В душную летнюю жару трупы разлагаются стремительно, так что спешить с выходом Юй Чэнь не стал — решил дождаться сумерек.
После очередной волны суматохи скорая наконец увезла сына старухи, и за дверью воцарилась долгожданная тишина.
На тумбочке у кровати зазвонил телефон. Стоило Юй Чэню подойти ближе, как вызов сбросился.
Три пропущенных. И все от одного человека — звонили как раз тогда, когда он отлучался в соседнюю квартиру.
Имя звонившего: Сюй Чжу.
Мелодия заиграла вновь. Юй Чэнь чуть наклонился и коснулся экрана; из динамика тут же ударил разъярённый рык — слышно было отлично даже без громкой связи.
— Ты почему до сих пор ничего не опроверг в сети?! Живо заходи на Вэйбо и пиши, что картина не твоя, что ты её украл! Предупреждаю, Юй Чэнь: даже не думай выкидывать фокусы, сам знаешь, чем это кончится!
Какая ещё картина? И чем именно это кончится? Юй Чэнь действительно не имел ни малейшего понятия.
— Скоро июль! Попробуй только сорвать мне летнюю выставку — родители с тебя шкуру спустят! И тридцати работ не хватит, нужно как минимум пятьдесят! Заканчивай быстрее и не смей портить мне планы!
Звонок оборвался. Крошечную квартиру снова затопила тишина.
В памяти вспыхнул обрывок воспоминания: юноша сидит перед мольбертом, механически смешивая краски. На холсте мазок за мазком оживает яркий, полный свежести и сил пейзаж.
Последнее движение кисти. Юноша долго, не мигая, смотрит на законченную работу, затем резко вскакивает, с грохотом швыряет палитру, пинком опрокидывает мольберт, срывает холст и в ярости рвёт его на мелкие клочки...
Юй Чэнь ощутил резонанс с чувствами прежнего владельца тела — боль и безысходность накрыли его сокрушительной волной.
Когда буря утихла, осталась лишь глухая, выматывающая бессилием пустота.
Весь мир прежнего Юй Чэня утопал во тьме, но его заставляли писать живые, светлые картины, дышащие надеждой. Только потому, что именно таков был стиль Сюй Чжу, он обязан был подражать ему, превратившись в безликого раба холста и кисти.
Ни свободы, ни надежды.
Бесконечный кошмар.
Он не желал смиряться, ненавидел эту кабалу и больше не мог брать в руки кисть.
Он просто хотел покончить со всем...
Изящный юноша в новой белой рубашке склонился в поклоне перед зеркалом, касаясь лбом холодного пола. В темноте дрожал единственный язычок свечи, отражаясь в стекле зловещим, призрачным пламенем.
Словно бездушная кукла, юноша шептал, не размыкая губ:
— Я добровольно приношу в жертву всё, что у меня есть. Молю тебя, дух зеркала, помоги мне. Верни то, что принадлежит мне по праву, и воздай виновным по заслугам...
Видение рассеялось, оставив после себя лишь звенящую пустоту.
Как он погиб, кто убийца и чья рука обагрила его спину кровью — об этом в памяти не осталось ни следа.
Юй Чэнь прекрасно понимал: никаким зеркальным духом он не был.
Очевидно, несчастный решился на игру с призывом духов, уповая на то, что потусторонняя сущность исполнит его последнее желание — пусть даже ценой собственной души.
И шёл он на это с пугающим спокойствием, без тени сомнений или сожалений о прожитой жизни.
Даже если бы ритуал провалился, он всё равно нашёл бы способ освободиться.
Юй Чэнь так и не понял, о какой именно «картине» кричал Сюй Чжу, а попытка выудить хоть что-то из закоулков разума ни к чему не привела — в голове было пусто.
После смерти память неизбежно угасает. Парень скончался совсем недавно, обрывки воспоминаний ещё теплились в мозгу, но были чересчур фрагментарными и хаотичными.
И каждый без исключения осколок прошлого нёс в себе лишь муку и унижение.
Бедняга отчаянно боролся за жизнь, пока не угас последний проблеск надежды.
Если бы его не загнали в глухой угол, разве стал бы человек в прагматичном, лишённом веры в духов мире уповать на призрачную сущность из зазеркалья?
От резонанса с памятью мертвеца внутри поднялась глухая, тяжёлая злоба.
В полумраке квартиры стояла такая густая тишина, будто откачали весь воздух. Нечто незримое и жуткое ворочалось под спудом.
Бах!
Планшет с рисунком соскользнул со стола и упал на пол лицевой стороной вверх, обнажив наполненный жизнью пейзаж.
Этот резкий звук словно сорвал невидимый заслон: с улицы вновь донёсся гул голосов — внизу суетились так громко, что слышно было даже на четырнадцатом этаже.
Не найдя ничего в памяти, Юй Чэнь решил последовать совету Сюй Чжу и поискать информацию в сети — вдруг удастся за что-то зацепиться?
С непривычки пальцы плохо слушались сенсорный экран; приходилось действовать наугад, опираясь на скудные подсказки мышечной памяти.
