.
Он панически боялся увидеть фигуру в кроваво-красном балахоне из своих ночных кошмаров.
— Г-господин Юй... — заикаясь, забормотал Чэнь Гуань. — Пожалуйста, заберите картины из машины... Нет... Можете и машину забрать! Мне ничего не надо, забирайте всё!..
Кто знает, не увяжется ли эта дрянь за его автомобилем снова?
Чэнь Гуань попытался сунуть ключи в руку Юй Чэня, но тот непринужденно отступил на шаг.
— Картины я заберу, а машину увози сам, — ответил юноша.
— А... а твари из картин... они не пойдут за мной? — с надеждой и страхом спросил мужчина.
— Нет.
Юй Чэнь подошел к обоим автомобилям и достал из салонов два полотна.
Чэнь Гуань и Линь Ци шарахнулись в сторону, не смея ни взглянуть на холсты, ни подойти ближе.
— Подождите немного, — проговорил Юй Чэнь. — Я занесу их домой, обезврежу и верну вам...
— Нет-нет-нет, не надо! — в один голос воскликнули они.
— Мне не нужна картина! — замахал руками Чэнь Гуань.
— И мне тоже... Извините, я не хочу обидеть ваше искусство, мне просто очень страшно! — запричитала Линь Ци.
Юй Чэнь потерял дар речи.
«Бывший владелец этого тела своими действиями действительно вернул себе авторские права и вышел из тени. Вот только теперь его работы никто не смеет брать в руки. И как при таком раскладе завоевать славу? Впрочем... неужели прежний Юй Чэнь так уж жаждал стать великим художником?»
Выпалив свой отказ, визитеры, не давая Юй Чэню времени возразить, рванули к машинам. Они до смерти боялись, что если замешкаются хоть на секунду, проклятые холсты увяжутся следом.
— Погодите, — окликнул их Юй Чэнь.
Оба замерли как вкопанные, с замиранием сердца ожидая, что он скажет. Заставь он их забрать картины — они бы, наверное, просто разрыдались.
— Вы правда отказываетесь от них?
— Да! Отказываемся! — выкрикнули они унисоном.
— Хорошо. Тогда напишите расписку об отказе, укажите паспортные данные, поставьте подписи и отпечатки пальцев. Я передам документы полиции, чтобы Сюй Чжу вернул вам деньги, а картины заберу себе.
Не только эти два полотна, но и все доходы, которые семья Сюй в течение долгих лет получала, заставляя прежнего хозяина тела работать «призрачным художником», должны быть возвращены до последнего гроша.
Себе Юй Чэнь не оставит ни монеты. Исполняя волю прежнего владельца, он переведет всё дочиста приюту «Сердечный Мост», который выстирал и вырастил сироту.
Как именно будет проходить юридическая процедура, Юй Чэнь до конца не понимал, поэтому полностью перепоручил дело У Наню.
Кстати, об У Нане... Кажется, в подчинении у того явно маловато стажеров. Вчерашнее дело выжало бедолагу досуха, он вертелся как белка в колесе.
Чэнь Гуань и Линь Ци быстро отыскали в машинах бумагу, ручку и штемпельную подушечку. Они послушно заполнили бумаги точно так, как просил Юй Чэнь, поставили подписи и оттиски пальцев, оставляя неопровержимое доказательство.
Перед самым отъездом Чэнь Гуань, заикаясь, переспросил:
— Теперь... мы точно в безопасности?
— В полной. Если что-то случится, снова найдете меня.
Получив четкий ответ, они не посмели задержаться ни на мгновение: ударили по газам и умчались прочь из жилого комплекса, давая себе клятву больше никогда сюда не возвращаться.
* * *
Юй Чэнь занес картины в квартиру и поставил в мастерской.
Наслоения чужих красок с полотен уже полностью сошли, явив миру истинные проклятые картины во всем их мрачном величии.
Обе работы отличались поразительной наглядностью. Одна была сплошь покрыта глазами — разного разреза, с самым разным выражением, написанными невероятно живо и сочно.
На второй, поверх темного, тяжелого фона, горел яркий алый штрих. То была фигура, облаченная в кроваво-красный балахон; всего несколькими точными мазками автор передал текстуру и динамику ткани.
