Паранормальное поле окончательно распалось. Все, кто сгинул в паранормальном поле, в одно мгновение снова оказались на фермерском рынке; игроков выбросило ровно туда, откуда затянуло. А вот тем, кого паранормальное поле пожрало без остатка, вернуться было не суждено: в реальном мире от них не осталось даже тел.
Едва Юй Чэнь материализовался среди рядов, как тут же растворился в воздухе. Тёмная пола плаща взвилась, увлекая его в глухой уединенный угол, подальше от камер видеонаблюдения. Скинув Плащ Скрытности, он затолкнул его в рюкзак, надежно упрятав клубящуюся призрачную скверну.
— Вернулись! Они вернулись! — раздался чей-то отчаянный крик, и весь фермерский рынок Лайтин мгновенно взорвался шумом и суетой.
Имея за плечами опыт прошлого инцидента, стажеры Бюро действовали четко и слаженно. Каждый до автоматизма знал свою задачу и следовал протоколу. Регламент был непреклонен: любого, кто выбрался из паранормального поля, надлежало немедленно поместить в карантин. Первые вернувшиеся из паранормального поля принесли слишком много жертв, и подобная кровавая жатва не должна была повториться.
Сэ Янь и Юйлинду стояли у самого входа на рынок. Сколько Консультант Сэ ни вглядывался в толпу, знакомого силуэта он так и не разглядел.
Крупный черный кот, до этого неподвижно лежавший прямо на носке его туфли, внезапно встрепенулся, вскочил и вприпрыжку припустил прочь.
Заметив это, Сэ Янь бросил Юйлинду, все еще вытягивавшего шею в поисках, и устремился вслед за животным.
Кот несся по длинному крытому коридору, предназначенному для вывоза мусора. С противоположной его стороны медленно шагал стройный человек, облаченный во всё черное.
Их взгляды встретились через пустой пролет.
У Сэ Яня было бесконечно много вопросов, но ни один из них он не решался произнести вслух.
Юй Чэнь и сам прекрасно понимал: он буквально соткан из загадок. Окажись на месте Сэ Яня любой другой, его давно засыпали бы допросами. Но Сэ Янь, видя всю подозрительность происходящего, не задавал лишнего.
Юй Чэнь задумывался: если бы тот все-таки спросил... ответил бы он?
Ответа на этот вопрос у него не было.
Сэ Янь, безусловно, занимал в его жизни особое место. Юй Чэня потянуло к нему с первой же встречи — завораживало все: и черты лица, и бархатный голос, и само его присутствие. Раньше юноша списывал эту тягу на то, что обычно привлекает к нему призраков и неупокоенных духов, но теперь передумал.
Виной всему картина «Игрушка».
Они явно знали друг друга в прошлом. Вот только нечто произошло — и теперь они чужие.
— Мяу... Мяу-у-у! — Кот подбежал к юноше, поднял мордашку и вопросительно заглянул в глаза.
Юй Чэнь наклонился, подхватил зверюгу и умостил на сгибе локтя, после чего направился к человеку в конце коридора.
Сэ Янь замер, не сводя глаз с приближающейся фигуры — точь-в-точь как делал когда-то бессчетное количество раз.
Юй Чэнь подошел вплотную, поднял взгляд и тихо произнес:
— Кто-то явился в полицию с повинной и заявил, будто я играл в игру с призывом духов.
Сэ Янь пристально всматривался в эти прекрасные глаза:
— Мало ли кто в мире играет в игры с призывом духов? Сколько из них действительно способны кого-то призвать?
Сам по себе ритуал — еще не доказательство успеха.
В глазах Юй Чэня дрогнул огонёк:
— А еще кое-кто считает, что я... не человек.
Взор Сэ Яня заметно потеплел:
— Любой из твоего окружения подтвердит: ты живой человек, игрок, способный управлять духами проклятия и использовать игровые предметы.
Юй Чэнь спросил:
— А если кто-то продолжит копать?
— Не переживай, — спокойно ответил Сэ Янь. — Больше он ни слова не скажет.
Юй Чэнь всё понял. Человека, помогавшего прежнему владельцу тела проводить ритуал, уже забрал Сэ Янь. Все обвинения отныне превращаются в бред сумасшедшего. Даже если всплывут улики... Кого это волнует? Юй Чэнь жив, здоров и перед ними — значит, никакой угрозы нет.