Он пролистывал списки, открывая один раздел за другим, пока взгляд не зацепился за строчку в топе поисковых запросов.
«Мистика просочилась в реальность: у куклы на картине шевелятся глаза!»
Запрос висел на пятой строчке рейтинга, помеченный ярко-красным значком «В тренде».
Больше всего Юй Чэня привлекло слово «мистика». Ему отчаянно требовались призрачные духи для добычи кристаллов проклятия, поэтому он, не колеблясь, перешёл по ссылке.
На экране открылось не сообщение об аномалии, а фотография картины — слегка размытая, не самого лучшего качества.
Комментарии в ленте сыпались один за другим:
«Жуть полная! Кто не верит — откройте в HD и смотрите кукле прямо в глаза».
«Твою мать! Они реально двигаются-а-а-а!»
«Я проверил! С какого угла ни глянь, эта тварь сверлит тебя взглядом!»
«Аж мороз по коже... Жуткое зрелище!»
«А мне почему-то не страшно, а безумно больно. Прямо чувствуется это удушье и безысходность».
«Очень тяжёлая картина, давит на психику не по-детски».
«Я с первого взгляда почувствовал не страх, а какую-то бесконечную тоску. Что за ад пережил автор, чтобы написать такое?..»
* * *
Юй Чэнь нажал на изображение и развернул его во весь экран.
Холст был выдержан в предельно мрачных тонах. В глубине полуразрушенного сырого подвала стояла клетка, а внутри неё корчилась изувеченная марионетка.
Поза существа ломала всякую анатомию: двумя ногами и одной рукой оно цеплялось за ржавые прутья, а оторванная вторая рука, выбравшись на свободу, в одиночку ползла к единственному источнику света — сиротливо стоящей на ступенях масляной лампе. Тонкий фитилёк чадил, грозя угаснуть в любую секунду.
От картины веяло потусторонним мороком. При первом взгляде бросалась в глаза неестественная вывернутость позы, но стоило вглядеться внимательнее, и становилось ясно: передняя часть тела марионетки на самом деле была её спиной.
Но страннее всего казались глаза. Мрачные и жаждущие, безумные и пугающе осознанные — сплав жизни и смерти, неразрывное единство гибели и перерождения.
Полотно сотрясали противоречия, но в то же время оно выглядело пугающе цельным.
Юй Чэнь вгляделся в лицо марионетки — и её отчётливые, ясные глаза уставились прямо на него в ответ.
Живой, пронзительный взгляд. Настоящие человеческие глаза.
В голове вихрем закружились новые осколки воспоминаний.
Он вспомнил эту картину.
Её написал прежний хозяин тела. Если точнее, это было обычное учебное задание, заданное преподавателем.
Под постоянным гнётом семейства Сюй юноша находился на грани физического и душевного истощения. Эту работу он заканчивал в бреду, сжигаемый жестокой лихорадкой.
Тогда он творил словно в тумане: без оглядки, без попыток скрыть истинную силу своего дара. Он выплеснул на холст весь свой талант до последней капли и сразу же сдал готовую работу.
Позже преподаватель звонил ему, но парень едва держался на ногах от жара, невпопад мычал в трубку и толком не понял ни слова.
Оправившись от болезни, он начисто забыл о том разговоре, помня лишь, что сдал работу в срок.
Кто же знал, что наставник втайне отправит полотно на конкурс? О том, что картина «Плененная марионетка» взяла престижную награду, юноша узнал только после официального звонка.
Едва список победителей опубликовали, картина благодаря своему уникальному мрачному стилю и необъяснимому феномену моментально завирусилась в сети, вызвав бурю обсуждений.
Имя безвестного творца вытащили из тени на всеобщее обозрение.
Семья Сюй пришла в бешенство: выходка марионетки грозила сломать выстроенную ими схему.
Они не могли этого допустить.
Как позволить тайному автору, приносящему Сюй Чжу славу и баснословные деньги, вырваться из узды?
Они ударили по самому больному, заставив парня объявить победившую работу плагиатом. Внушили, что он лишь посредственный студент, жалкий вор чужих идей и всеми презираемый псих.
Убедили, что у него нет и крупицы подлинного таланта.
Этот удар стал последней каплей.
Он решил оборвать свои мучения.
Юй Чэнь не был зеркальным духом, но, заняв этот сосуд, намеревался довести дело до конца. Всё, чего жаждал покойный, будет исполнено.
Он поднял смартфон и, не отрывая взгляда от нарисованных глаз, повёл экраном из стороны в сторону. Кукла неотрывно следила за каждым его движением.
Юй Чэнь долго размышлял над увиденным, но так и не смог понять, почему художественный почерк бедняги до пугающего напоминал его собственный.
И дело касалось не только стиля — сама картина явно была непростой.
Если даже цифровая копия вызывала аномальный отклик, трудно было представить, какой силой обладал оригинал.
Случайное ли это сходство или за ним кроется нечто большее, можно будет выяснить, лишь взглянув на подлинник.