В руках фигура держала масляную лампу с теплым желтым огоньком, озарявшим пространство вокруг себя.
Используя игру темных тонов и локального света, прежний Юй Чэнь сумел передать глубокую пространственную перспективу. С первого же взгляда казалось, будто человек с картины делает шаг навстречу зрителю, выходя из холста.
Обе картины были прекрасны. Ценители подобного стиля были бы от них в полном восторге.
А вот для людей, искавших легкие и светлые сюжеты, владение такими мрачными, оккультными произведениями и впрямь стало невыносимым испытанием.
Пока у картин нет хозяев, их можно просто оставить в мастерской. Если они вздумают буянить — черному коту даже приказа ждать не придется, он вмиг объяснит им правильную технику живописи.
Куда больше вопросов вызывало другое полотно.
Способности «Плененной марионетки» были слишком специфическими. Если просто запечатать её, кукла, конечно, не сможет выбраться наружу, но оставался риск, что призрачная скверна начнет просачиваться в окружающий мир.
И если музей снова пострадает и картина опять сбежит, неизвестно, где потом придется её искать.
К тому же кто-то предложил за нее огромную сумму, преследуя неясные цели, так что оставлять полотно под простой печатью было слишком рискованно.
Самый лучший вариант — переписать картину, превратив её в проклятое полотно с привязкой к хозяину. Тогда она никуда не денется. И кто бы ни пытался купить её под ковром, любые чужие замыслы пойдут прахом: проклятая картина признает только своего господина.
Но если говорить о признании хозяина... текущим владельцем «Плененной марионетки» являлся Сэ Янь...
Юй Чэнь нахмурился. Внутри колыхнулась волна глухого отторжения — он категорически не хотел, чтобы эта картина признала своим хозяином Сэ Яня. Сэ Янь принадлежит Кровавой игрушечной крольчихе, и никаким другим духам проклятия не позволено претендовать на него.
Это было странное чувство. По некой непонятной причине Сэ Янь всегда умудрялся влиять на его эмоции.
Да и свои ощущения от «Плененной марионетки» и «Игрушки» Юй Чэнь разграничивал очень четко. «Игрушку» он искренне любил, а вот «Плененная марионетка» не вызывала в нем особых чувств.
Раз переписать её в проклятую картину пока нельзя, остается вариант сделать из нее артефакт проклятия, но это раскроет его настоящие силы.
В итоге Юй Чэнь решил оставить полотно у себя. Когда он встретится с Сэ Янем, то просто спросит его мнение.
Учитывая прошлый опыт с кражей, ради безопасности следовало временно подавить все три картины, влив в свое имя силу проклятия.
Не только «Плененную марионетку», но и «Человека с фонарем» вместе с «Глазами».
И поставить их рядом с «Разрушенным мостом».
Четыре картины стояли ровным, аккуратным рядом.
* * *
В ближайшие дни Юй Чэнь не планировал выходить из дома, собираясь дождаться остальных покупателей.
Лишь ближе к полудню к нему постучали снова.
На этот раз явился грузный, с солидным брюшком мужчина средних лет. Именно он в свое время купил картину «Надежда».
Купленное полотно несколько дней пылилось у него в кладовке.
Сам он дома появлялся редко, да и отношения с женой и дочерью у него не ладились. Видя, что дочери вот-вот исполнится восемнадцать, он втайне купил картину её любимого художника, желая сделать роскошный подарок на совершеннолетие.
Полотно написал любимый живописец дочери, так что мужчина был уверен: с подарком он не прогадает.
Кто же знал, что во время праздничного обеда, стоило ему вручить свёрток, обычно послушная дочь моментально вспыхнет и устроит жуткий скандал? Она вопила на весь ресторан, что отец пытается сжить её со свету, лишь бы переписать все имущество на ублюдка от любовницы.
Взбешенный мужчина впал в раж и влепил дочери сочную пощечину. Но привыкшая молчать жена тут же отвесила ему встречную затрещину и заявила, что подает на развод.
Оказалось, все эти годы супруга не устраивала сцен вовсе не потому, что боялась лишиться сытой жизни или безумно любила мужа. Она хладнокровно собирала доказательства его измен, чтобы оставить кобеля без гроша за душой.