Сэ Янь протянул руку и легким касанием почесал за ухом кота, уютно устроившегося в руках юноши:
— Сомнения остались?
Юй Чэнь качнул головой. Они были, но не для этого места и времени.
— А вот у меня есть вопрос, — тихо произнес Сэ Янь. — И я хотел бы получить ответ.
—... Спрашивай.
Юй Чэнь внутренне напрягся. Спросит ли он, почему табуированный дух пытался подставить его? Или о том, как юноша умудрился бесследно исчезнуть? Или почему проклятая картина обратилась призрачным полотном?
Сэ Янь спросил совершенно иное:
— Ты знаешь, почему у «Игрушки» нет описания предмета?
Юй Чэнь застыл.
Заметив, как потемнел его взгляд, Сэ Янь добавил:
— Из-за тяжелой раны? С духом проклятия что-то стряслось?
Юй Чэнь молчал.
Он ведь уверял, что дух полностью исцелен. Как теперь оправдываться? Впрочем, если он не захочет говорить, всегда можно притвориться, будто ничего не понимает.
Но Сэ Янь разблокировал свой эксклюзивный талант, а значит, неизбежно видел описание артефактов. Возвращая «Игрушку», Юй Чэнь знал, на что шел.
Юй Чэнь пристально посмотрел на собеседника и вместо ответа спросил сам:
— Я давно хотел узнать... Откуда у тебя эта картина?
Сердце Сэ Яня пропустило удар. Он долго всматривался в бледное лицо, прежде чем медленно произнести:
— Ее оставил мой младший брат.
Красивые миндалевидные глаза Юй Чэня слегка расширились, в них мелькнуло искреннее изумление:
— Ты... уверен, что он твой брат?
Сэ Янь начал неспешно рассказывать:
— Его отец был близким другом моего отца. Когда брат был совсем маленьким, в их семье случилась трагедия — родители погибли. Отец забрал мальчика к нам. Но сам он вечно пропадал на работе, так что я, по сути, вырастил его своими руками. Мы не были родными по крови, но ближе человека у меня не существовало.
Тихий, размеренный голос Сэ Яня отзывался в душе Юй Чэня настоящим штормом.
Если «Игрушка» — это его собственная проклятая картина, а Сэ Янь утверждал, что полотно принадлежало его брату... кто же тогда сам Юй Чэнь?
Разве он не порождение Призрачной Игры? Не жуткий аномальный баг?
Неужели он когда-то был обычным человеком — и именно поэтому его так неодолимо тянуло вырваться из Игры и обрести плоть?!
После первой волны шока Юй Чэнь нахмурился.
Если он и впрямь человек, то почему у него нет ни единого воспоминания о прошлом? И как он вообще превратился в бестелесный баг внутри системы?
Сэ Янь не упустил ни малейшей тени, скользнувшей по его лицу.
Юй Чэнь спросил:
—... Где он сейчас?
Темные глаза мужчины погасли, подернувшись пеленой старой боли:
— Пропал. Десять лет назад, спасая меня, он получил страшные раны. Врачи развели руками и выдали свидетельство о смерти... Я не поверил. Забрал его домой, пытался выходить любыми способами... А потом неведомый голос прошептал, что если я принесу жертву — он вернется.
В голосе Сэ Яня зазвучала глухая тоска:
— Я согласился на ритуал. Из-за потери крови потерял сознание, а когда очнулся — его уже не было. Я ищу его десять лет. И до сих пор... безрезультатно.
Словно невидимая удавка сжала грудь Юй Чэня. Ему было больно видеть эту горечь на дне родных глаз.
Жертвоприношение... Снова ритуал...
Но как бы Сэ Янь ни открывал душу, памяти это не вернуло. Ни единой вспышки, ни единого отклика. Если бы он действительно был тем самым погибшим юношей, рассказ пробил бы брешь в амнезии. Но Юй Чэнь слушал это как чужую, далекую историю.
Значит... он всё-таки не брат Сэ Яня? Все-таки всего лишь аномальный сбой в коде Призрачной Игры?