Наверняка полотно сейчас находилось у организаторов конкурса. Забрать его окажется непросто — придётся поломать голову над планом.
* * *
На улицу опустилась глухая ночь. Юй Чэнь облачился в глухую одежду с длинными рукавами и штанинами, натянул кепку, скрыл лицо маской и вышел из дома.
Где искать Цангоу, он не знал, оставалось лишь положиться на удачу. Заодно стоило взглянуть на бурлящий огнями мир живых.
Неспешной, размеренной походкой он покинул жилой комплекс, словно вышел на вечерний моцион.
Не имея конкретной цели, он просто двигался вперёд по тротуару.
Вокруг сновали прохожие, непрерывным потоком неслись машины, город сиял огнями. Взгляд Юй Чэня жадно скользил по вывескам и витринам; вид этой кипящей жизни странным образом усмирял внутреннюю пустоту и тревогу, даруя редкие минуты покоя.
Миновав несколько перекрёстков, Юй Чэнь внезапно замер и деревянно развернулся.
В людском потоке кто-то тоже резко затормозил. Столкнувшись взглядом с Юй Чэнем, незнакомец побелел как полотно — лицо его исказила гримаса дикого, первобытного ужаса.
Онемев от шока, он не смог выдавить ни звука и, спотыкаясь, бросился наутёк, ежесекундно оглядываясь через плечо, словно спасаясь от неминуемой погони.
Юй Чэнь узнал его: одежда и силуэт в точности совпадали с фигурой того типа, которого он приметил из окна. Тот наверняка ещё тогда перепугался, разглядев в проёме силуэт, и дал дёру.
Судя по его панике, вывод напрашивался один: этот человек знал о гибели хозяина квартиры.
И был уверен, что хладный труп всё ещё лежит взаперти!
Именно поэтому тень у окна привела его в такой ужас.
А теперь, тайком увязавшись следом за пределы двора и столкнувшись нос к носу с «мертвецом», он смотрел на него как на ожившее исчадие ада. Сомнений не оставалось: этот тип был знаком с прежним Юй Чэнем и, вполне возможно, приложил руку к его кончине.
Вот только плоть пока плохо слушалась нового хозяина. Обычный шаг давался с трудом, а уж броситься в погоню за обезумевшим от страха человеком было и вовсе непосильной задачей.
Оставалось лишь безучастно смотреть, как фигура растворяется в толпе.
Юй Чэнь с трудом развернул одеревеневшее тело...
[Озлобленный дух: 10 кристаллов проклятия за штуку]
[Примечание: Вы все до единого сдохнете!]
Юй Чэнь замер, уставившись на застывшую перед светофором колонну машин.
На крыше роскошного черного автомобиля распласталась покрытая кровью и грязью женщина. Слипшиеся пакли длинных волос скрывали лицо, а иссиня-чёрные скрюченные пальцы намертво впились в металл.
Из перерезанного горла, точно из прорванной плотины, хлестала густая тёмная жижа; она заливала крышу и ручьями стекала по стёклам. Вся машина буквально утопала в удушливой кладбищенской скверне.
Если эта колымага тронется с места, аварии не миновать.
Юй Чэнь бросил взгляд на таймер светофора.
Десять кристаллов проклятия. Целых десять штук! На них можно купить сразу три гриба с живой культурой!
Тут и думать нечего — надо брать!
Застывшее тело мертвеца сильно сковывало движения.
Раз уж подвернулась новая нечисть, незачем было беречь ресурсы: он тут же приобрёл и активировал гриб с живой культурой.
Ему не терпелось наконец почувствовать себя живым.
Предмет успешно применился.
Юй Чэнь отчётливо ощутил, как исчезло тошнотворное чувство чужеродности, будто на тебя натянули чужую плоть и шкуру. Притуплённые чувства восприятия мгновенно обрели былую остроту.
Теперь он сросся с этим телом окончательно и бесповоротно.
Отныне оно принадлежало только ему.
Больше не сосуд.
Больше не мёртвый труп.
Он стал живым человеком из плоти и крови.
Мертвенная бледность отступила от кожи, суставы обрели гибкость, переломанные шейные позвонки встали на место, а повреждённые голосовые связки затянулись за считаные секунды.
Едва вернув абсолютный контроль над телом, Юй Чэнь сорвался с места, перемахнул через дорожное ограждение и ринулся прямо на проезжую часть.
Резко взвизгнул свисток. Чья-то крепкая рука ухватила его за шиворот и дернула обратно к тротуару.
— Ты с дуба рухнул?! Жить надоело?!
Загорелся зелёный, и застывший поток машин тронулся с места.
Юй Чэнь вывернулся из захвата и, прижавшись к ограждению, бросился вдогонку за чёрным автомобилем.
Две ноги не могли тягаться с мотором, расстояние неумолимо росло. Машина уже готова была проскочить следующий перекрёсток, как вдруг...
Автомобили по обе стороны от неё синхронно вильнули и на полной скорости влетели в чёрную иномарку!