И судя по брачному договору, у нее были все шансы пустить его по миру.
Бизнесмен чуть не сошел с ума от ярости. Он набросился на ассистента: что, черт возьми, произошло и что не так с этой проклятой картиной?!
Помощник, который всю прошлую ночь взахлеб следил за прямым эфиром, только и смог, что утереть холодный пот.
Он и помыслить не мог, что его шеф окажется тем самым «братком-покупателем». Кому вообще придет в голову идея подарить дочке картину Сюй Чжу? Босс умудрился вляпаться в историю с истинно размахом.
Ассистент отыскал запись ночной трансляции и показал её начальнику.
Охваченный яростью мужчина по адресу из стрима помчался прямо в жилой комплекс Фуань. Проигнорировав видеодомофон у подъезда, он принялся остервенело ломиться в дверь, ведя себя словно дикарь, не прошедший эволюцию.
Едва железная дверь распахнулась, как мужчина со всей силы швырнул картину вперед. Юй Чэнь ловко перехватил холст одной рукой.
Разъяренный покупатель уже набрал воздуха в грудь, чтобы огласить подъезд бранью, но тут ему в лицо с размаху прилетел черный аморфный ком. Удар пришелся аккурат по переносице — из глаз тут же брызнули слезы, а из носа юшкой потекла кровь.
Зажав разбитый нос рукой, мужчина взвизгнул:
— Ах ты... Ты натравил на меня своего кота?! Да я тебя... Да ты у меня запляшешь!
Юй Чэнь оперся на раму картины и с ледяным спокойствием произнес:
— Я жду. И что ты сделаешь?
Лицо мужчины налилось багровым цветом, а мозги от ярости окончательно встали набекрень. Тыча в юношу дрожащим пальцем, он заорал:
— Это... это мошенничество! Я полицию вызову, тебя упекут! Верни мои деньги! Восемьсот тысяч юаней, до последнего медяка!
Юй Чэнь вздохнул.
— Кому отдавал деньги, с того и спрашивай. Сейчас все твои продавцы в отделении полиции, можешь ехать прямо туда.
Покупатель поперхнулся воздухом.
Видя, что Юй Чэнь собирается уходить, он гаркнул:
— Стоять! И не думай увиливать...
Но перед ним мгновенно вырос огромный черный кот. Зверь оскалил пасть, продемонстрировав два длинных, бритвенно-острых клыка — казалось, он мог одним укусом перебить человеку шею.
Мужчина мгновенно сдулся. Сделать шаг вперед он не дерзнул, ограничившись трусливым выкрикиванием угроз.
Тяжелая металлическая дверь подъезда хлопнула с оглушительным «бум».
Решив, что парень с котом ушли наверх, разгневанный бизнесмен начал срывать злость на двери, остервенело нанося по ней удары ногами.
Только-только вошедший в лифт черный кот молнией метнулся назад. Взрывной характер Свинокошки совершенно не терпел подобного хамства: какая-то мразь смеет пинать дверь его человека?!
Входная дверь даже не открылась — сквозь металлическое полотно просто вырвался сгусток темной призрачной скверны.
Мужчина со всей дури занес ногу для очередного удара, но промахнулся, зацепил воздух и с воплем грохнулся на бетонный пол.
Ему показалось, будто его собственная нога с размаху врезалась ему же в голень — боль была такой, что он завыл в голос.
Но на этом экзекуция не закончилась. Сверху прилетело еще несколько тяжелых, невидимых ударов.
Вокруг не было ни души, но мужчину дубасили так, будто на него напала толпа невидимок. До смерти напуганный, он на четвереньках рванул к своей машине, вскочил за руль и на предельной скорости умчался прочь из этого проклятого места.
Черный кот возвращался обратно, всё еще недовольно фыркая. Но постепенно его шаги становились все более вялыми, а движения — скованными. До него с опозданием дошло, что действие Гриба с живой культурой подошло к концу.
— Мяу-а-а-а~~ — запричитал котяра и на негнущихся лапах приплелся к Юй Чэню за помощью.
Юй Чэнь только покачал головой.
За последние два дня они израсходовали слишком много призрачной скверны, что привело к колоссальному перерасходу ресурса гриба.