Тогда как объясняется «Игрушка»? И откуда эта безотчетная тяга, это глубокое доверие к человеку напротив?
Ничего не бывает просто так. У любого чувства есть исток.
Юй Чэнь разгладил нахмуренные брови, заглушил нахлынувшие чувства и пониже надвинул козырек кепки, укрывая глаза в тени.
В этот момент гулкий топот сапог нарушил тишину. К ним спешил Юйлинду в сопровождении нескольких стажеров Бюро.
Завидев их, Юйлинду перешел на бег:
— Вот вы где! А я весь рынок обшарил, заждался уже!
Сэ Янь тихо, тяжело вздохнул. Он и не рассчитывал, что Юй Чэнь вспомнит всё за один разговор. Главное — заронить зерно любопытства. Появится интерес — появится и возможность рассказать остальное.
То, что Юй Чэнь выслушал его от начала и до конца, уже было огромным шагом вперед.
Сэ Янь протянул ладонь и погладил кота под подбородком. Он не стал выкладывать последнюю карту: не упомянул, что у его пропавшего брата тоже был черный кот, и звали его точно так же — Цангоу, а ласково — Цанцан.
Слишком явный намек мог напугать Юй Чэня, заставив его закрыться еще сильнее.
Сэ Янь умел ждать. Пока этот человек рядом — его сердце спокойно.
... Правда, вопрос о том, почему у «Игрушки» отсутствует описание, так и остался без ответа.
Сэ Янь чувствовал: за этим кроется нечто очень личное. И раз Юй Чэнь не желает делиться, расспрашивать дальше он не станет.
Окончательно проигнорированный Юйлинду переводил взгляд с одного на другого:
— Э-э... Я, кажется, помешал?
Атмосфера открытости испарилась. Юй Чэнь вновь воздвиг вокруг себя невидимую ледяную стену, отсекающую чужое любопытство.
Сэ Янь произнес:
— Прорыв закрыт, но работы еще непочатый край. Тебя подвезти домой?
Юй Чэнь лишь молча кивнул.
Они вышли к главным воротам рынка, где у машины их уже поджидал Цзэн Дунху. Ему поручили доставить Юй Чэня вместе с котом домой.
Уже перед самой посадкой Юй Чэнь внезапно остановился и спросил:
— А что раньше было на месте этого рынка? Скотобойня?
Юйлинду, провожавший их, от удивления хлопнул глазами:
— Верно. До перестройки здесь располагалась крупнейшая бойня Лочуаня.
Юй Чэнь ничего не ответил, сел на заднее сиденье, и машина тронулась.
Сэ Янь погрузился в раздумья, а Юйлинду так и остался стоять с недоуменной миной.
* * *
Вернувшись в квартиру, Юй Чэнь первым делом вытряхнул из раздувшегося рюкзака добытые материалы.
В аномальной зоне он уничтожил семерых Злых духов со свиной головой. От них осталось шесть единиц проклятого оружия: топор, молот, кинжал, кухонный нож и два тяжелых мясницких тесака.
Седьмой демон сражался удавкой — эту пеньковую веревку Юй Чэнь тоже забрал с собой.
Оружие, пропитанное концентрированной скверной озлобленных духов, служащее отличным сырьем, глупо было выбрасывать.
Отправив кота гулять по комнате, Юй Чэнь принялся за работу.
Впрочем, едва он направился в мастерскую, как Цангоу с мяуканьем прибежал обратно и стал тянуть его за штанину в сторону арт-студии.
Стоило приоткрыть дверь, как на юношу хлынул густой призрачный туман — три незапечатанные картины испускали зловещую ауру.
Пришлось достать Бесконечный этюдник, укротить мистические полотна и лишь затем возвращаться к ковке.
Увидев, как ловко владеет длинным Кросс-мечом Перехвата игрок Бэйкэ Туцзы, Юй Чэнь еще там, в поле, пришел к мысли о том, во что переплавить этот мясницкий утиль.
Пусть трофеи не превышали уровня обычных злых духов, в запасах Цангоу припрятано немало первоклассных редких артефактов любого ранга.
Затворив дверь мастерской, Юй Чэнь с головой погрузился в создание нового оружия.
* * *
Оказавшись в своей съемной квартире, Ши Юань подскочил, метнулся к окну и прижался спиной к стене, осторожно выглядывая наружу. Слежка снята — уличного наблюдателя и след простыл.
Он обессиленно сполз по стене на пол. Лишь сейчас дикая, режущая боль в пустом желудке напомнила о себе. С трудом поднявшись, Ши Юань добрался до холодильника, схватил упаковку хлеба с молоком и, на ходу жуя, вернулся к окну.
Эту квартиру он снял всего на полмесяца исключительно ради слежки за нужным человеком. Кто же знал, что его внезапно затянет в аномалию? К счастью, выкарабкаться удалось живым.
Он простоял у стекла довольно долго, но знакомая фигура так и не появилась на улице.
Тревога и раздражение нарастали. Пометавшись по гостиной, Ши Юань вытащил из телефона основную сим-карту, вставил запасную «пустышку» и набрал заученный наизусть номер.
Он отправил длинный зашифрованный отчет по инциденту на фермерском рынке Лайтин.
В сообщении содержались исчерпывающие данные: точное число погибших и выживших среди гражданских, характеристики Демонов свиноголовой обиды, их свойства, привычки и оружие. Человек, не побывавший в паранормальном поле, физически не мог знать таких подробностей.
В конце сообщения Ши Юань отдельно подчеркнул: способ закрытия паранормального поля неизвестен.
Он прекрасно понимал, что своими силами они бы не справились. Семь монстров, ни один не уничтожен, а люди гибли один за другим.
Призрачные твари в этой аномалии отличались колоссальной живучестью — казалось, они подпитывались из бесконечного источника. Даже его Кросс-меч Перехвата, разящий духов наповал, не смог добить ни одного монстра.
Единственной переменной в этом раскладе оставалась загадочная тень в балахоне — тот самый «черный монстр», о котором твердил Игрок 808.
Поразмыслив, Ши Юань приписал сведения и о нем.
Отправив отчет, он сжал телефон в ладонях, затаив дыхание. Если адресат ответит или перезвонит — значит, он жив, а не сгинул от воздействия табуированного предмета.
Ему нужен был только этот ответ. Ничего больше.
* * *
Фан Фу стоял в темном подъезде, не сводя глаз с запертой квартиры напротив.
После стольких дней слежки он был абсолютно уверен: Хэ Цзясюй укрывается именно там.
То, что «Хэ Цзясюй» — табуированный дух, сомнений уже не вызывало. И хотя сам Фан Фу был табуированным сотрудником пятого ранга, у него не было никакой уверенности, что он сможет в одиночку поймать табуированного духа.
Раньше рассчитывать не приходилось ни на кого — в Бюро Лочуаня он оставался единственным табуированным сотрудником пятого ранга, и любые смертельные риски приходилось брать на себя. Но теперь появился человек, способный сокрушить Табуированного духа. И пусть тот не числился в штате Бюро, находился он совсем рядом и мог прибыть по первому звонку.
Фан Фу отправил Сэ Яню запрос на экстренную подмогу.
Уже собираясь спрятать смартфон, он получил серию анонимных сообщений. Пробежав их глазами, эксперт нахмурился: в тексте содержался детальный разбор только что схлопнувшейся аномалии. Не раздумывая, он переслал данные Сэ Яню, отвечавшему за операцию.
Убирая телефон, Фан Фу гадал, кто мог прислать этот отчет...
Спустя пару секунд его озарило. Он торопливо отыскал в контактах номер с пометкой «Сяо Юань» и набрал его. Линия была недоступна.
Тогда он набрал тот самый незарегистрированный номер. Вызов шел долго, и когда Фан Фу уже решил, что звонок сорвется, на том конце сняли трубку.
В динамике стояла тишина.
Фан Фу понизил голос до шепота:
— Сяо Юань, это ты? Ты был в паранормальном поле? Не ранен?..
Глухой оглушительный удар сотряс этаж. Дверь, за которой следил Фан Фу, с выбитой петлей распахнулась настежь, врезавшись в бетонную стену.
На пороге стоял Хэ Цзясюй.
Его губы расползались в противоестественной, жуткой ухмылке — сплошной кровавый оскал, рвущий плоть до самых ушей.
Из его горла вырвался нечеловеческий хор расщепленных голосов:
— Ты... меня ждешь?